– Местами память отшибло, – Марина с надеждой смотрела на доктора.

– Так-так. Ну-ка, голубушка, пройдитесь туда-сюда, – он махнул рукой вдоль комнаты.

Еле передвигая ноги, в душе Марина надеялась, что доктор осмотрит, пощупает, выпишет какие-то лекарства или мазь от синяков.

– Всё ясно, – неожиданно ответил тот. – Переломов нет, лишь ушибы. На голове шишки имеются?

– Да, есть, но уже проходят, – пациентка подняла руку и потрогала затылок.

– Понятно, – протянул доктор. – Камень ударил по голове, отсюда потеря памяти. Ещё два дня полежать в кровати, а потом и за работу.

– И это всё? – возмутилась Марина.

– Могу продать настойку из редкого заморского корня, укрепляет тело. Уверен, что оно вам нужно, – он тут же порылся в сумке.

– Подождите, доктор, а пульс посчитать, давление померить, послушать сердце, хрипы, посмотреть мою спину? Вдруг какая-то кость сломана?! Вы обладаете магическим рентгеновским зрением?

– Нет, магией я не обладаю, – испуганно произнёс доктор.

– Марина, – охнула Карина. – В своём ли ты уме? Посторонний мужчина не должен видеть твоё тело. Доктор и так знает, что у тебя оно в порядке.

– Ты его зачем позвала? Поиздеваться? Если мужчине нельзя осматривать, зови женщину!

– Так, из женщин только повитуха в нашей деревне, – доктор посмотрел на Карину. – Тяжёлый случай, как бы не головой тронулась. Всё же советую купить настойку чудодейственного корня. Пропьёт девица неделю и вновь станет прежней.

– Шарлатан, – не выдержала Марина. – Вы где учились на доктора? – мужчина вздрогнул. – Да вы же не учились?!

– У-учился! В соседней деревне два года в учениках проходил, – тот, кого назвали шарлатаном, поднялся и медленно отошёл к двери. – Три медяка с вас.

Карина протянула деньги и вышла вслед за доктором.

– Вы всё же, голубушка, купите корень, совсем плоха ваша золовка. Как бы ещё более буйной не стала. Какую ерунду придумала, у меня и магия. Слова опять же незнакомые говорит.

– Спасибо, уважаемый. Но у меня денег нет на корни. Отлежится два дня и станет сама собой.

В ворота входил Виктор.

– Карина, ты доктора пригласила для сестры? Я всегда знал, что у тебя доброе сердце.

– Я уже ухожу, если передумаете на счёт корня, присылайте девчушку с деньгами, – не отставал со своим сомнительным лекарством мужчина.

– Виктор, ты пришёл? Мы только тебя и ждали, – во двор вышла Марина, на её бледном лице появилась улыбка. – Скорее руки мой и за стол, ароматной, рассыпчатой кашей на масле накормлю. Дети, руки мыть.

– Вот ещё, вечер что ли, мыло тратить? Его и так мало, Виктор пусть помоет, а Алька и Сеня и с грязными поедят. Да и грязи-то на их руках нет, они же в земле не рылись.

– Ах, какой запах, – настроение у Виктора улучшилось, живот забурчал, требуя еды. Старший брат последние дни почти голодал, Карина готовила отвратительно, она умудрялась испортить простую кашу на воде. – Не бухти, пусть и дети помоют руки, раз Марина просит.

Аля и Сеня, нахмурившись, пошли мыть руки.

– Приятного аппетита, – тарелка перед братом стояла самая большая, на красивой зернистой горке лежало белобокое варёное яйцо.

Пока невестка бегала о чём-то с кем-то договариваться, Марина нашла яйца, их было примерно штук двадцать и сварила всем по одному.

– Что это? Кто позволил тебе взять яйца?! Да ты! – Карина замахнулась на золовку, но та, молча, подняла в ответ ложку.

– Да что с тобой последнее время, Кариночка. Раз в неделю-то можно и яйцо съесть, – Виктор встал на сторону сестры. – Садись скорее, все голодные.

И не дожидаясь, пока Марина наполнит оставшиеся тарелки, зачерпнул кашу, проглотив, зажмурился. Как давно он не ел нормально.

– Послушай, Виктор, я тут к свахе ходила…

Глава 5

Поев, Марина, оставив грязную посуду немытой, медленно пошла в свою каморку, которую комнатушкой-то было стыдно назвать. В душе теплилась надежда, что, когда она поспит и поднимется, стол будет чист, а посуда помыта.

Виктор и Карина молча доедали кашу, положив добавки, кастрюля опустела. Они не разговаривали, потому что муж был в обиде на жену. Чуть ранее, возмущённый поведением супруги, он вспылил.

Кто в своём уме выложит пятьдесят серебряных за пусть и симпатичную, но худую, с прыщами, бедную девицу? На такую без жалости не взглянешь. Поэтому Виктор высказал жене претензии.

Наевшись, он улыбнулся.

– Карина, не дуйся. Прости, что кричал. Но ты сама пойми, что богатый парень на Маринку не посмотрит, а ей уже замуж пора, ещё год-два, и забесплатно не возьмут. Ты хочешь, чтобы она с нами жила? Но то, что сходила к свахе, молодец, я и сам подумывал тебя попросить. Но вот только…

– Что «только»? – Карина, надув губы, соизволила оглянуться на мужа.

– Стоит подождать моего возвращения, – он посмотрел по сторонам, не подслушивает ли кто. – Вдруг получится разжиться деньгами, тогда приоденем вас, дом в городе купим. Марине найдём жениха побогаче, чтобы не краснеть перед людьми.

– Не буду ждать, найдётся желающий – отдадим. Ты ещё вернись с этими деньгами, а то мечтать можно о многом. Когда поедешь?

– Как поле засею, так и в путь, – зевнул Виктор. – Пойду-ка отдохну. Поел сытно, в сон тянет, часок вздремну, а там вновь работать.

Марина, лёжа на кровати, пыталась уснуть, да слёзы не давали.

– Гадское место, гадская семейка, ужасный мир, я хочу домой, – всхлипывая, девушка сжимала в ладони чёрный кулон. Чуда не произошло, так со слезами на глазах она и уснула.

Сон был словно и не сон. Рукам, да и всему телу, было холодно.

– Мамочки, я вернулась? – Марина очнулась в подвале своего же дома в окружении полок, заставленных солениями, холодильных ларей, овощей и старых вещей.

– Дома! Я знала, что если очень захотеть, то можно вернуться! – не веря своему счастью, она бросилась бежать к двери, поднялась по трём ступенькам, протянула руку и замерла.

– А где ручка? Где замочная скважина? – она с силой заколотила кулаками и ногами по двери. – Эй, кто-нибудь! Выпустите! Помогите! Тётя Маша! – сбивая кулаки и срывая голос, пыталась докричаться до соседки. Да что толку, расстояние между домами приличное. Да и глуховатая тётя Маша вряд ли услышит крики из чужого подвала. – Топор, точно, тут валялся старый топор, тогда дверь шкафа заклинило, и я топором… – бедняжку потряхивало, она быстро нашла плотницкий инструмент и с криком кинулась на дверь.

Топор с лёгкостью отскочил, не причинив вреда полотну.

– Что же это делается? – Марина присела на ступеньку. – Вернулась из чужого мира и застряла в своём же подвале? А-а-а… Тут и помру, – тихо сорвалось с губ. – Но хоть сытая, – усмехнулась вдогонку, оглядывая запасы. – Не зря их делала. Хомяк Соколова, – она поднялась и поняла, что не чувствует усталости или боли, тело было здоровым.

– Не понимаю, – она с силой дёрнула за белую косу. – Почему я не в своём теле?

После криков в горле пересохло. Сделав несколько шагов, Марина подняла пятилитровую бутыль с водой.

– И кружки нет, – посетовала она, усаживаясь обратно на ступеньку. Попив, начала рассматривать потолок. – Свет горит, – посмотрела на стену, выключателя не было, как и ручки у двери. – Тут прихожая, тут кухня, спальня, а вот тут должен быть кабинет, – глядя на потолок, мысленно прикинула расположение комнат и поднялась. – Что у меня из готового имеется?

У Марины много чего хранилось в подвале, её бабушка с мамой научили делать заготовки. Всё припоминали голодные девяностые, когда на работе зарплату по полгода не платили, домашним скотом, огородом да дедушкиной рыбалкой и охотой кормились, в лесу собирали грибы, ягоды, травы на чай. Внучка росла послушной, науку впитывала как губка. Каким-то закруткам было уже два года, их ещё бабушка делала. А какие-то с прошлого лета. В трёх морозильных ларях лежали мясо, рыба, овощная нарезка, всё с огорода, фрукты и ягоды. Половину одного из ларей занимала кислая вишня, с любовью собранная с двух деревьев, что росли справа от дома, прислонившись к забору.

Ближе к дверям стояли деревянные лари, сколоченные ещё дедом. В одном находилась мука, а в другом в мешках лежали сахар да крупы. Вдоль стен расположились деревянные прочные стеллажи, уставленные банками.

Марина часто возила в город угощение, подругам в институте дарила. Как-то раз зашла в общежитие к Наташе, занесла несколько банок подружке, а та добрая, хлебосольная – почти весь этаж угостила, после этого знакомые студенты часто подходили к Марине и спрашивали, а не продаст ли она баночку-другую вкусных огурцов или грибной икры.

Марина смеялась, привозила просто так, только банки просила вернуть. Возвращали, но часто вместе с печеньем или шоколадкой.

– И чего я не держала кухонный холодильник тут? Сейчас бы масло на колбасу намазала, сыром прикрыла и… Чего у меня там было? Холодный суп, жареная картошка. Может, тушёнку открыть? – она покрутила в руках стеклянную банку. – Или мёда наесться? – её взгляд упал на старую литрушку. – Не-е… холодное жирное мясо да с мёдом. Фу-у…

Не успев решить, что хочет съесть, Марина почувствовала, как в глазах потемнело.

Глаза открыла там же, где и заснула – в маленькой бедняцкой комнатушке.

– Всё же сон, – голос был наполнен болью. Марина попыталась натянуть одеяло повыше и услышала тихий «звяк».

Её глаза расширились: на одеяле лежали две банки.

Глава 6

– Невероятно, – рука поднялась вверх, кулон был на месте. – Не может быть! – Марина рассматривала мёд и тушёнку, словно видела первый раз. – Получается, что я возвращалась домой? А домой ли? Дверной ручки и выключателя не было. Ничего не понимаю. Возможно ли, что камень волшебный? Стоит лишь захотеть, и окажешься на Земле?

Рука сжалась в кулак до белых костяшек.

– Пожалуйста, перенеси меня домой, на улицу, в институт, да куда угодно. Молю, – Марина медитировала долго, но удача второй раз не улыбнулась. С горечью в сердце она откинула одеяло. Нужно было спрятать банки. Но куда, чтобы Карина не увидела и не отобрала?

Одно дело отобрать, а другое – начать задавать вопросы. А они обязательно возникнут у Карины. Откуда банки, почему прячешь? Радовало то, что Карина и не пыталась убираться в доме, что-то чистить и мыть.

– Поэтому и под кровать не полезет, – пробормотала Марина, убирая запасы и прикрывая грязной тряпкой.

Память её предшественницы совершенно отказывалась подкидывать образы о банках. Но если рассудить, опираясь пусть и на маленькие, но рамы, в которые были вставлены мутные стёкла, то и банки должны быть. Должны же? А если они доступны лишь богатым слоям общества? Как бы в воровстве не обвинили.

С этими мыслями Марина поднялась, она уже не чувствовала слабости.

– Ничего, если не попаду домой, то и в этом мире устроюсь. Не хочется жить в нищете. А что можно сделать? – и только она об этом подумала вслух, как чужие воспоминания откликнулись. Их содержание огорчило попавшую в чужой мир.

Оказывается, всё не так просто. Девушка в этом мире имела почти все свободы, но с такими оговорками, что и свободой не назовёшь. Мир был неспокойный, то войны, то разбойники, то неурожай, то ещё какая напасть, и поэтому женщины должны были жить под опекой родных. Это могли быть старшие родственники или муж. Исключение составляли вдовы.

Своё дело дозволялось вести, но только с разрешения родственника. И вот тут тоже была загвоздка. Если девушка была умная и деловая, получив разрешение отца, брата или мужа на работу она не всегда могла найти общий язык с поставщиками, покупателями, которые предпочитали иметь дело с мужчинами. И тут на помощь приходили вновь родственники мужского пола.