– Мне было бы легче, если бы ты поддержал меня при встрече с бароном.

– Нет! – Финеас резко отодвинул чашку. – Не нужно, чтобы при твоей встрече с настоящим отцом присутствовал… чужой человек… который виноват в том, что ты живешь такой жизнью!

Он гневно обвел рукой жалкую тесную комнатушку.

– Никогда так не говори! – набросилась на него Ирис. – Чужой человек – это барон! Мне нравится наша жизнь! Другой я не хочу!

Ирис кривила душой. Все эти годы она отчаянно мечтала о собственном доме, в котором можно жить, не скрываясь и не переезжая с места на место. У нее никогда не было постоянного дома. Даже когда отец был уважаемым профессором, родители снимали квартиру, а Ирис училась в школе с проживанием. Потом были цирковые фургончики, балаганные шатры, ночлежки. Постоянные странствия, переезды, стычки с полицией и уличной шантрапой. Прокуренные кабаре, таверны, городские площади и улицы. И Ирис хотелось другого. Ничего особенного, лишь просыпаться каждый день в одной и той же комнате – уютной, светлой, и чтобы обои были в цветочек, а на окнах желтые занавески, – какао и ванильные булочки на завтрак, потом книга в своем саду, а вечером – званый ужин с подругами, с настоящими, а не кукольными. Она бы завела собачку или кошку. Или канарейку! Она бы получила образование. Любое, хоть на секретаршу бы выучилась, хоть на доктора…

…И все это может стать реальностью, если барон Гвидо признает ее своей дочерью.

Но отца – своего настоящего отца, профессора и кукольника Финеаса Диля – она ни за что не бросит. Что бы ни предлагал барон. Только так, и никак иначе.

– Сделаем вот что, – заговорила Ирис после недолгих раздумий. – Пока я буду в отъезде, ты устроишься в труппу, в знаменитое шоу маэстро Морвилля. Я знаю кое-кого из состава, силач Гильгамеш давно предлагает присоединиться к ним. Им как раз нужен реквизитор и бутафор. Владелица возьмет тебя, если ты подпишешь договор и поклянешься не нарушать их правила. У них порядок строгий, никаких карт, выпивки и скандалов, иначе они выкинут тебя в два счета. Ты меня понял?

Ирис сурово свела брови. Отец сглотнул, кивнул и посмотрел на свою трубку.

– Курить на территории ярмарки у них тоже запрещено.

– Но…

– У Морвиллей ты будешь в безопасности. Они заботятся о своих. Рикардо к ним носа не сунет.

– Мне придется жить в тюрьме! – посетовал отец.

– Я не задержусь у барона, только выясню его планы. Если он может быть нам полезен, я постараюсь разыграть карты в нашу пользу.

– Ты такая расчетливая и практичная, – заметил отец не то с осуждением, не то с восхищением.

– Попрошу у барона денег в долг. Как только мы встанем на ноги, все ему вернем. Подачки нам не нужны.

Глава 2
Траур в поместье «Черный дуб»

Неделя пролетела в водовороте забот. Ирис носилась по городу, решая неотложные дела.

Она отвела отца на ярмарку, где располагались балаганы маэстро Морвилля. Собеседование проводила владелица Кассандра Моррель, в девичестве Вилле. Ирис понравилась эта решительная и веселая молодая женщина. Но поначалу во время беседы ей было немного боязно, потому что в углу шатра развалилась верная питомица Кассандры – ручная пума Зенобия. Пума щурила янтарные глаза и зевала с порыкиванием, показывая клыки.

Перед встречей Ирис побрила и постригла отца, взяла ему напрокат приличный костюм и велела не показывать норов, так что Финеас Диль произвел хорошее впечатление на Кассандру. Она поручила ему ремонт восковых и механических кукол и реквизита.

– Мы бы с удовольствием взяли и вас, госпожа Диль, но у нас в программе уже есть несколько номеров с кукловодами, – объяснила Кассандра. – Мы можем включить вас в шоу, если вы предложите необычный номер.

– Я подумаю об этом, – пообещала Ирис.

Кассандра внимательно посмотрела на нее.

– Вы не Одаренная? Мы охотно берем артистов, владеющих даром управления эфирным полем, то есть настоящих магов.

Она улыбнулась, давая понять, что шутит. Одаренных уже давно никто не считал колдунами. Если человек умеет силой природного дара изменять физические свойства вещей, это еще не повод называть его колдуном. Такие люди учились в Академии Одаренных и потом поступали на государственную службу, чтобы на благо общества менять русла рек, исследовать недра, управлять погодой и даже порождать электричество.

Те, у кого дар был недостаточно силен – так называемые дефективы, – частенько уходили в цирк. Ведь публика порой не видит разницы между наукой и магией. Когда человек силой мысли зажигает лампочку, заставляет воду в фонтане танцевать или умеет разговаривать с голубями, необразованные люди считают это дешевыми, но эффектными фокусами – так им проще жить.

– Нет, – призналась Ирис. – Я не Одаренная.

– Жаль. Но мы все равно будем вам рады.

Ирис помогла отцу устроиться в кибитке силача Гильгамеша и взяла с него обещание проследить за отцом во время ее отсутствия.

– Не бойся, девочка, – успокоил ее Гильгамеш веселым басом. – Я стану ему заботливой нянькой.

По-настоящему силача звали Иваном. Он был великаном с блестящей лысиной и свисающими до подбородка усами, приехал в Сен-Лютерну из далекой северной страны, где люди дружат с медведями и любят балет.

– Я присмотрю за Финеасом и не дам ему вляпаться в беду, – пообещал он. – У меня не забалуешь!

Он сжал кулак размером с арбуз и внушительно потряс им.

Уладив дела отца, Ирис занялась подготовкой к поездке. Пришлось занять денег у квартирной хозяйки, чтобы приодеться – к барону не явишься в цветастой юбке и с тюрбаном на голове. Ирис приобрела приличный костюм и платье в магазине подержанных вещей, упаковала кукол в чемодан, купила билет до Шваленберга и ранним утром выехала навстречу судьбе.

Она отправляла барону телеграмму, предупреждая о своем приезде – такое указание дал барон в письме, – но на вокзале Шваленберга ее никто не встретил. Ирис потерянно бродила среди пестрой толпы, поговорила с женщиной в справочном бюро, долго стояла перед вокзальными часами и привлекла недоброе внимание служителя.

Солнце клонилось к горизонту, дольше ждать было нельзя. Пришлось добираться до поместья «Черный дуб» самостоятельно. Ирис долго торговалась с водителем таксомотора, ей удалось сбить цену за поездку с десяти до семи кронодоров. Водитель оказался грабителем – всего десять лиг, полчаса езды, и такие цены!

Наконец она села в старенький автомобиль. Ирис изрядно волновалась, и поэтому заставляла себя злиться – злость полезнее растерянности.

Кажется, барон не очень-то стремился увидеть родную дочь… Или телеграмму не получил? Лучше было думать так.

Машина неторопливо ехала по лесной дороге. Мелькали стволы сосен и кедров, под колесами похрустывали шишки. Ирис все сильнее волновалась. Как вести себя при встрече с бароном? Быть холодной или дружелюбной? Нужно ли его обнять и поцеловать? Нет, ни за что! Он чужой человек. И что, если они не понравятся друг другу?

Перед поездкой Ирис заглянула в библиотеку, нашла и прочитала в газетах все, что писали о бароне цу Герике. Ничем особенным он не прославился, происходит из почтенного, но захудалого рода. Не богатей, но денежки водятся. Живет на проценты с капитала, дел не ведет. Заперся у себя в поместье и в ус не дует. В политику не лезет. Поэтому сведений о нем отыскалось немного. Лишь в одной газете Ирис нашла его нечеткую фотографию с благотворительного мероприятия. Но даже по ней она поняла, что барон, безусловно, ее отец. Сходство было видно сразу. То же удлиненное худощавое лицо, высокий лоб, ямочка на подбородке. И волосы светлые, как у Ирис. В молодости барон наверняка был красив, но возраст наградил его залысинами на лбу и мешками под глазами. Хотя Ирис и была настроена против барона Гвидобальдо цу Герике, он показался ей любопытным человеком. У его глаз разбегались лукавые морщинки, а губы сжимались в ехидной улыбке, как будто он знает какой-то секрет.

Но фотографии в газетах часто искажают образ до неузнаваемости. Посмотрим, каков ее новоявленный папаша на самом деле.

Ирис попробовала разговорить водителя, но он был родом из другой части провинции, в Шваленберг приезжал на заработки и ничего полезного о бароне сообщить не смог. Он даже дорогу плохо знал. Ирис пришлось достать карту и пару раз подсказать ему нужное направление на развилках.

Автомобиль свернул на гравийную дорогу. Сосны расступились, впереди показалась кованая ограда, за которой качались верхушки лип.

– Приехали, – сообщил водитель. – Милое местечко! Счастливо вам отдохнуть, барышня!

Ирис кивнула. Теперь, когда до места ее назначения и встречи с отцом осталось лишь несколько шагов, ее охватила робость. Что ждет ее впереди?

Девушка выбралась из автомобиля, прошла через незапертые ворота и попала на широкую аллею. С двух сторон рос кустарник, дальше тянулись газоны и клумбы. «Газоны не мешало бы подровнять», – заметила Ирис. Но в целом в поместье царил порядок.

Дом оказался не слишком большим, но и не маленьким. Трехэтажное здание из кирпича благородного темно-красного оттенка имело строгие, но изящные очертания. Ставни и трубы были белые, стены обвивал плющ, кусты у крыльца были подстрижены, как по линеечке, а возле дома рос дуб-великан. Кругом царила тишина, лишь шелестел ветер, неся аромат роз, да настойчиво чирикала птица.

Ирис затаила дыхание. Это был дом ее мечты, такой славный, элегантный, старинный! Воображение нарисовало мягкие ковры в гостиной, полированные панели, треск поленьев в очаге и запах воска в библиотеке. Ее остро кольнуло желание назвать дом своим. Поселиться в нем, вести однообразную благоустроенную жизнь, где не будет места тревогам, а будут солнечные рассветы, кофе на террасе, тихие вечера и прогулки к пруду.

«Твои мечты могут стать реальностью», – эта мысль была озвучена беззаботным голоском Клодины.

Ирис вздохнула, крепче сжала ручку чемодана, поднялась на высокое крыльцо и поискала глазами звонок… Что за ерунда? Вместо звонка у двери висела доска с латунными клавишами. Ирис вытянула указательный палец и неуверенно стукнула по крайней. В доме запела высокая нота. Ирис охватило любопытство, она пробежала пальцами по клавишам и услышала задорную мелодию. Вот так звонок! Вечно эти богачи что-нибудь эдакое придумают! Ирис убрала руку, сдерживая желание сыграть модную песенку, и стала ждать.

Долгое время ответа не было, но потом дверь распахнулась, и на пороге появился молодой мужчина весьма впечатляющей наружности – высокий, широкоплечий, одетый в строгий черный костюм с белоснежной рубашкой и галстуком-бабочкой. Черты лица – суровые: четкий подбородок, острые скулы, прямой нос. Темные волосы гладко зачесаны назад, глаза надменно, почти презрительно смотрят из-под густых бровей. Ирис растерялась. Этот мужчина – идеален! Само совершенство, эталон! А как держится! Плечи развернуты, спина прямая, но при этом он не напряжен, двигается плавно!

Его неброская элегантность остро напомнила ей, как она сама сейчас выглядит: пыльная, уставшая с дороги, прическа растрепалась, под мышками пятна. Ирис чувствовала себя так, словно ее сунули в чужую шкуру, которая, к тому же, скверно пахнет.

– Что вам угодно? – спросил мужчина бархатистым голосом, в котором прозвучали одновременно вкрадчивые и властные интонации.

Пока Ирис боролась с накатившим смятением, мужчина осмотрел ее, нахмурился при виде потрепанного чемодана и отрезал:

– Мы ничего не покупаем. Нам не нужны ни крем для обуви, ни патентованные подтяжки, ни воск для волос.

Ирис замотала головой.

– Я ничего не продаю. Меня зовут Ирис Диль. Я приехала по приглашению барона цу Герике.

Лицо мужчины окаменело. Он прищурился и произнес со сдержанной скорбью:

– Барон цу Герике скоропостижно скончался пять дней назад. Позавчера состоялись похороны. Вы опоздали.