– С какой целью вы приехали к барону? Вы услышали о его смерти и решили провернуть мошенническую схему? Хотите задурить госпоже Эрколе голову и заставить ее раскошелиться? У вас это не пройдет. Я готов сам отвезти вас в Шваленберг, если вы согласитесь тихо исчезнуть прямо сейчас.

– Пошел ты к черту, Рекстон! – дерзко пропищала кукла.

– Ой, простите, – мило улыбнулась Ирис. – Кло дурно воспитана и говорит то, что думает.

– Хорошо, госпожа Диль, подождем до завтра. Потом пеняйте на себя.

Дворецкий вежливо кивнул и пошел к двери. Кло ожила, приложила к губкам пальчики и залихватски свистнула.

– Эй, Рекстон! – окликнула его Ирис голосом Кло. – А ты извинишься перед Ирис, когда нотариус подтвердит ее личность?

Рекстон повернулся, смерил Ирис взглядом, но ответил Клодине с великолепной учтивостью:

– Безусловно, барышня-кукла. В этом случае я готов признать свою неправоту и принести извинения. Однако, боюсь, у твоей хозяйки ничего не выйдет, что бы она ни задумала.

Глава 3
Новые родственники

Закрывшись в комнате, Ирис уселась на кровать и крепко выругалась, предварительно зажав Клодине уши. Каков наглец этот Рекстон! Что он себе позволяет?! Не дворецкий, а Цербер! Так рьяно охраняет интересы хозяйки, что готов вытолкать гостью взашей! Образцовый слуга? Надменный холуй, вот он кто!

Ирис презрительно фыркнула, вспомнив невозмутимое красивое лицо Рекстона. Отчего-то больше всего ее раздражала не вежливая, отточенная грубость дворецкого, а именно его идеальность. Форма с иголочки, ни пятнышка, ни морщинки на дорогой ткани. Фигура атлета, внешность киноактера, которому достаются роли роковых соблазнителей и блистательных злодеев. И пахнет от него идеально – свежевыглаженным хлопком и цитрусовым одеколоном. Его как будто на фабрике сделали, честное слово. Не может быть, чтобы у Рекстона не было недостатков. Наверняка он храпит, с хрюканьем и присвистом. Или имеет какой-нибудь тайный мерзкий грешок.

Ирис чувствовала себя подавленной. Ей нужно было спустить пар на ком-нибудь, хотя бы мысленно, и дворецкий стал для этого подходящей кандидатурой.

В комнату постучалась Адель с постельным бельем. Она рассказала Ирис, где найти ванную, и предложила помочь разобрать чемодан. Ирис отказалась. У нее никогда в жизни не было прислуги, поэтому в присутствии горничной ее охватывала неловкость.

Девушка быстро привела себя в порядок и отправилась ужинать. В столовую она вошла со священным трепетом – более гостеприимной комнаты она отродясь не видела. Лепнина на стенах, мебель светлого дерева, голубая скатерть на столе. Окна выходят на восток – значит, по утрам здесь солнечно. Но сейчас снаружи висела бархатная темнота – не зловещая, как на столичных окраинах, а уютная.

Хотелось бы оказаться здесь при других обстоятельствах… Ирис стало горько оттого, что она так и не встретилась с хозяином «Черного дуба». Барон хотел увидеть ее, но его мечты не сбылись, их оборвала смерть. Теперь Ирис была незваной гостьей в его доме, и никто ей не был рад.

Впрочем, госпожа Эрколе встретила ее сердечной улыбкой.

– Простите, ужин скромный – у меня совсем нет аппетита после того, как мой брат…

Она приложила платок к глазам. Ирис промолчала – нужных слов не нашлось.

За ужином прислуживал дворецкий. Ирис вздрагивала каждый раз, когда он возникал за ее стулом и его рука с длинными пальцами и крепким запястьем ставила перед ней тарелку. Рекстон двигался бесшумно. Черный костюм сидел на нем как вторая кожа, дворецкого словно облили темнотой. Когда его услуги не требовались, он отступал в угол и сливался с тенью. Он и сам походил на тень, но в то же время его присутствие невозможно было оставить без внимания.

Несмотря на роль слуги, Рекстон казался подлинным хозяином дома. Было очевидно, что госпожа Эрколе привыкла полагаться на него во всем. Она говорила с дворецким уважительно и часто ловила его взгляд, как будто ожидая подсказки. Рекстон был не только ее верным слугой, но и союзником и опорой.

Как же Ирис не хватало Клодины за столом! Но она рассудила, что не стоит шокировать новую родственницу привычкой ужинать в компании куклы.

«Скромный» ужин состоял из нескольких холодных закусок и запеченной форели под сливочно-лимонным соусом. Госпожа Эрколе клевала как птичка, но держалась столь изящно, что хоть картину с нее пиши. А вот Ирис стоило больших усилий не набивать полный рот – так все было вкусно.

Они с отцом не голодали, но питались однообразно и в основном трактирными блюдами – готовить порой было просто негде. Изысканный обед на керосинке в ночлежке не сварганишь, будь ты хоть трижды искусным поваром.

Приборов перед ней положили слишком много, для каждого блюда полагалась своя вилка или ложка. Ирис не разбиралась в тонком этикете, поэтому брала тот прибор, который казался удобнее. Пару раз наверняка ошиблась, но понадеялась, что тетя не станет думать о ней хуже из-за пустяковой оплошности.

А что о ней думает дворецкий, ее ни капли не интересовало. Не его ума дело о гостях судить.

– Сейчас подадут чай, и мы всласть поговорим, – слабо улыбнулась госпожа Эрколе.

Рекстон принес поднос и выставил на стол… паровоз. Странная медная штука имела колеса, две трубы, из которых поднимался пар, угольный ящик и несколько датчиков и манометров. К передней части паровоза был приварен краник. Брови Ирис полезли на лоб.

– Это самонагревающийся чайник, – пояснила госпожа Эрколе, страдальчески морщась. – Внутри кипяток, заварка и угли. Его сделал мой брат. У Гвидо было хобби мастерить необычные вещи.

– Увлекательное занятие! – одобрила Ирис.

Барон с Финеасом (ее настоящим отцом) нашли бы общий язык. Да и сама Ирис любила помогать отцу и копаться в шарнирах кукол.

– Занятие увлекательное, но далеко не безобидное, – вздохнула госпожа Эрколе. – Гвидо взялся механизировать усадьбу. У нас есть самоскладывающиеся стулья, будильник с сюрпризом и туфли с лезвиями, чтобы подравнивать траву во время прогулки. Изобретательская жилка Гвидо не давала ему покоя. Один лишь Рекстон и мог урезонить его. Например, Гвидо изготовил приспособление для снятия обуви. Рычаги крепко обхватывают ногу и при этом чуть ее не отрывают. Рекстон сумел убедить Гвидо не предлагать свое изобретение гостям, пока он его не доработает, иначе мы разоримся на протезах для знакомых. В доме постоянно что-то грохотало, взрывалось… Но теперь нам будет этого не хватать. – Она опять тяжко вздохнула. – Мой брат был необычным человеком. Жаль, что вам не довелось познакомиться с ним.

Рекстон принес ореховый кекс и двинулся к выходу, но пожилая дама окликнула его:

– Рекстон, присоединяйтесь к нам! Садитесь. Займите место Гвидо.

Дворецкий беспокойно повел плечами.

– Госпожа Эрколе, простите, но…

– Забудем на этот вечер разницу в нашем положении, – решительно заявила его хозяйка. – Знаю, вам, как и мне, хочется больше узнать о госпоже Диль – так садитесь же и разлейте чай.

Рекстон молча повиновался, хотя было видно, что он не рад приглашению и чувствует себя не в своей тарелке. Где это слыхано, чтобы дворецкий занимал место покойного хозяина дома?!

Ирис прекрасно поняла истинную причину приглашения. Госпожа Эрколе хотела, чтобы Рекстон стал свидетелем их разговора. Раз она привыкла во всем полагаться на дворецкого, ей нужно знать его мнение насчет Ирис. Она не сомневалась, что ничем хорошим этот разговор не закончится, и внутренне собиралась перед битвой.

После того как Рекcтон сервировал чай и занял место во главе стола, в комнате повисло молчание. Хозяйка намеревалась начать допрос, но не знала, как приступить к нему поделикатнее. Она неуверенно глянула на дворецкого, тот ободряюще кивнул. Ирис перехватила инициативу и заговорила первой:

– Тут так тихо и уютно… Должно быть, славно иметь дом за городом.

– А у вас дом в Сен-Лютерне? С кем вы живете?

– Живу с отцом… с мужем моей матери, – поправилась она. – Я всегда считала его родным. Раньше он занимался наукой, был профессором математики.

– О! – уважительно воскликнула тетя Грета. – А вы чем занимаетесь?

– Я уличная артистка.

У тети Греты вытянулось лицо.

– О… – обескураженно вырвалось у нее.

Госпожа Эрколе очень любила это междометие и выражала им множество чувств.

– Простите… в каком смысле «уличная»?

– В прямом. Даю спектакли на улицах. Иногда в мюзик-холлах и тавернах.

Энтузиазм покидал тетю Грету со скоростью воздуха из проколотого мяча. Она сдувалась с каждым новым ответом Ирис.

– И какого рода спектакли вы даете?

– Госпожа Диль – кукловод. Она дает спектакли детям, – сказал Рекстон и послал Ирис многозначительный взгляд.

Ирис поняла, что не стоит шокировать пожилую даму.

– Вы развлекаете детишек! Как это мило! – выдохнула тетя Грета с облегчением и неуверенно добавила: – Но вы упомянули мюзик-холлы. Разве туда пускают детей?

– Да, там проводят специальные детские дни с клоунами и викторинами, – скрывая раздражение ответила Ирис.

Рекстон одобрительно кивнул.

– Пожалуйста, расскажите о вашей жизни, – попросила госпожа Эрколе.

И Ирис рассказала, почти правдиво. Объяснила, что профессор Диль прекратил занятия наукой по состоянию здоровья. Обошла молчанием тяготы артистической карьеры, про Картавого Рикардо тоже не упомянула. Тетя Грета осталась довольна, по крайней мере, ее голос не утратил дружелюбия.

А вот Рекстон оказался не столь наивен. Он умел читать между строк и понимал недоговоренное. Его взгляд становился все более острым, в них появился недобрый блеск. Видимо, он считал, что Ирис врет как дышит и мысленно продолжал обвинять ее во всех грехах. Чопорному дворецкому не хотелось видеть среди родственниц его титулованного хозяина уличную артистку. Наверняка в его понимании она стояла на одной доске с шарлатанами, карманниками и ночными девушками.

Странная мысль посетила Ирис: они с Рекстоном похожи. Он такой же кукловод, как и она сама. К нему тянутся все ниточки в этом доме. Тетя Грета – его марионетка. Не исключено, что и барон находился под его влиянием. И если Ирис желает остаться в усадьбе, ей нужно заручиться симпатией дворецкого, а не его хозяйки. Но между ними уже вспыхнула искра вражды, и погасить ее будет непросто.

– Какая насыщенная у вас жизнь! – заметила тета Грета. – Вы многое умеете. Вы, должно быть, Одаренная?

– Нет, я не Одаренная, – удивилась Ирис. – С чего вы взяли?

– Ну, я предположила, что вы унаследовали дар отца. – Госпожа Эрколе осторожно поставила чашку на стол. – Барон был Одаренным. Часто бывает, что дети получают дар их родителей.

Ирис затаила дыхание, переваривая новую информацию. Вот как! Ее родной отец обладал сверхъестественными талантами! А она ничего об этом не знала…

Впрочем, какая разница? Ей-то этот талант все равно не достался.

– В двенадцать лет меня, как и прочих детей, проверяли на наличие дара, но ничего не обнаружили. Я самая обычная девушка.

– Ну, это не страшно, – успокоила ее госпожа Эрколе. – У меня тоже дара нет, и я, признаться, этому рада – меньше соблазнов, и передо мной не стоял выбор пути. Мой брат не стал развивать свой дар и в Академии не учился. У аристократов это не принято, да и в дни нашей молодости на Одаренных смотрели косо. Считалось скандальным уметь, например, вызывать дождь, разжигать костер без спичек или наводить морок. Многие до сих пор считают это проклятием.

– А что умел барон?

– Поскольку в Академии он не учился, его склонности не были определены. Он считал себя электромансером – ему порой удавались фокусы с электричеством. А еще он говорил, что, когда его осеняет идея нового устройства, он словно видит светящуюся схему и сразу знает, что нужно делать, чтобы она заработала.

– Среди Одаренных есть репликаторы, мадам, – подал голос Рекстон. – Инженеры-колдуны – так их порой называют.

– Да, возможно, был у Гвидо и такой талант, – тяжко вздохнула госпожа Эрколе.