Анюта Соколова: Эмкаэлка

Если вы всё ещё дышите,

у вас есть второй шанс.

Опра Уинфри

Глава 1

– …Успех… Она очнулась…

Я чувствовала страшную слабость. Звуки доносились издалека, словно сквозь густой кисель. Забавно: кто придумал это выражение? Он что, реально запихивал голову в миску с киселём? Вот посмотреть бы!

– Господин Фо́лер, спросите её о чём-нибудь.

Фолер? Грéгори Фолер здесь? А кстати, где это – здесь? И почему я лежу в чём мать родила под тонкой простынёй в присутствии собственного начальства?

– М-м-м… Вы меня слышите?

Конечно, я его слышала, ведь он орал мне в ухо! Вот только ответить не могла: рот забивал всё тот же мерзкий кисель. Я попыталась сглотнуть, но неудачно.

– Приподнимите её и напоите. Это остаточные явления, они скоро пройдут.

– Господин Эрéн, может, вы сами?..

– Боже мой, какие все нежные! Она ничем не отличается от обыкновенной женщины. Красивой, между прочим… Дайте сюда!

Сильная рука бесцеремонно обняла меня за голые плечи и привела в сидячее положение, губ коснулся край толстой керамической кружки. В мире что, перевелась приличная фарфоровая посуда? Ладно, сначала напьюсь, потом выскажу Грегори всё, что о нём думаю. В воде мне почудился неприятный солоноватый привкус. Лекарство?

– Пей! – приказал молодой властный голос. – До дна.

Фамильярности я не переносила. Один раз позволишь – мигом привыкнут. Поэтому отодвинулась и разлепила веки. Проклятый кисель проник и туда, глаза моментально заслезились от яркого света. Фигура передо мной двоилась и расплывалась. Чёрт, меня что, отравили? Это объяснило бы моё болезненное состояние, присутствие Грегори и властного господина, по всей видимости, доктора. Но почему я ничегошеньки не помню? Вчера были танцы, я танцевала с баронским отпрыском… бедные мои ноги. Затем вернулась к себе и отпустила горничную. Противная девица, впрочем, баронесса других не держит. Отправила отчёт и легла спать. Кажется.

– Хел, пей. Нужно проверить рефлексы.

– Я вам не подопытный кролик – рефлексы проверять, – прохрипела я возмущённо. – И будьте любезны мне не тыкать.

За моей спиной сдавленно простонал Грегори.

– Хелли́н как живая!..

Разум сильнее тела, гласит древняя мудрость. Я поборола слабость и заставила себя развернуться на голос:

– Господин Фолер, я не «как живая», я и есть живая. Позвольте узнать, почему меня в непотребном виде рассматривают посторонние люди?

Грегори уставился на меня так, словно с ним заговорила лошадь или собака. С другой стороны раздался рваный вздох. Я перевела взгляд – и обрадовалась. Ди́лан! Наверное, со мной и впрямь произошло что-то серьёзное, иначе мой жених не сорвался бы со службы. Однако Дилан повёл себя странно. Вместо того чтобы подойти ко мне и обнять, он побледнел и закрыл лицо руками.

Да что, чёрт побери, происходит?!

Доктор, что до сих пор держал кружку с водой, устал ждать. Бесцеремонно раскрыл мне рот и влил содержимое. Не захлебнулась я чудом. Закашлялась, забрызгав простынь.

– Осторожнее, господин Эрен! – тут же встрял Грегори. – Не повредите её. Столько денег вложено!

– Она гораздо крепче, чем кажется, – доктор отставил кружку. – И стоит намного дороже заплаченной вами суммы.

– Вы великий мастер, – похоже, при упоминании денег замешательство Грегори прошло, к нему вернулся обычный сварливый тон. – Но должна же быть какая-то инструкция?

Его собеседник расхохотался:

– Господин Фолер, а к вам прилагается инструкция? Или вон к господину Вело́ру? Господин Велор, вы пожелали присутствовать при активации исключительно для того, чтобы вас стошнило на пол? Уборная прямо и направо. Можете не возвращаться.

Дилан опрометью бросился к двери, даже не взглянув на меня. Миленько…

– Немедленно объясните мне, что означает весь этот фарс, – ледяным голосом произнесла я. Вернее, хотела ледяным, получилось слегка охлаждённым: проклятущий кисель в горле здорово мне мешал.

– Разумеется, – доктор подал мне нечто вроде мешковатого мужского халата. – Одевайся.

У любого человека существует предел терпения. Мой закончился только что.

– Пос-с-слушайте, – прошипела я не хуже потревоженной гадюки, – по какому праву вы со мной так обращаетесь? Вы кто – Ардáн Второй собственной персоной? Это королю простительно тыкать всем подряд! И вы всерьёз полагаете, что я сейчас встану и начну одеваться в вашем присутствии?

– Ну, мозговую деятельность можно не проверять, – хмыкнул доктор. – Господин Фолер, давайте выйдем.

– А если она впадёт в буйство? – запротестовал Грегори. – И начнёт крушить всё вокруг?

– Не начнёт. У Хел самообладание – я уже обзавидовался.

Хлопнула дверь. Я поспешила надеть халат. Грубая холщовая ткань неприятно царапала кожу. Ноги не держали, и я опять присела – не на кровать, как оказалось, а на металлическую кушетку. Итак, главный вопрос: где я? Два широких окна, за которыми то ли парк, то ли сад, то ли лес – сплошная зелень, не разобрать. Портьеры плотные и тёмные, явно не для красоты. Стены и потолок выкрашены в белый, на полу ровное бетонное покрытие с уклоном в сток. Чтобы смывать кровь?.. Никакой мебели, в углу тумба с рукомойником и зеркалом. Зато на подвесах под потолком целых три новомодных керосиновых лампы с отражателями. Если зажечь все три одновременно, станет светло как днём.

Очень похоже на операционную в лечебнице, только не в государственной, а частной. Если меня отравили, то именно в такую меня и отправил бы Грегори. Но что означает настолько изменившееся поведение? Словно я за эту ночь превратилась в неодушевлённый предмет, вещь, к которой нужна инструкция. Я снова поднялась и посмотрелась в зеркало. Ничего нового я не обнаружила. У меня не появились морщины, не поседели волосы и не выросли рога.

В дверь требовательно постучали.

– Можете войти, – царственно разрешила я.

На сей раз доктор зашёл один. Какое-то время мы молча изучали друг друга. Не представляю, кого видел он, я разглядывала симпатичного молодого брюнета, невысокого, смуглого, худощавого, с большой примесью фархи́зской крови. Для чистокровного фархизца у него были слишком светлые глаза: не чёрные, а золотисто-карие, оттенка крепкой чайной заварки.

– Ты рано встала, лучше приляг, – он указал на кушетку. – Моторные навыки нормализуются только часа через три-четыре. Удивляюсь, как ты вообще ходишь.

– Прекратите мне тыкать, – я скрестила руки на груди. – И потрудитесь представиться. То, что вы доктор, не отменяет правил хорошего тона.

Фархизец ухмыльнулся:

– Поправка, Хел. Я не доктор. Киáр Эрен, маг-универсал высшего уровня. В какой-то степени твой отец.

– Отец, да-да, – пробормотала я и отступила к окну. С сумасшедшими лучше не спорить, иначе они придут в ярость.

– Не веришь, – Эрен вздохнул. – Зря. Я создал тебя не далее как этим утром. Месяц назад господин Фолер заключил со мной контракт: его лучшим агентам вживлены якобы защитные артефакты. На самом деле это записывающие устройства. Они собирают полную информацию о человеке – внешние данные, характер, привычки, память… То, что церковники называют душой. И ты – не Хеллин Керо́н. Ты её точная копия, слепок личности.

– Конечно-конечно, – согласилась я, прикидывая: успею ли прорваться к двери и позвать на помощь? Дилан не мог уйти и бросить меня, он где-то поблизости. И Грегори… Наверняка это очередная его проверка! Убить мало перестраховщика!

– Вижу, я тебя не убедил, – Эрен протянул руку и вынул из воздуха… тапочки. Самые обыкновенные войлочные тапки без задников. – Надень. В подвале холодный пол.

Я послушно надела тапки. Слово «подвал» не прибавляло оптимизма, но мне бы только побольше данных, а уж там я разберусь. Мы вышли в самый обыкновенный коридор с ковровой дорожкой, полосатыми обоями и окном в торце. За окном густо зеленел всё тот же парк или лес, над которым безмятежно плыли по небу облачка. Интересно, где я? Судя по солнцу, сейчас около девяти утра. Скорость хороших но́фирских рысаков – сорок-сорок пять километров в час. Даже если меня везли всю ночь и меняли лошадей, из Фризéна, где расположено поместье барона, я никак не могла попасть дальше Триáса. А с учётом того, что на породистых рысаков Грегори вряд ли раскошелится, этот дом гораздо ближе.

Всё это время Эрен не сводил с меня пристального взгляда. Смотрел он… странно, другого слова не подобрать. С любопытством и сочувствием одновременно. Откуда только Грегори его выкопал? Фархизский маг, надо же! Что он делает в Ширáзе?

– Господин Эрен, вам никто не говорил, что неприлично так откровенно разглядывать даму? – не выдержала я, когда мы спускались по лестнице.

– Боюсь пропустить тот момент, когда ты хлопнешься в обморок, – не стушевался он. – Я слишком давно не ловил хорошеньких девушек – вдруг уроню?

– Вы так уверены, что я потеряю сознание? – я покрепче вцепилась в перила.

– Пока ты держишься за счёт выброса в кровь адреналина. Тело у тебя вполне себе человеческое, хоть и значительно улучшенное. Госпожа Керон давно бы свалилась, ты на ногах уже минут десять… Здесь налево.

Нормальная лестница закончилась, началась винтовая. Потянуло холодом, деревянные панели сменил шероховатый камень. Подвалы я не любила с приюта: по количеству проведённых в карцере часов со мной не сравнился бы ни один отпетый мальчишка-хулиган. Разняв очередную драку, сестра-наставница без долгих разбирательств хватала меня и тащила вниз. Я поплотнее затянула пояс халата. Крайне неудобная одежда для побега.

– Сюда, – Эрен толкнул ногой окованную железом дверь. – И лучше обопрись на мою руку. Пол не только холодный, но и грязный. Мыши бегают, крысы, тараканы…

То, что он шутит, стало понятно сразу, едва я переступила порог. В комнате царила больничная чистота. Через окна под самым потолком падали лучи солнца и освещали стол, на котором лежало обнажённое тело молодой девушки. Руки безвольно вытянулись, густые золотисто-каштановые волосы обрамляли бледное лицо. Покойная удивлённо смотрела куда-то вверх, в серо-синих глазах застыло обиженное выражение. Я закусила губу, чтобы сдержать крик.

Передо мной была мёртвая я.

Глава 2

Не заорала я лишь потому, что не желала доставлять удовольствие своему спутнику: он, разумеется, ожидал от меня чего-нибудь в этом роде. Все мужчины свято убеждены, что девушки – нежные и трепетные создания, чуть что с визгом падают в обморок. В то же время в Тайной службе Шираза был специальный отряд из закалённых убийц – пять невинных с виду хрупких дам. В отличие от агентов мужского пола, они никогда не уходили в запой, чтобы заглушить угрызения совести. Женщина и жалость – понятия несовместимые.

Первое, что я сделала, – поискала на своём мёртвом теле особые приметы. Сначала нашла свежий разрез на месте вживлённого за ухом артефакта, затем шрам на лодыжке, память о приюте, и родинку на животе рядом с пупком. На этом я не остановилась и внимательно осмотрела ногти на правой руке. В десять лет я прищемила дверью большой палец, ноготь почернел и сошёл, но с тех пор на нём была крошечная, едва различимая вмятинка. Эрен с недоумением следил, как я старательно сравниваю большие пальцы.

– Хорошо, – глухо произнесла я. – Считайте, вы меня убедили. Как я умерла?

– Тебя убили, – он слегка приподнял мою… то есть голову покойной, и отвёл волосы. – Видишь в основании черепа небольшую треугольную рану? Убийца вонзил сзади что-то вроде длинного стилета, который прошёл насквозь и вышел из нёба. Это ты тоже полезешь проверять?

– Пожалуй, откажусь, – мне всё же пришлось опереться на стол. – Будьте любезны, господин Эрен, повторите ваш рассказ с того момента, как Грегори вас нанял.

– Может быть, ты всё же предпочтёшь выслушать меня в более удобном месте?