В подтверждение слов его ладонь накрывает мой живот, сразу всей пятернёй, словно укрывая от внешней угрозы. Хотя, как по мне, лучше бы укрыл от себя. Тогда бы не приходилось так страдать. Впрочем, в данную минуту больше тянет посмеяться из-за нелепости его заявления.

– У нас? – переспрашиваю. – То, что ты участвовал в его зачатии, ещё не делает ребёнка твоим. Он во мне. И он мой. Только мой. Это мне его рожать. Не тебе.

Тут же ахаю, когда моя челюсть оказывается сжата мужскими пальцами так сильно, что становится больно. Холода в синих глазах тоже становится больше, когда до Олега доходит истинный смысл моих слов. Он склоняется ниже, заставляя напрячься и шипеть от неприятных ощущений.

– Ты только что заявила, что собираешься лишить меня отцовства? Я правильно тебя понял, Регина? – произносит недоверчиво с плохо сдерживаемой яростью.

– Моему ребёнку не нужен отец, который не имеет ни малейшего понятия, что такое семья, – подтверждаю по-своему. – Уж лучше вовсе без отца, чем с таким.

Холод в мужском взоре сменяется яростью.

– Рождённый в нашем браке ребёнок автоматически будет записан на меня, – чеканит он зло.

– Это если к моменту его рождения ты всё ещё будешь числиться в этом самом браке со мной, – бросаю встречно, глядя на него с вызовом.

Ярость в синих глазах теперь физически чувствуется кожей. Так её много. Заставляет задыхаться. Вместе с последующим:

– Даже если у тебя хватит мозгов сотворить подобную глупость, мне ничего не стоит это исправить. А будешь и дальше нести эту дичь, и сама можешь лишиться права своего материнства. Ты ведь не этого добиваешься? Если вдруг забыла, у меня достаточно денег, чтобы все суды мира были на моей стороне, раз уж ты у нас так полюбила закон и вдруг надеешься на него.

– Не всё на свете продаётся! И не все!

Губы Олега растягиваются в усмешку.

– В самом деле? – выгибает он брови. – Тогда ты, видимо, очень удивишься, когда настанет время оплачивать счёт за роды или покупать ребёнку одежду и обустраивать детскую. А жить где планируешь, если и впрямь уйдёшь? Не у родителей же? Для суда это, знаешь ли, тоже важно. Ты хотя бы приблизительно в курсе, сколько стоит адвокат, на которого тебе придётся потратиться, чтобы пойти против меня? Или может, ты у меня настолько наивная, что реально веришь в то, какой розовый и сахарный мир вокруг, и тебе кто-то просто так поможет? Или забыла, что я порву любого, кто пойдёт против меня? Ещё расскажи о том, как подашь на алименты, и этого тебе за глаза хватит, чтобы жить отдельно, с учётом, что сама ты ни дня не работала, а когда родится ребёнок, у тебя и подавно на это не будет возможности. Нет, принцесса. Ни хрена у тебя так не получится. Мой сын будет жить со мной. Я всё сказал.

Сказал он…

Да плевать мне на его слова!

– То, что я не работала, не значит, что не могу. Не так и сложно это изменить. Так что оставь все свои подачки и алименты себе, не нужны они мне, я и без тебя справлюсь. Может я и впрямь во многом наивна и смотрю на мир через розовые очки, но это не значит, что я дура, которая сама ни на что не способна. И твой сын может жить с тобой сколько угодно много, а мой будет жить со мной. Я всё сказала.

А если бы и собиралась что-то добавить, в любом случае уже не получится. Мужская ладонь смыкается на горле слишком крепко, пропуская лишь жалкие крохи кислорода, пока Олег продолжает вжимать меня в стену лифта.

– Не справишься. Чтобы справиться без меня, для начала тебе придётся справиться со мной. Хватит сил, принцесса? Потому что, как я и сказал, я тебя не отпущу. Ты моя жена. Не будет никакого развода. И свободы у тебя от меня тоже никакой не будет. И если ты никак не можешь усвоить это с первого раза, ничего, у тебя ещё будет время переосмыслить всё заново. Скажем, когда твой отец снова будет банкрот. Или когда твоей матери придётся опять устроиться на вторую работу и спать по два-три часа в сутки, лишь бы только у тебя – их любимой драгоценной единственной дочки всё было хорошо. А может, немного позже, когда поймёшь, что тебя в этом городе даже полы мыть по ночам в самой загаженной конторе не возьмут. Потому что моя жена не будет работать. И от твоего мнения это никак не зависит. Кто ты, и кто я. Мне продолжать?

Я всё смотрю на него и смотрю. И не верю, что он мне это говорит. Самое страшное, он ведь исполнит. Больше я в этом не сомневаюсь. Ведь отныне ему нет смысла и дальше притворяться хорошим. Можно показать свою истинную сущность. От которой волосы по всему телу дыбом встают.

– Ты псих ненормальный, – шепчу, неверяще качая головой. – Зачем? Зачем ты это делаешь? Неужели, я настолько никчёмная в твоих глазах? Настолько, да? Тогда зачем ты женился на мне, такой никчёмной? Выбрал бы другую, которая бы согласилась так жить. Зачем ты выбрал меня? Заставил поверить в любовь. Зачем? Объясни мне. Зачем?

Голос срывается. Переходит на крик. Но как тут сдержаться? Ему ведь плевать на самом деле. И на меня, и на ребёнка, и на мои обвинения. Я вижу это по его взгляду. Спокойному, равнодушному, безучастному ко всему, кроме его желаний. Да и те сомнительны. Не зря же молчит. Зато у меня уже не получается держать в себе свои обиду, гнев и боль.

На этот раз не просто бью, толкаю со всей силы. Олег отступает на полшага, но я на этом не останавливаюсь. Желание причинить ему боль, которое я сдерживаю весь последний час, прорывается наружу. И не только у меня. Ослабившие хватку пальцы на моей шее вновь смыкаются. На этот раз несильно, предупреждающе, для контроля ситуации. А я сама притянута к нему ещё ближе. Всё это сопровождает тихое, но полное скрытой ярости:

– Не ори.

Олег склоняется ко мне ближе, оставляя между нами лишь считанные миллиметры. А когда я и правда замолкаю, он продолжает:

– С чего ты вообще взяла, что обязательно должна быть какая-либо причина? – цедит сквозь зубы, продолжая удерживать меня около себя слишком близко. – Просто я так захотел. Захотел, поняла? Захотел, чтобы это была именно ты, – криво усмехается собственным словам, выдерживает краткую паузу, а дальнейшее произносит уже с отчётливым цинизмом: – И заметь, не так уж и паршиво тебе, между прочим, со мной всё это время жилось. Тем более, чтобы теперь строить из себя жертву. Я ни разу ни в чём тебе не отказал. Ты полностью обеспечена. Отношусь к тебе я тоже нормально. Что ещё тебе надо? – спрашивает, но ответа не ждёт, сам же выносит вердикт всему этому: – Если ждёшь от меня раскаяния или фальшивых извинений, их не будет, Регина. Или хочешь порцию очередного вранья? Хочешь? Думаю, нет. А моего ребёнка ты родишь. В моём доме. Под моим присмотром. Родишь, поняла? – повторяет уже с нажимом. – И даже не смей заикаться мне больше о чём-то обратном. Потом, если тебе так припекает перестать жить со мной, можешь валить на все четыре стороны. Держать не стану. Не велика потеря. Но сперва у меня будет сын. И он останется со мной при любом раскладе. Или хочешь закатить мне ещё одну истерику с нелепыми требованиями?

Горько усмехаюсь, глядя в его самоуверенное холёное лицо сквозь слёзы. Приподнимаюсь на носочки, неотрывно глядя в потемневший от гнева синий взор, и тихо выдыхаю в чужие губы:

– Да пошёл ты!

Ничего больше не говорю. Зачем? Пусть считает, как хочет, а я всё равно сделаю по-своему. Сдаваться просто так не собираюсь. И своего обязательно добьюсь. Так или иначе. Посмотрим, кто в итоге кого поимеет.

Глава 2

На парковке в разгар рабочего дня никого. Как только лифт останавливается и раскрывает створки, Олег тут же хватает меня за руку и опять тянет за собой, игнорируя сопротивление, буквально запихивает меня в салон своей Ауди. Громче положенного хлопает дверцей, блокируя выходы. Сам остаётся стоять на месте. Достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает, зло глядя в сторону лифта, на котором мы сюда спустились.

Я усаживаюсь удобнее, продолжая смотреть на него уже изнутри через стекло. Медленно скольжу взглядом по мужественному лицу, раздумывая о том, как же я могла так ошибиться. Как не разглядела под маской любящего человека бездушное чудовище? Как могла полюбить его?

Вспоминаю, как ждала наших первых свиданий. Как бежала к нему навстречу. Как смущалась, принимая от него цветы. Как дрожала во время нашего первого поцелуя. Как…

Боже, ну как можно быть такой слепой дурой?!

Он ведь с той брюнеткой уже не первый месяц. Да что уж там, ещё до знакомства со мной был с ней, планировал будущее. И если бы не условие деда, наверняка бы и женился на ней.

Собственно, поэтому, наверное, и выбрал меня. Что из всех там присутствующих дам, я не знала его, и ему не пришлось прикладывать много усилий, чтобы произвести на меня впечатление. Взрослый, красивый мужчина, умеющий потрясающе ухаживать, щедрый на комплименты, не мог его не произвести.

Да если бы я тогда знала, что так будет!

Теперь он стоит, курит с таким видом, будто ничего особенного не происходит. Ни капли вины не испытывает за содеянное, когда мне самой умереть в моменте хочется.

Зря рассказала о беременности. Надо было развернуться и уйти. По-тихому. Не только из офиса, но и из его жизни. Не выдавать своего присутствия. А я как обычно… опять накуролесила на эмоциях себе в ущерб. Дурная привычка сперва делать, потом думать. Когда-нибудь обязательно от неё избавлюсь. Но, увы, не сегодня. Внутри слишком ярко пылает от ярости, чтобы контролировать себя в полной мере.

Не знаю, о чём сам Олег думает, но за руль садится почти спокойный. Если и злится до сих пор на моё упрямство, то виду не подаёт. Ну и отлично. Пусть молчит. Так даже лучше. А то его голос хуже любого триггера, вызывает во мне лютое желание схватиться за что-нибудь острое и вогнать это что-нибудь прямо ему в сердце. Чтобы на себе прочувствовал ту боль, что причинил мне.

Я вновь и вновь представляю, как бы он страдал в этом случае, и это придаёт сил, заставляя держаться и не скатываться в слёзную истерику. И когда мы приезжаем домой, я с самым беспечным видом принимаю его помощь, чтобы выбраться из авто. Ладонь жжёт его прикосновение, но я заставляю себя абстрагироваться от этого. Я должна быть сильной. Должна держать себя в руках. Должна победить.

В одном мой муж прав, не так-то просто с ним справиться.

Бросив на Олега мимолётный взгляд, я забираю руку и с самым гордым и независимым видом направляюсь ко входной двери.

Небольшое двухэтажное белоснежное строение встречает меня прохладой и приветствием экономки – чуть пухлой женщины сорока шести лет. Сегодня на ней льняной красный костюм, тёмные с проседью волосы собраны в пучок, но губы, как и всегда, растянуты в мягкой улыбке.

– С возвращением, Регина Алексеевна. Как съездили в клинику? – интересуется она с неприкрытым любопытством.

Единственная, кто знала, куда я сегодня направляюсь.

– Всё хорошо, Евгения Александровна. Вы простите, я немного устала, пойду к себе.

Вижу замешательство в её карих глазах, но на мои слова она лишь вежливо кивает.

– Конечно. Принести вам что-нибудь перекусить? – предлагает вслух через паузу.

Да. Яду!

– Нет, спасибо, – качаю головой, направляясь к лестнице.

Дом небольшой, но уютный. Здесь всё так, как нравится мне. Светло и скромно, без всякой вычурности. Олег позаботился об этом ещё до свадьбы. Я самолично подбирала всю мебель и мелкие элементы декора. Теперь это всё видится насмешкой, маня разнести в пух и прах. И будь я одна, кто знает, может и сорвалась. Но позади хлопает дверь, я слышу новое приветствие экономки, обращённое уже к Олегу, и душу в себе все криминальные наклонности. Спокойно продолжаю свой путь наверх.

На втором этаже три двери. Одна ведёт в уборную, другая в нашу спальню, третья в кабинет. Вхожу в среднюю и на мгновение замираю на месте, осматривая её. В памяти вспышками проносится проведённое здесь с Олегом время, и к горлу подступает тошнотворный ком. На глазах всё-таки наворачиваются слёзы. Я несколько раз моргаю, заставляя себя не поддаваться эмоциям, но выходит плохо.