Глава 3

Младшая сестрёнка, не переставая улыбаться, отвела Марину в комнату и помогла одеться. Платье было серое, простенькое, глухой ворот, длинный рукав и подол до щиколоток. Вся семья одевалась в простую деревенскую одежду, кроме Карины. У той платья были получше, от старых времён. Она отказалась их продавать. Виктор не стал настаивать, считая, что его жена и так терпит излишне много. Он постоянно боялся, что та бросит его и вернётся к родителям. Обычно отец и мать не принимали замужнюю дочь обратно, но родители Карины души в ней не чаяли и готовы были принять.

– Волосы запутались. Вот как их вычёсывать? – качала головой Аля, рассматривая белый колтун. – Придётся потерпеть, сестра.

Деревянная расчёска вцепилась в спутанные локоны.

– Потерплю, – волосы дёрнули, потом ещё раз. В уголках глаз появились слезинки.

Марина, когда впервые пришла в себя и немного осмотрелась, от ужаса охнула. Увидев белоснежные волосы на подушке, решила, что в одночасье поседела. Но, присмотревшись, поняла, что это не её волосы, эти были в два раза длиннее и гуще. Да и тело отличалось от Марининого. Промелькнула мысль, что прошло много времени и она в беспамятстве похудела. Но, увидев длинные пальцы с овальными ногтями, заподозрила неладное. Форма ногтей, кистей, запястья – все было не её.

На правой руке чуть ниже предплечья красовалась большая каплевидная родинка.

– Ой, а откуда это у тебя? – Аля, расчёсывая волосы сестры, подцепила зубчиком верёвку. – Какой интересный кулон. Не помню такого. Это от мамы? – она понизила голос.

– Что? – Марина рукой нащупала небольшой камень. Присмотрелась и тут же его узнала. Он изменил цвет с ярко-зелёного на чёрный, но оправа-то была старая, и царапинки на камне были знакомые.

Этот кулон на золотой цепочке маленькой шестилетней девочке со словами, что он приносит удачу и оберегает от несчастий, на шею повесила любимая бабушка. Веря её словам, Марина никогда не расставалась с кулоном. Это точно был он, да вот только без золотой цепочки и почерневший.

– Бабуля, – на глазах появились слёзы, а в душе благодарность.

«Если кулон со мной, то я могу вернуться обратно на Землю? Стоит только найти выход!»

– Какая бабуля? Мама же говорила, что бабушек и дедушек не стало ещё до нашего рождения, – Аля с любопытством смотрела на камень.

– Ты права, бабушка передала его через маму.

– Дай поносить? Красивый камень, – капризная сестрица, отпустив волосы, потянулась к кулону.

– Никогда и ни за что! – последовал резкий отказ.

– Ах вот как ты! Тогда и волосы сама заплетай! Я всё брату про камень расскажу! Или Карине!

Девчушка, убегая, с силой хлопнула дверью.

– Карина, я тебе сейчас такое расскажу! – обиженная Алевтина подбежала к невестке, но та и слушать не стала, раскричавшись:

– Свои сказки брату будешь рассказывать. Быстро за водой иди, а потом на огород!

– Злыдня, – схватив ведро, Аля с лёгкостью увернулась от полотенца, которым невестка попыталась ударить девочку. – Ничего, я для Виктора свой секрет сохраню. Ему-то уж будет интересно.

Кое-как справившись с длинными волосами, Марина вышла из комнаты. На кухне было пусто, все куда-то ушли.

– Хозяйки, – она покачала головой.

Стол был в пятнах, посуда плохо вымыта, а пол грязный. Найдя чистую кастрюльку, девушка принялась рассматривать запасы. В небольших тканевых мешках нашлась ячневая, пшённая и немного гречневой крупы. В глубине шкафа стоял туесок с солью.

– Маринка, скоро есть будем? – в дом забежал маленький Арсений. – Живот сводит. Прямо у-у-у…. – мальчишка круговыми движениями погладил себя по животу.

– Сеня, скажи, а где у нас сливочное масло? Голова болит, не помню. Я как раз собиралась варить кашу. И печь бы растопить.

Мальчик замер, перевёл взгляд на печь, снова на сестру.

– Всё ещё болеешь, – хмыкнув, вынес вердикт брат. – Масло у нас в колодце, да только оно на праздник. А как тепло стало, то готовим на улице, под навесом. Печь в доме совсем плоха, а Витька денег на печника жалеет.

Марина в удивлении уставилась на мальчика.

– Не боишься, что брат услышит твои слова? Не «Витька», а «Виктор» или «Витя», если он тебе позволяет так себя называть.

– На улице все соседи его так зовут, – пожал плечами малец. – Ну что, масло тащить?

Похоже, эта семья не пользуется большим уважением у соседей.

– Неси, – кивнула Марина. Сейчас не время заниматься воспитанием чужого ребёнка.

– Но если меня остановит невестка, то я сразу скажу, что ты попросила.

Пришлось выносить посуду и крупу на улицу.

– Ты на что ребёнка подбиваешь?! – крепко держа Арсения за руку, кричала Карина. – Масло мы едим по праздникам! Ишь чего удумала. Кашу ей подавай с маслицем. А ещё одну курицу не зарезать, чтобы ты?.. Ах, ты почему гречку взяла? Её совсем мало осталось! Муку бери, лепёшки стряпай.

– А яйца есть, подсолнечное масло?

Карина выхватила из рук Марины мешочек с крупой.

– На воде сделаешь и без масла обойдёшься. Разучилась, что ли? Я сейчас быстро напомню, – она замахнулась на молодую золовку.

– Только посмей, – Марина не опустила голову, как делала обычно. – Ударишь, и я разнесу по всей деревне, что ты не пригласила своей спасительнице доктора, в надежде, что та умрёт и одним ртом станет меньше.

– Что?! – взвизгнула Карина.

– Не мешай готовить! Если я не поправлюсь, так и будете есть ту жижу, – в небольшом котелке оставалась утренняя каша. – Или ты и родного мужа желаешь уморить? Вдовой легче замуж выйти. Не правда ли? Конечно, молодого и симпатичного, как мой брат, не найдёшь, но можно и за старика богатого. Да вот только будешь ли ты любима и свободна, как сейчас?

Карина неожиданно побледнела, сделала шаг назад и, шепча: «Только посмей обо мне распространять сплетни. Сгною!» – выбежала со двора.

– Теперь можно свободно вздохнуть. Сеня, Аля, – ослабевшая от ругани Марина присела на кособокую скамью. – Помогите сварить кашу.

– Но мы не умеем, – в один голос ответили дети.

– Научу. Чего там уметь.

– Мужчинам не нужно учиться готовить, – подперев бока, Сеня попытался избежать женского дела.

– Хорошо, тогда на тебе растопить печь и налить воды в кастрюлю. Такой сильный мальчик должен справиться.

Сеня, купившись на похвалу, принялся за дело.

Марина просмотрела крупу, та была уже перебранной. Не вставая со скамьи, промыла гречку.

Минут через двадцать после того, как крупа была засыпана в кипящую воду, Аля, помешивая, улыбнулась:

– Как же просто. А раньше ты меня не звала помогать. Всё сама да сама.

– Теперь она настоится, и будем есть, масло можно было положить и позже, но кто знает, в каком настроении вернётся Карина.

Красивый жёлтый кусочек упал на ароматную кашу. Закрыв кастрюлю крышкой, сверху накрыла полотенцем.

– Ох как есть хочется, – попытался канючить Сеня.

– Виктора дождёмся и все сядем. Он в обед с поля вернётся, – об этом старшей сестре подсказала чужая память.

– Всё! Договорилась! – во двор вбежала Карина, её улыбка не сулила ничего хорошего.

Глава 4

Видя, что Марина не реагирует на её слова, Карина, чуть повысив голос, продолжила:

– Договорилась, говорю, со свахой, она найдёт тебе жениха, трудно будет, не спорю, всё же первый-то расторг помолвку, – и опять никакой реакции со стороны золовки. Карина, пока бегала к деревенской свахе, в голове прокручивала эту сцену. В ней Марина плакала, просила не выдавать замуж за деревенского. Да только злая хозяйка воздушных фантазий не собиралась так легко отпускать единственную прислугу, поэтому запросила у будущего жениха огромный выкуп. – Ты не бойся, Мариночка, абы кому тебя не отдадим. Мы же с мужем печёмся о каждом в нашей семье, – её речь больше походила на крик.

Марина хмыкнула, увидев любопытные лица заглядывающих через невысокий заборчик, соседок.

– Что ж ты, Карина, всё ж решила выдать замуж золовку? Сколько выкуп просите? – маленького роста женщина, держа в руках корзину, заинтересованно посмотрела на Марину. – Худощава, бледновата, да и лицо в прыщах. Как поправится, я бы подумала. Моему среднему сыну никак невестку подобрать не могу. Так сколько денег-то просите?

В голове Марины вновь появились кадры из чужой жизни. Она своими глазами увидела сына, спрашивающей о цене, соседки.

Ростом в два раза выше матушки, долговязый, лицо вытянутое, челюсть большая, нос крупный, уши торчат, как локаторы. Но, как говорится, «с лица не пить», да вот только этот самый сынок и не против выпить-то. Причём крепко и часто.

Хозяйственная девушка время от времени встречала этого пьянчужку, возвращаясь с речки, где стирала бельё. Он, то, теряя координацию, выписывал широкие круги, то падал, пытаясь дойти до дома, а то и спокойненько лежал на обочине в травке, выводя носом громкие порыкивающие рулады.

«Бр-р-р… Ужас какой. Пока не нашла путь домой, нужно с Виктором поговорить по поводу свадьбы, отсрочить этот цирк», – Марина медленно поднялась. Слабость давала о себе знать, она решила поесть и вернуться в кровать.

– Пятьдесят серебряных! – раздалось за её спиной.

Виновница разговора на мгновение замерла, вспомнив, сколько денег отдал Виктор за Карину.

– Соседка, ты с ума сошла? Кто в деревне тебе предложит такие деньжища? – возмутилась одна из женщин. – Да за это серебро можно три дойных коровы купить. Непохожа Маринка на корову-то.

– Авдотья, да скоро Карина поймёт, что цену задрала, и сама к тебе в ноги придёт кланяться. Сынок-то твой Некрас работящий, красивый…

Карина, не выдержав, что деревенские бабы, которых она раньше и в услужение не взяла бы, насмехаются над её решением, ответила:

– Не стоит смеяться, сваха в городе поищет, не только в вашей деревне имеются женихи. Мы Марине побогаче присмотрим.

– Не глупи, деревня не только наша, но теперь и ваша, – осадила её Авдотья. – Кому нужна… эта, – женщина с жалостью посмотрела на Марину. – Не спорю, по хозяйству скорая, но ведь и слова из неё не вытянешь. «Здрасьте», не дождёшься. А моему сыночку и такая пойдёт. Может, и ребёночка, выносит.

Соседки переглянулись, ещё раз посмотрели на Марину и про себя решили, что такая тростинка себя бы на ногах удержала, а пьянице Некрасу лишь бы глаза залить. Зачем, такому, дети?

Мать Некраса, если бы узнала мысли соседок, вряд ли бы обрадовалась. Авдотья давно приглядывалась к Марине. Пусть и молчаливая, но работящая, опять же лицом симпатичная, а прыщи уйдут, немного подкормить бедняжку и смотришь, Некрас влюбится, остепенится, пить бросит, детки пойдут. Но о своих мечтах женщина никому не говорила. Слова силу имеют, вот распиши она Маринку перед всеми, найдутся и другие желающие. А Авдотье конкуренты не нужны. Она была уверена, что сваха не отыщет жениха, готового отдать за худышку-замухрышку пятьдесят серебряных, Карина с Виктором подумают и согласятся на два.

Марина, слушая, как её продают, тихо рассмеялась, хотелось бы громче, но кашель не дал.

– Ой, Авдотья, брось ты эту мысль. Непонятно, поправится ли девица. Её же камнями побило, а родные даже доктора не позвали, – громко зашептала одна из соседок на ухо Авдотье. – У Ильиничны на том берегу дочки растут загляденье, здоровые, румяные.

– В двери не входят и работать не хотят, – отмахнулась соседка, всё решив для себя.

– Тут ты права, – женщины вспомнив о своих делах, развернувшись, уходили. – Но ты хозяйка справная, научишь…

– Алька, иди сюда, – покрасневшая Карина подозвала девочку. – Беги на соседнюю улицу, доктора позови, скажи, что не в долг, а заплатим за осмотр.

– Угу, – кивнула Алевтина и в одно мгновение испарилась со двора.

– Чего стоишь? Раскашлялась перед соседками. Потерпеть не могла? – злая невестка накинулась на Марину. – Иди в дом или думаешь, что доктор во дворе осматривать будет?

– На что жалуетесь? – не прошло и получаса, как доктор прибыл.

– Камнями побило, – ответила Марина. – Всё тело болит, слабость, голова кружится и не всё помню.

– Как это «не всё помню»? – тут же спросила Карина.