– Может быть, – эхом откликнулась я. – Глаза только себе закрою. Я не набожна, но всему есть пределы.

– Не трогай, – нахмурился он. – Это тело находится в состоянии, когда все процессы разложения остановлены. После… после всего господин Велор сможет похоронить свою невесту должным образом, в фамильном склепе.

Я машинально кивнула, но заминку запомнила.

– Идём, – Эрен подхватил меня под локоть.

Руку я выдернула:

– Повторяю ещё раз: кем бы я ни была, я не потерплю бесцеремонности. Для вас, господин Эрен, я госпожа Керон, извольте обращаться ко мне должным образом.

– Ты не Хеллин, – жёстко возразил он. – У тебя нет её заслуг и положения, у тебя даже документов нет. Ты никто. Для удобства я зову тебя Хел, но вообще-то таким, как ты, положен исключительно порядковый номер. Ты – номер триста сорок семь в реестре магических копий личности, сокращённо МКЛ. Эмкаэ́лка в обиходе магов. Господин Грегори Фолер – твой владелец. Не хозяин, обрати внимание, а владелец. Пепельница господина Фолера, трость господина Фолера, эмкаэлка господина Фолера…

Моя рука описала красивый полукруг и звонко впечаталась в его губы. Бить по щекам слишком банально.

– Запомните, господин Эрен. Раз Грегори потратился на моё воскрешение, значит, я ему нужна. Очень нужна. Значит, он будет вести себя так, будто я – Хеллин Керон. И вы будете. Плевать я хотела на ваши реестры, номера и принятые названия. Вам ясно?

Он долго смотрел – не на меня, на моё мёртвое тело. Погладил вспухшую губу:

– Ясно. Поднимемся в мой кабинет, госпожа Хеллин. Я не имею права звать эмкаэлку именем покойной, такой вариант вас устроит?

– Нет, – твёрдо ответила я. – Госпожа Керон. У меня характер Хеллин, привычки Хеллин и память Хеллин. Соответственно, она и есть я. А я разрешала звать себя по имени очень ограниченному кругу людей. Вы в этот круг не входите.

Эрен пожал плечами и жестом указал на дверь:

– Настоятельно советую всё же опереться на мою руку, госпожа Керон. Силы вас скоро оставят.

– Когда оставят, тогда и обопрусь. Ведите.

Меня поддерживала злость. Я знала, насколько Грегори циничен, но такой подлости всё же не ожидала. На любое магическое вмешательство требовалось добровольное согласие: я его не давала. Соответственно, моя… эмкаэлка… чёрт, какое отвратительное слово! Была создана незаконно. Незаконные магические создания подлежали ликвидации. Ещё одно мерзкое слово, прячущее за красивым звучанием неизбежность. Хотелось понять, что такое важное заставило Грегори переступить и через закон, и через меня.

До кабинета на втором этаже я добралась чудом. Под конец перед глазами плясали жёлто-бурые узоры, а в ушах грохотали водопады. Тем не менее руку фархизца я игнорировала. После его лекции о моей ничтожности я не приняла бы его помощь, даже если бы тонула в тех самых водопадах. Эрен молчал. Когда я села – честнее было бы сказать, рухнула – на диван возле окна, он полез в ящик стола. Как оказалось, за бутылкой и стопками. Наполнив каждую на полпальца, он протянул одну стопку мне:

– Держите.

Я поискала взглядом часы и не нашла.

– Позвольте узнать, который сейчас час?

– Четверть десятого, – незамедлительно ответил он.

– В таком случае, господин Эрен, вынуждена отказаться. У меня нет привычки напиваться с утра.

Он усмехнулся и залпом осушил обе стопки.

– Чувствую, просто не будет. Итак, госпожа Керон, что вы хотите знать?

Осадив рвущееся «всё!», я глубоко вздохнула:

– В первую очередь – что меня ждёт после завершения моей миссии или для чего вы там меня воскресили? Только, ради бога, не надо сказок про щедрое вознаграждение! Вариантов всего два: пуля в лоб или вечная ссылка. Куда-нибудь на границу с Сувéнским ханством или льдами Грио́на.

Эрен поперхнулся. Потянулся к бутылке и сделал глоток прямо из горла.

– Если бы я не создал вас лично, заподозрил бы намеренную блокировку эмоций. Нет, госпожа Керон, вам не грозит ни заключение, ни насильственная смерть. Эмкаэлки, к сожалению, живут не более трёх недель.

– Распадается искусственно созданное тело?

– Не угадали. Оно-то как раз способно прослужить века – теоретически. Практически этому до сих пор нет подтверждения. Через две недели начинает слабеть связь между телом и слепком личности, на двадцатый-двадцать первый день она истончается и рвётся.

– Душа уходит на небеса.

– У эмкаэлки нет души. Это запись, суррогат.

Я подалась вперёд:

– Вы присвоили себе функции бога, господин Эрен? По какому критерию вы судите? Если я отождествляю себя с Хеллин Керон, мыслю, как она, чувствую всё то же, что чувствовала бы она, – почём вам знать, не её ли во мне душа? Кто-нибудь создавал эмкаэлку с живого человека?

– Нет. Это строжайше запрещено.

– Тогда у вас нет оснований утверждать, что я – это ваш чёртов слепок, а не настоящая Хеллин.

– Церковь не признаёт эмкаэлок людьми.

– Церковь, господин Эрен, до семнадцатого века считала магов бесовскими отродьями и живьём закапывала в землю. А в вашем возрасте пора бы уж разделять понятия «Бог» и «церковь». Ладно, я не собираюсь тратить своё короткое существование на богословские диспуты. Вы сказали, у меня улучшенное тело. В чём конкретно это заключается?

Он заметно расслабился:

– Повышенная регенерация, способность видеть в темноте, великолепный слух, тонкий нюх.

– Я ничего этого не чувствую.

– Чтобы способности проявились, нужно время. Сутки или около того. Ещё вы можете неделю обходиться без сна, месяц не есть и не пить.

– Теоретически, – уточнила я. – Копии столько не живут.

– Теоретически, – согласился Эрен. – Вам мало перечисленного? Вы способны без особого ущерба спрыгнуть с крыши двухэтажного дома. Отделаетесь синяками и царапинами, которые пройдут втрое быстрее обычного.

– А если я не хочу прыгать с крыши?

– Не прыгайте. Но вряд ли господин Фолер заказал вас ради эстетического удовольствия. Госпожа Керон была очень красивой женщиной, только за пятьсот тысяч можно без проблем нанять десяток живых красавиц.

Сколько?! Полмиллиона?! Я моргнула. Господи помилуй, три недели моего посмертного существования стоят полмиллиона! И Грегори на это пошёл? Грегори, который удавится за монету?

– Кстати, о моём милейшем начальнике: где он прячется?

– Ждёт нас в гостиной. Господин Фолер неверно представлял себе процесс управления эмкаэлкой. В его голове это выглядело так: он отдаёт команды, вы их добросовестно выполняете. Я предупреждал господина Фолера, что он заблуждается, тем более что, по его же собственным словам, вы и при жизни не были послушным исполнителем. Эмкаэлка несёт отпечаток личности, она во всём копирует оригинал. Чтобы поручить вам какое-либо задание, необходимо прежде объяснить, кто вы и кому принадлежите.

– Узнаю́ Грегори. Переложил на вас грязную работу. У самого, ручаюсь, духу не хватит заявить мне в лицо, что я чья-то вещь. Последний вопрос, господин Эрен. Когда я пришла в себя, то видела господина Велора. Он тоже ждёт в гостиной?

– Нет, он покинул особняк.

Сердце защемило. Дилан никогда не бросил бы меня настоящую… Стоп. Эти мысли сейчас опасны. Стоит только начать считать себя суррогатом – слабину почувствуют эти стервятники. Выше голову, Хел. Смотри на это так: тебе подарили три недели жизни. Три недели, чтобы привести в порядок дела и уйти достойно.

– Больше вас ничто не интересует? – спросил Эрен.

– Остальное не в вашей компетенции, господин фархизский маг-универсал высшего уровня. Шираз и империя в состоянии вооружённого нейтралитета. Вдруг Грегори готовит меня к покушению на императора?

Эрен скрипнул зубами и сделал ещё глоток из бутылки.

– Сопьётесь, – сочувственно заметила я.

– С вами разговаривать на трезвую голову – свихнёшься, – он убрал бутылку обратно в ящик. – При жизни вы были такой же невыносимой?

– При жизни, господин Эрен, – я вложила в тон всю бушевавшую внутри ярость, – я выцарапала бы вам глаза. Вы украли мою личность и свято убеждены, что имеете право распоряжаться моим посмертием, пусть и всего на три недели. Будь я мужчиной, я вызвала бы вас на дуэль и всадила бы пулю в лоб – за наглость и вот эту дерюгу, которую вы считаете одеждой. И если у меня после выполнении миссии останется хотя бы час, я именно так и поступлю, не сомневайтесь.

– Бесы, вы ещё и стрелять умеете? – вздохнул он.

– Спросите у Грегори. Он лично натаскивал меня два года, с шестнадцати до восемнадцати лет.

– Хотел бы я знать, что за миссия потребовала воскресить такую гремучую смесь, – проворчал Эрен. – Надо потребовать у Фолера надбавку за вредность. Я не выдержу три недели… да какие недели! Дня не выдержу!

Я мгновенно остыла:

– Что значит «не выдержу три недели»?

– А то, госпожа Керон, – Эрен скрестил руки на груди, – что меня наняли работать с вами в паре.

Глава 3

– Работать? – переспросила я в тайной надежде, что Эрен оговорился.

– Работать, – подтвердил он. – Подробности мне неизвестны, но я обязан находиться рядом с вами до разрыва связи, а после уничтожить искусственное тело.

Несколько секунд я потратила на то, чтобы мысленно пожелать Грегори мужской несостоятельности до конца его дней. Затем решительно поднялась:

– Проводите меня в гостиную, господин Эрен.

Он уже не пытался предложить мне руку – хоть что-то хорошее. По пути мы молчали. Я думала о том, как было бы замечательно, если бы всё произошедшее оказалось дурным сном. Сейчас я открою глаза, сладко потянусь, вызову звонком служанку и прикажу подать ванну. Затем буду нежиться в душистой лавандовой воде и пить какао из тоненькой полупрозрачной чашечки. Какао со сливками и корицей, непременно с пенкой, тающей на губах…

Ты умерла, Хел. Посмотри правде в глаза. Никакой тебе ванны, никакого какао. Возможно, тебя вообще не собираются кормить – помнишь упоминание о месяце без еды? Но ты ещё достаточно живая, чтобы бороться – и ты будешь бороться, чёрт побери!

– Направо, госпожа Керон.

Гостиная мне понравилась. Уютная, в золотисто-бежевых тонах, с классической отделкой из дуба и приятной плюшевой обивкой дивана и кресел. Единственный предмет, который портил интерьер, – господин Грегори Фолер собственной персоной. И если раньше я худо-бедно сдерживала свою неприязнь к начальнику Тайной службы, то сейчас была готова собственноручно проредить его роскошную ухоженную шевелюру.

Останавливало меня любопытство. Жадность Грегори при дворе Его Величества вошла в поговорку. Когда хотели подчеркнуть скупость человека, в шутку интересовались, не родственник ли он господину Фолеру. Полмиллиона – запредельная сумма, три недели работы мага тоже недешёвы. На кону должна стоять как минимум потеря должности, а то и жизни. За что Ардан Второй мог лишить Грегори головы? Не за тридцать же лет безупречной службы и сотню успешно раскрытых заговоров! И уж точно здесь ни при чём подозреваемый в мелком шпионаже барон Тодéн, за которым я следила последнюю неделю.

При нашем появлении Грегори нахмурился: что-то ему явно не понравилось. Я прошествовала к креслу и села так, словно на мне было шикарное вечернее платье. Эрен выбрал кресло напротив. Повисла гнетущая тишина.

– Я так понимаю, вы уже в курсе вашего… э-э-э… изменившегося статуса, – наконец выдавил Грегори.

– В том смысле, что вы незаконно сделали из меня магическую копию личности? – произносить мерзкое сокращение было противно. – Без моего ведома и согласия?

– Без ведома и согласия Хеллин Керон, – возразил Грегори. – Она была прекрасным агентом, самым лучшим из тех, кого я обучал. И непременно согласилась бы…

– Ни за что, и вы это отлично знаете, – перебила я. – Поэтому и действовали украдкой.

Смутить Грегори мне не удалось: он продолжил, словно я не открывала рта: