Развод с тираном (страница 14)
– Нормально, – пожимает папа плечами. – Завтра подписываем договор с новым заказчиком. Это должен быть очень выгодный подряд.
– Благодаря мужу твоей дочери, который вас свёл, и на которого ты постоянно ворчишь, кстати, – замечает мама как бы между прочим.
– И вовсе я не ворчу, – обижается папа.
Я опять смеюсь, слушая их. Такие они милые. Столько лет вместе, а до сих пор, порой, как подростки в начале отношений. И уж точно им никогда не пришло бы в голову устроить пожар. Но и в моей ситуации они не оказывались.
– Эй, дочь, ты чего приуныла? – замечает папа моё подавленное состояние.
Ловлю на себе его взгляд в зеркале и заставляю себя улыбнуться.
– Не приуныла, просто задумалась. О том, какие вы хорошие, – оправдываюсь.
– Так и не помирились, что ли, до конца с твоим дуболомом?
– Лёша! – укоряет его мама за бестактность.
Папа игнорирует, продолжая поглядывать на меня в ожидании ответа.
– Помирились.
– А из-за чего ссорились-то? – вмешивается мама, обернувшись ко мне.
Пожимаю плечами.
– Я приревновала. Сильно. Очень сильно.
Почти правда, если так подумать.
Родители на мои слова изумлённо выдыхают.
– Ты их там в положении что ли застукала, чтоб так сильно ревновать?
– Нет. Просто стояли рядом. Она к нему клеилась, а он не прогонял. Я и психанула.
– В каком смысле клеилась? – хмурится папа.
– Словесно. Но всё равно взбесило.
– М-да, – тянет папа неопределённо.
А вот мама смеётся.
– Зато в следующий раз мужик сто раз подумает, надо ли ему принимать чужой флирт, не останется ли с голым задом после него, – заявляет весело, подмигнув мне.
– Женщины, – одним словом комментирует нашу солидарность папа. – Имя вам безумство, – добавляет с пафосным укором в голосе.
Мы с мамой опять смеёмся.
В таком хорошем настроении и доезжаем до ресторана, где проходит сегодняшнее торжество.
На улице по-прежнему идёт ливень, но это не мешает заметить среди частых косых капель дождя фигуру Олега. Он стоит под навесом, курит. Оранжевый огонёк то ярко вспыхивает, то гаснет при каждой новой затяжке. На нём чёрный костюм, но вместо белой рубашки – водолазка, что является наглым нарушением установленного на этот вечер дресс-кода. Хотя Олегу Дубровскому на это всегда было всё равно, да и лучше так, чем объясняться со всеми и каждым из-за внушительной повязки на шее.