Беседы на Соборные послания (страница 2)
Приведем такой образ. Представьте, что в I веке приходит христианин – допустим, из Рима – в Александрийскую общину, его тепло принимают, и он заявляет во всеуслышание: братья, я вот вам один апостольский текст принес, давайте на литургии почитаем. Открывает, начинает читать, например, Евангелие от Петра. Люди слушают, и лица у них меняются. Они не узнают из этого послания тот образ Христа, который знаком им в Церкви. Например, в Евангелии детства от Фомы – в апокрифе, книге, ложно притязающей на право называться священной, – один мальчик разбрызгивает собранную Христом воду, за что Христос проклинает его, и мальчик увядает и умирает. Узнаем ли мы вот такой образ Христа, привычный для нас из Четвероевангелия, из предания Церкви? Нет. Вот по этому духовному принципу, по духовному критерию, Церковь и решала, что канонично, а что нет. Тем более что это времена, еще не столь далекие от жизни апостолов – с их дней до эпохи, когда уже утвердился канон, прошла пара столетий всего, и в принципе было понятно, что читали на протяжении этих лет в той или иной общине.
Написано послание на греческом языке, очень хорошем, классическом. Не нужно удивляться, что Иаков знал греческий – его знали многие образованные люди того времени. Или, может быть, у апостола был секретарь, который перевел все это с еврейского. Когда написано послание, мы в точности не знаем, но нам известно, что Иаков был убит в 64 году (по другой версии, в 62-м) по Рождестве Христовом, а значит, послание написано либо в 50-е, либо, может быть, в самом начале 60-х годов.