Он коснулся пальцами правого предплечья, на котором Ирис только сейчас заметила траурную повязку. Она ахнула. Ее сердце пронзила острая печаль. Пусть она узнала о существовании родного отца лишь десять дней назад и не была с ним знакома, такие новости невозможно принять спокойно.

– Что с ним случилось?..

Мужчина не ответил, а холодно задал встречный вопрос:

– По какой причине барон пригласил вас в поместье, госпожа Диль?

– Я его незаконнорожденная дочь, – выпалила Ирис.

Мужчина мигом подобрался и стал еще более высокомерным.

– Вот как? Понятно. Прошу вас немедленно покинуть поместье, иначе придется позвать полицейского. У нас не любят мошенников.

Дверь едва не захлопнулась у Ирис перед носом, но она успела сунуть в проем угол чемодана.

– Я не мошенница! Вот письмо от барона!

Она торопливо запустила руку в карман, забыв, что переложила письмо в сумочку. Чертыхнулась, открыла сумку и начала отчаянно рыться в ней.

– Вот!

Ирис победно протянула письмо. Высокомерный тип взял его, развернул и принялся читать. По мере чтения складка между его бровями углублялась. Ирис с тревогой ждала вердикта. Она опасалась, что ее вот-вот спустят с крыльца пинком.

Мужчина поднял глаза и уставился на гостью. Он молчал, пока пауза не стала неприятно длинной.

– Рекстон, кто там? – послышался мелодичный женский голос.

Мужчина обернулся и почтительно ответил:

– Незнакомая барышня приехала повидаться с господином бароном. Утверждает, что не знала о его кончине.

Ответ прояснил позицию Рекстона в доме – он слуга, дворецкий или лакей.

За спиной Рекстона раздался слабый вскрик. Женщина потребовала:

– Дайте мне взглянуть на девушку!

Рекстон бесшумно скользнул вбок, и перед Ирис предстала белокурая пожилая женщина в траурном платье. Она прищурила близорукие глаза и растерянно спросила:

– Вы утверждаете, что приходитесь Гвидо родной дочерью?

– Так утверждал сам барон. Он прислал мне письмо.

Женщина вопросительно взглянула на Рекстона. Тот почтительно протянул ей письмо. Дама приложила к глазам пенсне и уткнулась в послание.

– Это почерк Гвидо, – сказала она неуверенно, и в ее утверждении слышался вопрос.

– Почерк весьма похож, госпожа Эрколе, – подтвердил Рекстон. – Однако осмелюсь заметить, что в столице живут опытные мастера изготовления фальшивок.

– Рекстон, что мне нужно сделать? – продолжала задавать вопросы госпожа Эрколе. – Я в замешательстве…

– Полагаю, лучшим выходом будет позвать полицейского.

– Вы считаете ее мошенницей?

– Я не лишен таких подозрений, мадам.

Ирис слушала их диалог с растущим негодованием.

– Если это подлог, то я тоже стала его жертвой! – сказала она резко.

Ирис устала и проголодалась, да и неприятных сюрпризов за последние дни выдалось многовато. На вежливость сил не осталось.

– Уверяю вас, две недели назад я понятия не имела о бароне цу Герике и нашем с ним родстве.

Госпожа Эрколе и Рекстон вновь обменялись многозначительными взглядами.

– Рекстон, вы знали, что у Гвидо есть дочь?

– Нет, мадам. Осмелюсь допустить, что дочери у него нет и никогда не было, а эта девушка – не та, за кого себя выдает.

– Припоминаю, Гвидо однажды упоминал о дочери и о том, что хочет найти ее, – тихо призналась госпожа Эрколе, – но подумала, что он шутит, как всегда.

– Но он нашел меня, – прервала ее Ирис. – Какие уж тут шутки?.. Я приехала и обнаружила, что мой… отец умер. И я тоже не знаю, что мне делать дальше. – Она спохватилась и добавила тише: – Глубоко соболезную вашей утрате.

Госпожа Эрколе поджала губы и кивнула.

– Я его сестра, Грета Эрколе. Выходит, я… ваша тетя?

– Ну да, вроде того, – брякнула Ирис, растерявшись еще больше.

Где ее манеры? Нигде. Их просто нет, и взяться им неоткуда. Конечно, в школе ее учили вести себя правильно, но десять лет скитаний по улицам стерли все воспоминания об этикете. Ирис знала, как правильно давать взятки полицейским, умела забалтывать хулиганов, умасливать разгневанных зрителей и ловить брошенные в нее гнилые помидоры. Но как вести себя в таких ситуациях, как нынешняя, не имела ни малейшего представления. Да и в каком учебнике этикета есть глава «Правила поведения с родной тетей, которая считает тебя мошенницей»?

– Завтра прибудет нотариус, – негромко сказал Рекстон. – Вполне возможно, что он в курсе ситуации. Он же поможет нам установить личность этой девушки.

– Спасибо, Рекстон, – с облегчением выдохнула пожилая дама. – Вы всегда знаете, что нужно делать. Именно так мы и поступим – подождем нотариуса и все выясним. Завтра будут зачитывать завещание, – объяснила она, повернувшись к Ирис. – Если вы дочь Гвидо, не исключено, что он оставил насчет вас какие-то распоряжения. Он переписал завещание за неделю до своей смерти. А пока… – Она опять заколебалась, не зная, что предпринять, потом ее лицо просветлело, лоб разгладился, и она закончила почти радостно: – А пока мы разместим вас в гостевой комнате! Рекстон, наш дворецкий, вас проводит.

Рекстон кашлянул.

– Что такое, Рекстон?

– В Альсингене есть неплохая гостиница, госпожа Эрколе.

Пожилая дама немного подумала и решительно мотнула головой.

– Нет, Рекстон, девушка должна провести эту ночь здесь. Представьте, вдруг она и правда дочь Гвидо? Что скажут соседи и знакомые, когда узнают, что мы выставили ее?

– Простите, об этом я не подумал. Но, если мы имеем дело с самозванкой, ее пребывание под этой крышей может доставить неприятности.

Терпение Ирис лопнуло.

– Вот что, Рекстон или как вас там! Буду весьма признательна, если вы станете держать свое ценное мнение при себе! Еще раз повторю: я не мошенница! И я не собираюсь слушать, как вы меня оскорбляете, поэтому немедленно возвращаюсь в столицу! С меня хватит!

Она схватила чемодан, но госпожа Эрколе вцепилась в ее рукав с неожиданной силой.

– Пожалуйста, простите нас! Мы в растерянности после недавней утраты. Вы должны остаться здесь, прошу, будьте нашей гостьей! Рекстон, велите горничной приготовить комнату и проводите туда госпожу Диль. Ирис… вы позволите называть вас так? Как только освежитесь, вам подадут чай и ужин в столовой. Мне бы хотелось поговорить с вами, если вы не слишком устали…

Ирис молчала. «Дурочка, соглашайся!» – шепнул в голове голосок Клодины.

– Хорошо, – нехотя отозвалась Ирис.

Пожилая дама с облегчением кивнула.

– Прошу, следуйте за мной, – с ледяной учтивостью пригласил девушку Рекстон и взял чемодан.

Ирис скорчила гримасу ему в спину и пошла следом.

Однако, этот дворецкий – с гонором! Отвратительный тип! Знает она их породу: слуги при важных господах, прикормленные и напыщенные, избалованные непыльной работенкой, за свое теплое место держатся крепко, честных трудяг за людей не считают, хозяевами крутят как хотят. Неприязнь к дворецкому росла с каждой секундой.

Рекстон поднялся на второй этаж. По пути Ирис с любопытством вертела головой. Ей нечасто доводилось бывать в подобных особняках, но она отметила, что обстановка, хоть и элегантная, не поражает роскошью. Мебель добротная, старинная, но неплохо бы отдать ее реставратору. Деревянные панели на стенах исцарапаны, ковры на лестницах – потертые, в люстре не хватает стекляшек, отчего она выглядит как человек c выбитым зубом. И все же дом отличается продуманным уютом, который создавался не одно десятилетие. Все сверкает чистотой, пахнет воском и лавандой, как в ее мечтах. Полы приятно поскрипывают под ногами, узор на обоях сдержанно поблескивает, в его завитках угадываются роскошные цветы. Живых цветов тоже хватало с избытком. Дом украсили траурными гвоздиками, но они источали аромат свежести и радости.

– Вот ваша комната.

Рекстон остановился у двери в конце коридора и распахнул ее. Вошел внутрь, дернул за сонетку. Тут же явилась опрятная горничная.

– Адель, у нас гостья, – растопите камин и смените белье. Госпожа Диль, вы можете подождать в гостиной, пока вашу комнату приведут в порядок, – предложил Рекстон с едва заметной презрительной ноткой.

Он прекрасно умел управлять своим звучным голосом. Говорил вежливо, не придраться, но его интонация передавала миллион оттенков. И ни один из этих оттенков не льстил Ирис.

– Я не помешаю горничной. Да и камин сама могу разжечь. И постель перестелить.

Горничная фыркнула. Взгляд дворецкого определенно стал презрительным.

– У нас не принято заставлять гостей заниматься домашними хлопотами, – произнес он с обманчивой мягкостью.

– Ну ладно. Спасибо, – пожала плечами Ирис и протянула руку к чемодану, который все еще держал Рекстон.

Дворецкий не отдал его.

– Позвольте узнать, что в вашем чемодане, госпожа Диль. Он очень тяжелый. Его вес не соответствует размерам, учитывая, что там ваша одежда.

– У вас в доме принято допрашивать гостей о содержимом их багажа? – ехидно осведомилась Ирис. – Если они не отвечают, вы их обыскиваете?

– Вы необычная гостья, госпожа Диль. Моя обязанность – заботиться об обитателях этого дома и их безопасности.

– Думаете, у меня в чемодане бомба?

– Просто ответьте на мой вопрос, госпожа Диль, – угрожающе наклонил голову дворецкий.

– Хорошо. Там куклы.

– Вы продаете кукол?

– Друзей не продают.

– Поясните.

Рекстон был непробиваем.

– Куклы – мой реквизит. Они артисты. Как и я.

Рекстон выслушал ее объяснение, положил чемодан на стол и сделал шаг в сторону.

– Откройте его, пожалуйста, и покажите содержимое.

– Вы раньше не в тюрьме служили?

Рекстон молча нагнулся и щелкнул замками.

– Эй, что вы делаете?! – возмутилась Ирис.

– Поверьте, госпожа Диль, я глубоко стыжусь своего поступка, но вы не оставили мне выбора.

Он откинул крышку и едва заметно вздрогнул. Даже этот ледяной автомат не смог сдержать удивления, когда из чемоданного нутра на него уставились стеклянные глаза. Ирис достала Кло и сунула в нее руки.

– Познакомься, Кло, это Рекстон, идеальный дворецкий и знатный грубиян. У него хватает наглости обыскивать и допрашивать гостей.

Ирис незаметно вдохнула, сжала диафрагму и заговорила, стараясь держать губы неподвижно и направляя звук в сторону. Клодина тут же ожила.

– Ирис, где ты таких находишь – красавчиков с мерзким характером? – капризно протянула Кло.

Ирис щелкнула рычажками, Кло всплеснула ручками, а ее брови сложились трагическим домиком. Горничная ахнула и засмеялась, но тут же осеклась.

– Весьма впечатляюще, госпожа Диль. Вы чревовещательница? – спросил Рекстон, глядя Ирис в глаза.

Это ее удивило. Пожалуй, он был первым человеком, который во время трюка смотрел на нее, а не на Кло. Ирис отлично умела направлять внимание зрителя на куклу, отвлекая от кукловода, но Рекстон видел ее, и только ее. Обмануть такого человека сложно.

– Да, – ответила Ирис нормальным голосом, но часто закивала кукольной головой. – Я артистка.

И не удержалась.

– Она очень талантливая артистка! – воскликнула Кло.

Рекстон реплику куклы оставил без внимания.

– Адель, принесите теплое одеяло, – обратился он к горничной.

Та покорно ушла, но в дверях обернулась, сгорая от любопытства.

Когда Рекстон и Ирис остались одни, дворецкий сбросил маску вежливости. Но не до конца – за годы службы она приросла к его лицу. Однако его тон стал резче, а в выборе слов он и вовсе перестал стесняться.

– Чем вы еще занимаетесь, кроме как дурачите публику, госпожа Диль?

– Ирис, дай ему пощечину! – драматически потребовала Кло. – Такое нельзя спускать!

– Будьте добры, положите куклу и ответьте на мои вопросы без шутовства.

Ирис не послушалась, но к голосу Кло больше не прибегала.

– Я отвечу на ваши вопросы, если вы будете задавать их правильно. А может, и не отвечу.