Первый этаж там работает в круглосуточном режиме, включая супермаркет и салон сотовой связи. Во второй мы и направляемся, где Олег покупает себе замену уничтоженному телефону и переставляет в него свою старую симку. Но прежде чем уйти, я сворачиваю в сторону виднеющейся в конце прохода кассы продуктового магазина.

За спиной слышится усталый вздох. Хотя муж никак не комментирует мой порыв, просто идёт следом. И отбирает корзинку, которую я беру на входе. Не спорю, идя дальше, выискивая нужный мне отдел. Нахожу почти в конце зала. А он здесь огромный. Так что поплутать приходится немало. Зато тут есть почти всё, что нужно, для оказания первой помощи. До больницы ещё добираться, а порез на его шее продолжает кровоточить прямо сейчас. Кидаю в корзину ватные диски, пластыри, бинты, антисептик, мазь для лучшего заживления порезов и пару бутылок воды. Одну – маленькую – для промывания ран, другую – полуторалитровую – себе в больницу. Только после этого разворачиваюсь обратно в сторону касс под пристальный взгляд Олега. Делаю вид, что не замечаю.

Время позднее, так что народа в магазине немного, и ждать очереди не приходится. Уже вскоре мы вновь оказываемся сидящими в машине. Только на этот раз я не позволяю Олегу так сразу завести двигатель.

– Раздевайся! – командую строгим тоном, раскрывая пакет.

Не знаю, о чём думает мой муж, но аж зависает на пару мгновений. По прошествию которых послушно стаскивает с себя свитшот. А за ним и лонгслив. Теперь невольно зависаю я сама. Не из-за того, что он такой послушный. И не из-за красивого тела, хотя оно у него и впрямь шикарное. Все мышцы идеально проработаны и соблазнительно перекатываются под загорелой кожей при каждом, даже самом малейшем движении тела. Настоящий образчик мужской красоты. Но я смотрю исключительно на порез, что оказывается намного длиннее, чем мне виделось раньше. Проходит через всё горло и заканчивается у самых ключиц. Снятый лонгслив и тот кровью напитан.

– Чтоб тебя, – ругаюсь, не сдержавшись.

– Оказывается, я не каменный, да? – усмехается на мою реакцию мужчина.

– Зато с каменным сердцем, – отзываюсь, кривясь. – Тебе в самом деле надо в больницу, – добавляю совсем мрачно, сжимая в руках упаковку с дисками.

Но для начала я всё же остановлю кровь…

Или нет. Всё желание помочь отбивает его последующее:

– А мы куда собираемся ехать дальше, по-твоему?

Сказанное сдобрено неприкрытой насмешкой. На губах тоже играет издевательская ухмылка. Так и тянет швырнуть всё купленное ему в лицо.

К чёрту всё! Вообще непонятно для чего развожу сопли. Подумаешь, ранили, так живой же, помирать не собирается. А значит и до больницы спокойно дотянет.

– Действительно, чего это я? – язвлю, швыряя упаковку с дисками обратно в пакет.

Затем и вовсе отворачиваюсь от него к окну. Правда, как отворачиваюсь, так и поворачиваюсь обратно. Вернее, это Олег поворачивает меня, перехватив за руку.

– Ты права. Извини. Я не собирался грубить. Просто… устал, наверное, – оправдывается за своё поведение Олег. – Да и медсёстры там в отделении, скорее всего, давно спят и десятый сон видят.

Не только оправдывается. Брошенную мною упаковку с ватными дисками тоже подбирает. Аккуратно вкладывает мне в ладонь. И я, тихо выдохнув, сдаюсь, возвращаясь к прежнему занятию.

Смачиваю диски водой и полностью разворачиваюсь на сидении лицом к Олегу. Приходится чуть податься вперёд, чтобы было удобнее смывать кровь. Её столько, что у меня в процессе ненадолго перед глазами меркнет от мысли, что этот невыносимый изменщик мог и впрямь умереть. Отвратительное ощущение. Но я терплю, стараюсь не показать своей слабости. Да и отступает она. Сразу, как только слышу:

– Сердце у меня, кстати, тоже не каменное. Даже если ты этого тоже всё ещё не видишь.

Замираю на мгновение, прежде чем продолжить стирать запёкшуюся кровь с загорелой кожи. И на его слова ничего не отвечаю. Каменное или нет, это всё равно не меняет того, что ведёт он себя как бесчувственный чурбан. И то, что я проявляю сочувствие, не значит, что я простила. Я никогда не прощу ему этого предательства. Но в любой ситуации нужно оставаться человеком. Вот я и остаюсь им. Помогу и дальше пойду.

Извожу не меньше половины пачки ватных кружочков, прежде чем рана оказывается хорошо просматриваемой. И не настолько глубокой, как мне виделось на волне страха в начале. Хотя то, что она продолжает кровоточить, всё ещё напрягает. Я дую на неё, проходясь по ней дезинфицирующим средством снова и снова, прежде чем та, наконец, перестаёт так активно кровить.

– Не шевелись, пожалуйста, – прошу, когда он ведёт плечом, а в нескольких местах пореза опять начинают набухать алые капли.

– Жжётся, – отзывается Олег.

– Потерпи ещё немного, я почти закончила, – снова дую на рану, чтобы сбавить неприятные ощущения.

Антисептик я и правда убираю. Перехожу на мазь, едва осязаемо втирая её в края раны, стараясь не попадать внутрь. Следом достаю бинт. Раскручиваю его и отрываю нужное количество. Полученный кусок частично наполняю ватными дисками и сгибаю вдоль пополам, чтобы хватило на весь порез. И только после этого замечаю, что притихший Олег сидит и непонятно чему всё это время улыбается.

– Что? – уточняю хмуро.

– Ты о чём? – делает вид, что не понимает он.

– Ты улыбаешься, – поясняю угрюмо.

– Разве? – ещё шире улыбается Олег.

– Да. И слишком довольно, как по мне, – одариваю его подозрительным взглядом.

– Просто мне нравится за тобой наблюдать в моменты, когда ты чем-то занята и такая вся сосредоточенная, – пожимает он плечом.

На это я ничего не отвечаю. Возвращаю внимание своей импровизированной повязке. Убедившись, что она не распадётся, как можно аккуратней прикладываю её к порезу, фиксируя пластырями по всей длине.

– Всё, – сообщаю, наклеивая последний. – До больницы дотянешь, а там дежурная медсестра сделает всё, как надо.

– Нужна мне эта дежурная, когда ты… – отзывается Олег.

Не договаривает. Отвлекается на звук входящего на своём новом телефоне. Судя по тому, каким порывистым выглядит его жест, опять собирается сбросить. Но останавливается в последнюю секунду, взглянув на экран, на котором светится “Дед”. И это точно не тот человек, которого мой муж может “сбросить”. Он и не сбрасывает. Шумно выдохнув сквозь зубы, косится сперва на меня, ждёт ещё секунды две, размышляя о чём-то, а затем всё же принимает вызов. С первого же предложения становится понятно, что всеобщий игнор вежливых приветствий в разговорах по телефону, когда звонишь кому-то – это у Дубровских в крови.

– Что за инцидент в парке? – сходу интересуется дед.

Олег снова выдыхает. И отвечать не спешит. Кривится.

– Внук? – не терпит промедления абонент.

– Просто подрался. Ничего серьёзного.

– С каких пор ты дерёшься в парке, да ещё по ночам, как какой-нибудь подросток-сопляк? Нормально отвечай, когда я спрашиваю.

Рука мужа, удерживающая телефон, сжимается крепче. До проступающих вен на внешней стороне. Едва успеваю погасить в себе порыв вмешаться и успокоить его, например, прижаться и поцеловать.

Когда уже исчезнут из меня эти привычки?..

– Мы с Региной прогуливались перед сном. Напоролись на четверых пьянчуг. Они начали нести какую-то дичь, вот я и не сдержался, – неохотно, но выдаёт вслух Олег.

На том конце связи воцаряется тишина. Но длится она недолго. Очевидно, на этот раз Дубровского-старшего устраивает полученный ответ, потому что он переключается на иное:

– Помнишь, что завтра День рождения у губернатора? Жену с собой возьми.

– Регине не здоровится. Не думаю, что это хорошая идея.

Нездоровится мне, ага, как же…

– Если это её “не здоровится” позволяет гулять в парке по ночам и находить неприятности на твою задницу, то и поздравить главу нашего края тоже не обломится, – сухо отзывается дед. – Всё. Доброй ночи. Привет жене.

Ответной реакции Олега не ждёт. Отключается, судя по тому, что Олег отнимает телефон и смотрит на потухший экран с неприкрытой ненавистью. Такой сильной, что даже мне не по себе становится.

– А он у тебя, как всегда, прямо милашка, – тяну с кривой усмешкой и тут же добавляю, не сдержавшись: – Да ладно тебе, так и быть, обещаю прям завтра не сбегать. На этот раз продумаю всё куда лучше, прежде чем свалить от тебя. А для этого нужно немножечко больше времени, чем один день.

Чем и заслуживаю взгляд, полный всё той же скрытой ярости пополам с ненавистью. Впрочем, он быстро тухнет. Судя по выражению лица моего неверного муженька, ему явно есть, что мне сообщить. И немало. Но он в последнюю секунду сдерживается. Отворачивается. Заводит двигатель. Сосредотачивается на вождении. Я не мешаю ему. О чём остро сожалею, когда он не просто довозит меня до клиники, но и остаётся там вместе со мной. А на мою попытку избавиться от его общества, самолично раздевает меня и укладывает в постель. Видимо, чтоб наверняка обошлось без побегов. Впрочем, я и не собираюсь сбегать. Как и сказала, на этот раз я куда лучше продумаю свои действия. Даже если ради этого мне придётся вернуться к образу примерной жены. Ничего, переживу. Что угодно, чтобы добиться нужной цели.

Глава 6

За окном автомобиля проплывает смазанный ливнем вечерний пейзаж города. Природа будто решает проявить солидарность, весь день идёт дождь. Но я не расстраиваюсь. Мне нравится такая погода. Веду пальцем по стеклу вместе с очередной каплей, стекающей вниз, и невольно улыбаюсь.

Да, несмотря на ситуацию, я стараюсь не изводить себя лишний раз и искать во всём плюсы. Например, из-за моей новой жалобы на головокружения, врач решает оставить меня ещё немного в больнице, и теперь мне не нужно возвращаться в чужой дом. Так себе выход из ситуации, но это лучше, чем ничего. Родителям, правда, пришлось признаться в беременности и том, что я лежу на сохранении. Они навещали меня днём, привезли несколько вещей из числа оставшихся в моей девичьей спальне. Тоже плюс.

С мамой я съездила в ателье, и за дополнительную плату его хозяйка согласилась отложить все свои заказы, чтобы сшить мне платье для посещения ресторана в честь дня рождения губернатора. Закончила буквально час назад. Теперь я красуюсь в шёлковом наряде молочного оттенка.

Длиной до самого пола, на тонких бретелях и открытой спиной до самой поясницы, украшенной перевязью из нескольких жгутов – оно подчёркивает все достоинства моей пока ещё стройной фигуры. Тонкая ткань не терпит нижнего белья, и я предвкушаю, как кое-кто в скором времени будет из-за этого беситься. А чтобы не скрывать всю эту красоту, собираю волосы в ракушку, украсив её гребнем с бриллиантами. Его мне дарит папа. Он же теперь везёт нас с мамой в ресторан.

Позади едет машина с охраной Олега, которые присматривают за мной с самого утра во избежание рецидивов моего желания снова попытаться сбежать. Сам муж, как уходит утром на работу, так ещё не возвращается. Но вроде как собирается встретить меня у ресторана. Но это тоже плюс. Будь он рядом, ни за что не позволил бы мне одеться подобным образом. Зато в остальном я само послушание, как он и хотел.

Продолжаю вести пальцем по стеклу вслед очередной капле. Ловлю в зеркале заднего вида взгляд папы и нежно улыбаюсь ему.

– Всё хорошо? – уточняет он.

Киваю ему. И снова улыбаюсь, но уже обернувшейся ко мне маме.

– Всё замечательно, – заверяю обоих. – Я по вам соскучилась, – признаюсь.

– Не выходила бы замуж так рано, не пришлось бы скучать, – ворчит папа.

– Тебя послушать, она вообще никогда замуж не вышла бы, – хмыкает весело мама.

Я смеюсь. Подаюсь вперёд и обнимаю папу прямо вместе с креслом, целуя в бритую щёку.

– Ты всё равно самый лучший мужчина на свете, – заверяю его.

Папа тут же тает от моих слов, чем только больше веселит. И меня, и маму. Глядя на них, меня и саму невольно отпускает напряжение последних суток.

Хорошо, что они у меня есть…

– Как на работе дела? – интересуюсь, чтобы отвлечь их от моей персоны.