– Зная о крепости стен Карфагена, сюда приезжают многие люди среднего достатка. Им не хватает средств, чтобы сразу купить себе жилье, но в то же время жалко тратить много денег на поднаем комнат в частных домах. Из-за своих расходов они подолгу не могут накопить на собственное жилье.

– И что ты предлагаешь?

– Доходный дом в три или даже четыре этажа с дешевыми комнатами. Они никогда не будут пустовать! На первом этаже сделаем харчевни, мастерские для починки обуви и одежды, цирюльни, чтобы жильцам дома не надо было никуда ходить – все будет под рукой. Представляешь? Я бы и себе такой дом построил там, где живу, но, боюсь, Зевксис не разрешит, – пошутил Массинисса.

Шеро задумался и потом воодушевленно произнес:

– А ведь это живые и постоянные деньги! Пусть и небольшие с каждого постояльца, но с целого дома может выйти хорошая сумма! К тому же, если они будут на первом этаже питаться, одеваться-обуваться и стричься-бриться, это ж золотой дом получится!

– И доброе дело сделаем – предоставим будущим карфагенянам жилье по доступной цене! – подытожил царевич. – Так у них будет больше оставаться денег, чтобы тратить их на нашем рынке.

– Тогда ты рассчитай все, найди место под наше новое дело и скажи, с кем решать возникающие проблемы. Вложения по деньгам пополам?

– Как всегда!

Договорившись, компаньоны расстались. Массинисса и Оксинта направились в порт.

Данэл стал уговаривать царевича разрешить ему совершить плавание в Испанию или в греческий город-колонию Массалию, что располагался на северном побережье Средиземного моря, рядом с владениями Галлии.

– Я не хочу, чтобы ты рисковал, там же идет война, – возражал Массинисса. – Лучше отправляйся, как всегда, на Восток.

– Хозяин! Сейчас такое время – без риска не обойтись! Те маршруты самые прибыльные, а товары с Востока сейчас не очень востребованы: в Карфагене поумерили свой пыл в угощениях, украшениях и прочих излишествах. Моряки говорят, что эта война ненадолго и одни боги ведают, как она закончится.

– Надо же, а городские глашатаи хвалятся, что Карфаген скоро одержит победу.

– Что им велят, то они и говорят. Они же не видят, сколько наших раненых воинов привозят боевые корабли в военный порт – сотнями, а то и тысячами! И это в основном легкие быстроходные триеры, которым удается проскользнуть мимо римских квинквирем, рыскающих от Сардинии до Сицилии. А сколько кораблей потоплено врагом вместе с экипажами и людьми?..

– Тогда тем более! Зачем тебе испытывать судьбу?

– Римляне не охотятся за торговыми судами.

– Зато пираты охотятся! – вступил в разговор Оксинта. – Я на днях слышал разговор двух капитанов о том, что возле Массалии море буквально кишмя кишит морскими разбойниками. Они под шумок грабят и римлян, и пунийцев, и греков.

Данэл опустил голову:

– В этом месяце мы почти ничего не заработали, и в следующем рейсов тоже не предвидится. Моряки ропщут…

– Подождите день-два, Данэл! Я что-нибудь придумаю! – пообещал Массинисса.

Когда они возвращались домой, царевич все время о чем-то размышлял. Неожиданно по дороге им попалось заведение Чараха. Массинисса довольно давно здесь не был и в этот раз собирался пройти мимо.

Однако хозяин дома утех увидел его в окно, выскочил и закричал на всю улицу:

– Царевич! Ты как сердцем чувствовал, что нужно прийти! У меня есть то, чего ты никогда не видел!

Массинисса огляделся по сторонам, заметил всеобщее внимание зевак и понял, что будет глупо делать вид, что незнаком с Чарахом, и убегать от него.

– Что ж, давай посмотрим, – пробурчал царевич и быстро вошел в двери заведения.

Оксинта последовал за ним.

Чарах незаметно потер руки с довольной улыбкой. Он проводил гостей к одной из комнат, толком не объясняя, кого царевич увидит там. Затем открыл дверь и торжественно произнес:

– Перед тобой девица из Галлии! Редкий экземпляр! Знал бы ты, во сколько она мне обошлась! Привезли из самой Массалии! Зовут Орлэйт.

Массинисса заглянул в комнату и не сдержал возгласа изумления:

– Ого! Я и не знал, что галлы бывают такими большими.

Девица, что стояла внутри у ложа, была одета в пуническую тунику – явно не по размеру. Одежда не скрывала ее сильных рук и длинных крепких ног. Девушка была на полторы головы выше даже Оксинты, не говоря уже про Массиниссу, и гораздо шире его в плечах. У Орлэйт были очень длинные кудрявые рыжие волосы и решительное выражение лица. В руках она держала табурет.

– Кажется, она не настроена делать то, для чего ее привезли, – проговорил царевич.

– Если боишься не справиться, мои люди могут ее связать, – предложил Чарах и взмахом руки подозвал двух своих охранников с мечами.

Оксинта сердито проговорил:

– Ты что, специально ее купил, чтобы подразнить царевича?

Чарах сделал невинное лицо:

– Что ты?! Я лишь пытался ему угодить! Ведь он сам давно просил кого-то поэкзотичнее.

Массинисса, раздумывая, оглядывал высоченную заморскую девицу.

Вдруг она с грубым акцентом произнесла по-гречески:

– Если… у меня… быть меч… Вы бы… все… мертвы! А кто меня… победить… я его!

Чарах расхохотался, а царевич, внимательно смотревший в ее лицо, вдруг удивился: галльская девушка состроила такую недовольную мордашку, что очень напомнила ему сердитую Софонибу, к которой он так до сих пор и не остыл. Решение пришло мгновенно.

Он вытащил меч из ножен одного их охранников Чараха и рукоятью вперед кинул его девице. Орлэйт ловко поймала его на лету, обрадованно улыбнулась и играючи сделала несколько фехтовальных движений. Чувствовалось, что с оружием она хорошо знакома. Массинисса тоже достал меч и шагнул в комнату. Оксинта сунулся было за ним, но царевич вытолкал его обратно и столом, стоявшим в комнате, забаррикадировал дверь.

Телохранитель несколько раз стукнул кулаком в запертую дверь, а затем зло крикнул Чараху:

– Если с царевичем что-то случится, я тебя убью! И твоя охрана тебе не поможет!

– А я при чем? Он же сам… – стал оправдываться хозяин дома утех, сделав на всякий случай несколько шагов за спины своих охранников.

Тем временем в маленькой комнатке зазвенели клинки мечей. Массинисса быстро понял, что Орлэйт сражается совсем в иной манере, чем он привык: не по-нумидийски и не по-разбойничьи. К тому же комнатка была невелика, и за счет длинных рук у воительницы было преимущество. Она вскоре загнала его в угол и, судя по решительности, явно намеревалась убить. Тогда царевич, вспомнив науку борьбы от Бодешмуна, ловко и быстро перекатился из угла в сторону, оказался за спиной девушки, ударом под колени сбил ее с ног и, приставив меч к горлу, заставил лечь.

– Ты… неправильно… сражаться! – возмущенно вскричала она.

– И все же я победил, – по-гречески ответил царевич.

Воительница отбросила меч и больше не сопротивлялась.

Оксинта, вслушивавшийся в происходящее за дверью, уловил громкое сопение царевича и грубоватые вскрики галльской воительницы, вытер пот со лба и снова глянул на Чараха.

– Повезло тебе сегодня!

Массинисса, возлегая на ложе, поглаживал рыжие длинные кудри Орлэйт. Она рассказала ему свою нехитрую историю. Орлэйт тказалась выходить замуж за вождя одного из племен. Оскобленный жених разгромил ее селение, убил родных, взял девушку силой и сделал не женой, а наложницей. В одну из ночей Орлэйт придушила его, а сама сбежала. Надеялась добраться до соседнего селения, где жили родичи. Вот только по дороге попалась торговцам рабами из Массалии. Они обманом заманили ее в свой лагерь, подпоили сонным зельем. Очнулась уже на корабле, который привез ее в Карфаген.

– Тебе есть куда вернуться?

– Да… Но разве меня… отпустить?

– Я выкуплю тебя! – пообещал царевич.

– Но… почему? Я тебе… понравиться?

– Конечно! Мне еще ни разу не доводилось завоевывать женщин с оружием в руках, – пошутил он.

Когда Массинисса вышел от Орлэйт, то достал кошель. Чарах с готовностью назвал сумму оплаты за ночь, однако царевич высыпал ему в подставленные ладони все свои деньги.

– Я покупаю ее!

– Неужели так понравилась? – недоверчиво спросил хозяин дома утех.

– Ей не место в твоем заведении! Для твоего же блага! Твое счастье, что ее первым клиентом стал я, иначе когда-нибудь кого-нибудь она бы здесь точно убила. Тебе это надо?

Чарах отрицательно помотал головой.

– Купи ей приличной еды, нормальную одежду и обувь! – велел царевич. – И помни: я оставил ей меч твоего охранника! Не вздумай хитрить!

– Что ты?! А сколько мне ее держать?

– До утра. Завтра она отправится в Массалию.

– Царевич, послушай, – быстро что-то прикинув в уме, начал канючить Чарах. – Ты, конечно, дал неплохую сумму, но эта редкая девушка могла бы мне принести гораздо больше денег, если бы я предложил ее кому-то еще из своих постоянных взыскательных клиентов. Может, ты еще что-то добавишь?..

Массинисса, раздраженный жадностью пунийца, зло произнес:

– Что ж… Я могу рассказать Шеро, что ты специально подсунул мне иноземную воительницу, которая могла убить меня – его лучшего компаньона. Думаю, он найдет возможность отблагодарить тебя по-своему. Ты помнишь, как несколько лет назад разорился твой приятель – купец Эшмуназар? Ему пришлось купить у Шеро серебро по той многократно завышенной цене, которую он когда-то выставил мне. И где сейчас уважаемый Эшмуназар? Не хочет ли Чарах составить ему компанию?

– Мы обо всем договорились, царевич! – торопливо проговорил тот, униженно кланяясь.

Когда дверь заведения закрылась за нумидийцами, Чарах прокричал:

– Будь ты проклят! Когда же кто-нибудь тебя убьет, нумидийский выскочка?!

Чуть успокоившись, он велел помощнику сходить на рынок и подобрать Орлэйт что-нибудь из одежды и обуви. Одного из охранников отправил к повару, распорядившись хорошо накормить галльскую девушку. Прикинул в уме – в общем-то и со всеми этими тратами он неплохо за нее получил.

Воинственную девицу ему продали совсем задешево, зная, какой у нее нрав. А Чарах решил унизить Массиниссу, подсунув царевичу эту крупную галльскую невольницу. Если бы царевич отказался от нее, можно было бы пустить слухи о его трусости. Ну, а если бы согласился, глядишь, какой-нибудь скандал получился бы, а может даже, эта самая Орлэйт свернула бы ему шею. Чарах мечтательно прикрыл глаза и, немного помечтав, вздохнул: «Ладно! Получилось как получилось!»

– Как себя чувствует победитель великанши? – с усмешкой поинтересовался Оксинта.

– Обычно. Она просто крупная несчастная девушка. Отправлю ее завтра в Массалию, раз все равно Данэл туда просится.

– Ого, какие жертвы! А может, лучше ее оставить и жениться на ней? С такой царицей тебя все враги будут бояться, не говоря уже о собственных придворных! А когда ты станешь стареньким и немощным, она тебя на руках будет носить, – хитро подмигнул царевичу друг.

– Ну, когда это еще будет? – не обращая внимания на остроты телохранителя, проговорил Массинисса, думая о чем-то своем.

От отца давно не было писем, да и мать не особо баловала его своими посланиями. О событиях, происходящих в родной Массилии, царевич узнавал только от купцов из приходивших в Карфаген караванов. Но торговый люд в основном делился слухами да сплетнями – что из них правда, что ложь, трудно было разобраться.

* * *

В главном храме Цирты вновь встретились Ниптасан и царица Аглаур. За несколько лет их отношения прошли стадии от возвращения прежней юношеской любви и пылкой страсти до охлаждения чувств и исключительно трезвого взаимовыгодного расчета.