Маргарита Преображенская: Змей под прикрытием

ГЛАВА I. «Обычный вторник»

Начался обычный вторник. Кто-то дожевывал бутерброд, кто-то пытался вспомнить, куда положил ключи от квартиры, кто-то спешил на работу. А Василиса Белкина (для друзей просто Вася) – самая обычная девушка из самого обычного города российской глубинки – пыталась освоить новую модель самоката и, кажется, уже почти научилась не падать. Но внезапно у неё на пути выросло, как Василисе показалось, в буквальном смысле из-под земли, раскидистое дерево. Вася летела на него на полной скорости, не в силах ни затормозить, ни как-то вырулить в безопасное место, будто кто-то намеренно направлял её именно лбом в этот толстый ствол, на коре которого некий умелец вырезал надпись:

«Чур меня, чур меня, глаз зажмурю!

Воля моя – комариный писк в бурю!

Разум Вышний – медведь в берлоге,

Это Судьба – уже на пороге,

Лаптем да по лбу звонкое – БАЦ!»

Дальше Василиса прочитать не успела, но ожидаемого удара о дерево не последовало. Вместо этого всё закрутилось, замелькало перед глазами, выписывая немыслимые вензеля. Мгновение – и она оказалась уже не в своей обычной уютной реальности, а посреди какого-то гигантского, гулкого зала, где воздух пах пылью веков и чем-то неуловимо волшебным и загадочным. Вот уж, правда, «БАЦ!» какой-то случился.

Вокруг то и дело возникала такая же ошарашенная, незадачливая молодёжь приблизительно её возраста, то есть лет двадцати или около того. Правда, всё это были парни, и ни одной девицы больше. Василиса успела познакомиться с двумя, оказавшимися рядом с ней, и ситуация начала её забавлять. Елисей и Богдан Зайцевы (Василиса даже прозвала их «братцы-кролики», тем более что они были двоюродными братьями) – добры молодцы: один – форменный ботаник, второй – разухабистый задира. И причина попадания невесть куда у тех двоих тоже была схожая: один неудачно открыл учебное пособие по физике и обратил внимание на вычурную закладку, второй зачитался виртуальным объявлением с красивой эмблемой в виде могучего древа. И в объявлении, и на закладке фигурировало то самое «Чур меня! Чур меня!», и дальше с читающими тоже произошёл уже известный «БАЦ!».

– Ну что, предлагаю назвать нашу группу по интересам «чуровцы»! – саркастически улыбаясь, предложила Василиса.

– А ещё лучше «бацовсы»! – в тон ей сказал Богдан.

– «Бацовсы-чурбацовсы», – пробормотал Елисей, когда перед всем сборищем явился из ниоткуда молодой вроде мужик, но с таким взглядом, будто лично наблюдал за рождением первых звёзд и закатом древних цивилизаций. Его униформа, стилизованная под древнерусские одеяния, только подчёркивала загадочность и странность этого… Василиса всё-таки надеялась, что он человек, просто не совсем обычный. Короткая стрижка открывала высокий лоб, острые скулы и слегка выдвинутая вперёд челюсть придавали ему вид воина из забытых легенд. Ни дать ни взять богатырь былинный, только какой-то сильно образованный, как знахарь, например. В его глазах читалась мудрость, накопленная за тысячелетия, и это было куда страшнее любой физической силы.

Все «бацовсы-чурбацовсы» застыли в растерянности, с глазами размером с блюдца от удивления.

– Приветствую вас, избранные! Я – Волхв Благомир из Комитета Сказнадзора, – прозвучал голос незнакомца.

Ничего так, спокойно прозвучал, но с такой психической мощью, что казалось, стены зала дрогнули, готовясь осыпаться в пыль мелкими осколками, как и воля всех собравшихся. Страшно было аж жуть и интересно.

– Вы оказались здесь не случайно, – продолжал Благомир. – Вас выбрала сама Вселенная. Вы – будущие калики перехожие, стражи порядка в мирах, которые мы здесь для удобства называем сказками, потому что произошли они из слов, сотканных Высшим Разумом Вселенной!

– Кто?! Кто мы?! – робко спросил кто-то из толпы новобранцев. – Калеки?!

– Не калеки, а калики перехожие, – терпеливо пояснил Благомир, сделав ударение в слове «калики» на «а». – Сиречь странники, переходящие из мира в мир.

– Как в сказках?! – пробормотала Василиса, приподняв брови.

Вспомнились сразу те странники, что Илью Муромца исцелили, а ещё, кажется, были даже калики богатырского сложения и доблести, уж точно не калеки. Вся эта информация никак не вязалась с современной жизнью, из которой каким-то чудом выдернуло всех этих молодых, совершенно разных людей. Новобранцы переглянулись, задумываясь над тем, не коллективная ли это галлюцинация, но мысли замерли, когда каждого коснулся пронизывающий взгляд волхва.

– Как я уже сказал, Комитет Сказнадзора стоит на страже этих миров, – проговорил Благомир так, будто обращался лично к каждому, и Василиса вздрогнула от ощущения присутствия его голоса у неё в голове. – Мы следим за тем, чтобы сюжеты, сиречь судьбы миров, не сбивались с пути, чтобы всё шло своим чередом, границы не нарушались. А вы, люди добрые, теперь не принадлежите себе. Ваша внешность, ваши чувства, ваши желания – всё это ничто по сравнению с волей Вселенной. Вы – её инструменты, калики перехожие.

При этих словах лица новобранцев побледнели ещё сильнее. Елисей представил, как его пиджак с иголочки сменяется каким-нибудь мешком из-под картошки, а Богдан – как черты его лица растворяются в безликой серости. Грустно. И почему именно их выбрала какая-то непонятная Вселенная?! С какого перепугу? Что они, рыжие, что ли?! Вроде нет. Василиса же отнеслась к заявлению волхва более оптимистично. Менять внешность ей нравилось всегда, соседки даже говорили, что театр по ней плачет.

Благодаря Благомиру, Васина обычная пресная жизнь вдруг стала интересной – это плюс. Правда, пока ничего непонятно и неизвестно, чем закончится, – это минус. Хотя уже давно кем-то сказано: меньше знаешь – крепче спишь, так что незнание – это, пожалуй, тоже плюс. Сплошные плюсы получатся. Что думали остальные, Василиса гадать не стала, но возразить Благомиру или выразить недовольство никто не посмел. От волхва исходила такая аура силы, что даже самые отъявленные бунтари почувствовали себя крошечными муравьями.

Занятия с новичками на главной тренировочной базе Сказнадзора начинались с момента набора группы. Бывалые сказнадзорщики называли эту операцию «сито», потому что во время первых занятий как раз и «отсеивались» все неподходящие кандидатуры, не прошедшие проверку на самое главное качество сказнадзорщика – веру в чудеса. Сказнадзор был пропитан верой, что отражалось даже в его названии. Всех, не прошедших проверку, отправляли обратно, доставив туда, откуда они совершили переход, без лишних воспоминаний и без возможности превратить свою жизнь в бесконечную сказку.

Первым, кто взялся за обучение новобранцев, был не кто иной, как Иванища – «сильный могучий калик перехожий да переброжий» (так мудрёно должность его называлась). Представляя учителя неофитам, Благомир сказал, что тот признанный мастер переходов, чьё имя в коридорах Сказнадзора произносят с придыханием. Был Иванища мужик крепкий, можно даже сказать, могучий, с широченной, как шкаф-купе, спиной и густой окладистой бородой, в которой пряталась его добрая улыбка.

Говорил он на какой-то смеси сленга и древнерусского языка, из-за чего Елисей, происходивший из махрово интеллигентной семьи, мало что понимал. Богдан чувствовал себя более комфортно, а Василиса порой даже выступала в роли переводчицы, хотя и сама не всегда могла разобрать, что именно имел в виду Иванища, когда, например, говорил о загадочной «кривдесупротивуправды», которая была одной из учебных дисциплин. Среди прочих предметов оказались ещё и загадочная «заклинапись», многообещающий «переходняк», более или менее понятная «сказкология», интригующее «мастерение» (не путать с матерением!) и очень приглянувшийся парням «кулачный бой».

Занятия начались сразу же, не дав опомниться новобранцам. Стены зала растворились, открывая взору большую поляну среди непроходимого леса. Оно и понятно: тренироваться на природе сподручнее – свежий воздух, эстетика, и бежать в таком лесу некуда.

Первое занятие было по заклинаписи и напоминало игру. Иванища предлагал заучивать наизусть древние заклинания и сочинять свои, как делали калики в экстренных случаях, когда ничего из древнего не приходило в голову или не подходило по смыслу. Запоминание шло терпимо, а вот сочинительство, как некая пародия на поэзию, было Василисе чуждо, поэтому максимум, на что она сподобилась, – это на «гениальное»:

Винни, Винни, Винни-пух,

ты ушастый как лопух…

– Нечестно! – воскликнул недовольный Елисей под общий хохот, сразу после этого невинного упражнения. – Заклинание Васькино, а уши выросли у меня!

– Негоже калику ныть! – сказал на это Иванища. – Ответ сочинить надобно – нейтрализующий заклятие. Ну, например: «Ах, какая чепуха: нет ушей у лопуха» или «Винни – то не наш медведь, нас таким не одолеть!».

Елисей быстро повторил за ним эти фразы, и его повышенную лопухастую ушастость как ветром сдуло. Это породило волну превращений среди неокаликов, у которых вырастали длинные носы, ноги, глаза и прочие части тела в зависимости от сочинённых заклинаний.

– А ты, девица, да и вы, молодцы, думайте, прежде чем слово калика на сотоварища своего направлять! Не для этого оно вам Вселенной дадено! – укоризненно добавил Иванища, обозрев результаты заклинаписи, возникшие в развеселившихся рядах новобранцев.

В конце занятия выяснилось, что странный стишок, который все неокалики прочитали в самый неподходящий момент своей жизни, был заклинанием перехода. Знай бы тогда, что можно было «ответку» сочинить и развеять чары! Хотя Василиса не жалела, что попала в Сказнадзор.

На уроках по сказкологии каликам-новобранцам пришлось разбирать по косточкам структуру сказочных сюжетов и отличать «добро» от «недобра» (что, по мнению Иванища, было далеко не всегда очевидно). Елисей пытался применить свои знания в области квантовой физики, чтобы понять, как работают сказочные порталы, но Иванища лишь отмахивался от него, как от назойливой мухи. Василиса же, с присущим ей прагматизмом, пыталась найти логические дыры в сказочных повествованиях, что оказалось занятием весьма неблагодарным.

Следом на очереди по расписанию было «мастерение». Это вам не стишки сочинять, тут руками работать надо! Ибо, как говорил их многоуважаемый (и местами очень грозный) инструктор Иванища: «Калик без умения вовремя присобачить первую попавшуюся вещь к другой, чтобы создать, например, боевой амулет, – просто недоучка в балахоне, который годится разве что для сдувания пыли с древних свитков!»

И вот на секретном полигоне, где даже воробьи, казалось, уже знали секретные заклинания, перед новобранцами возникла куча всякой всячины: веточки, камешки, перья неведомых птиц, тряпицы, бумажки, соломинки, железяки…

– Ваша задача – смастерить талисман удачи! – объявил Иванища.

– Раз плюнуть! – весело откликнулись новобранцы, намереваясь немедленно приступить к мастерению.

– Стоп! – остановил их Иванища. – Просто изготовить нечто материальное – это полдела. Чтобы ваше творение заработало, его нужно окунуть в кладезь силы.

– Куда?! – удивились неокалики.

И вот тут-то Иванища, с его острым глазом и нюхом на магию, научил их находить и распознавать эти самые кладези. Вернее, обычные глаза для распознавания кладезей как раз требовалось держать закрытыми, потому что увидеть места силы можно было только духовным взором. Поэтому новобранцы замерли на поляне, прикрыв веки и пытаясь следовать указаниям своего учителя.