Он нагло ухмыляется и выходит из комнаты.

Нет, ну не сволочь ли, а?

Господи!

Голову забираю, чтобы слезы из глаз не вытекали, гримаса боли и отчаяния сама собой появляется.

За что он со мной так? Ну, за что?

Разве я была плохой женой?

Разве я в свои сорок два дурно выгляжу? Не слежу за собой? За домом?

За что это всё мне, а?

Почему?

Слышу какой-то шум в коридоре. Непонятный шум. Как будто… Это что, колеса чемодана?

– Заходи, Настенька, располагайся.

Настенька?

Глава 3

Сюрприз моему мужу удался.

Он что же, реально посчитал, что я вот так сразу встану и уйду?

Нет, конечно!

Хитрый лис!

Он понимал, что я не уйду!

Решил меня вытравить с помощью своей шалавы?

Дустом, значит, да?

Как вшей травят?

Ох, нет, мой дорогой Кирилл Сергеевич, хрен ты угадал! Никуда я отсюда не сдвинусь!

– Настенька? Добрый вечер. Проходите, располагайтесь!

Стоит, смотрит с вызовом.

Симпатичная. Блондинка. Ненатуральная, конечно. Глаза большие, губки пухлые. Но на шалаву вроде не похожа. Лет-то ей сколько, интересно? Я бы не сказала, что она прям совсем молодая. Ну… двадцать шесть? Двадцать семь?

Моему-то уже сорок пять. Сколько, получается, разница? Восемнадцать лет? Больше?

Что ж…

– Геля, мы с Настей будем в нашей спальне.

– Неужели? А что, вы уже там были? – усмехаюсь, продолжая разглядывать любовницу мужа.

Фигура ничего, стройная, но плосковата. Ноги не очень длинные, таз низкий, грудь зато большая. Интересно, своя?

Сейчас у молодых ведь сплошь и рядом пластика. Это мы в наше время даже подумать о таком не могли, а они могут.

Может, это и неплохо, что современные девушки, женщины, имеют такие возможности, которых не имели мы.

Но зачем же спать с женатиками, а?

– А если и были, Геля? Какая разница теперь?

– Да и правда, никакой. Только… в моей спальне буду спать я! А вы… – Снова окидываю Настеньку взглядом. Потом перевожу на Кирюшу. – А вы можете разместиться тут, в гостиной.

Говорю и ухожу в спальню. И дверь на ключ закрываю, прислоняясь к ней.

Господи, какой же кошмар!

Я не успела оправиться от новости об измене, а муж приводит в дом свою пассию!

Вообще, интересно, откуда они вот такие вылезают, а?

Почему считают, что им можно с женатыми?

Почему вообще женщины считают, что с женатыми можно?

Нет, я всё понимаю. Любовь!

Вот прям любовная любовь! С первого сглазу, то есть взгляду.

Ты провалилась в его глаза, как в канализационный люк, ты умираешь от желания обменяться с ним бактериями в поцелуе и ДНК в соитии! Да?

Господи, какая жесть…

Ладно, допустим.

Я влюбилась в женатого – тьфу-тьфу, трижды через левое плечо! Постучать по дереву и перекреститься!

Влюбилась в женатого. А он в меня.

Так, нет, это как в детстве – на себе лучше не показывать.

Допустим, абстрактная девушка, женщина, влюбилась в мужчину женатого, семейного, с детьми. Дом – полная чаша. А он… Он пусть внезапно тоже почувствовал к ней влечение, тягу, страсть. Любофф.

Допустим!

Если у них реально чувства? Если это любовь? Настоящая! Как у Ромео и Джульетты, как у Отелло и Дездемоны, как у Гамлета и Офелии?

Они все плохо кончили, конечно, но не суть.

Допустим! Любовь!

Что делать?

А я вам скажу, что делать!

Сначала мужчина должен развестись с женой!

До того, как начал отношения! До того, как лег в постель с другой!

Развестись, чтобы быть свободным!

А свободен – любись сколько хочешь, как хочешь и с кем хочешь! Но помни о законах!

Любить – не преступление.

Любить – не подлость!

Подлость – врать!

Трахать за спиной молодуху – подлость.

Подлость – выкидывать из жизни женщину, с которой двадцать лет прожил, двоих детей нажил, и которая тебе эти двадцать лет отдала!

Но я этого так не оставлю.

Пусть не надеются!

В дверь стучат, вздрагиваю, потому что опираюсь на нее.

– Геля, открой! Ангелина!

– Что надо?

– Открой, говорю!

– Отвали, Воробьев!

– Не строй из себя гордую дуру, Геля! Открой. Дай нам постельное! Простыню, наволочки, пододеяльник! И подушки с одеялом. И вещи мои домашние.

Постельное? Еще и подушки с одеялом? Шмотки?

А из белья вам ничего не надо? Ой, упс, как раз надо!

Ну, получите!

Стаскиваю с нашей кровати грязное белье. Спать на нем сама не смогу – потому что буду думать – вдруг они тут кувыркались, пока я в город в ателье моталась и сидела там до полночи?

Заворачиваю старые подушки, которые в шкафу на антресолях. Пледы. Всё это я приготовила, чтобы отнести в пункт приема вещей Б/У.

Ну, пусть мой Б/У муж теперь спит на этом со своей… обновкой!

Открываю дверь и пихаю всё это в руки слегка обалдевшего мужа.

– Спокойной ночи, сладких снов!

Хотя до ночи еще ого-го.

И я, вообще-то, ужинать собиралась.

Но я-то поужинаю, а вот эти…

Смотрю на себя в зеркало – воинственная, как валькирия. Отлично.

И злая как собака. Тоже ничего.

Выхожу из спальни, запирая дверь на ключ. Демонстративно.

Глава 4

Прохожу мимо ошарашенных мужа и любовницы на кухню.

Тоже дверь запираю. На щеколду.

Как хорошо, когда на дверях замки!

Не то чтобы мы часто друг от друга закрывались, но всё-таки.

Спальня – понятно.

Там ключ еще с тех пор, когда сын был маленький.

Как-то он забежал к нам ночью, в самый неподходящий момент. Кирюша как раз на мне трудился. Было неприятно.

А потом и стыдно, когда сын выдал, что видел, как папа маму давит, чтобы она быстрее уснула. Воспиталка, приятельница моя, зараза такая, потом каждый раз, глядя на меня ржала и спрашивала рецептик, как так давить, чтобы быстрее заснуть.

Как же я ругалась на Воробьева за то, что он ничего умнее не придумал, чтобы объяснить сыну, почему на мне лежал!

– А что бы я сказал? Что мы рост измеряли? Или прочность кровати? Или играли в царя горы?

– Ты мог сказать ему, что это военная тайна! То, что мы делали. И всё!

– Военная, блин, тайна… Теперь у меня вообще не встанет.

– Ну и не надо, лейтенантов в полку полно.

– Что ты сказала?

Кирилл всегда жутко бесился, если я упоминала количество мужского пола вокруг.

Ревновал.

Охранял меня как коршун, когда в Доме Офицеров устраивали какие-то мероприятия.

А я ведь даже как-то выступала! Пела. И в хоре самодеятельном, и сама, как солистка.

Старые песни о главном. Все мне аплодировали, потом столько комплиментов было.

А Кирилл зубами скрипел. Готов был в драку!

А теперь что?

Он что, думает, теперь я старая и никому не нужна?

Достаю из холодильника рыбку красную – сама солила. Рецептик самый простой, столовая ложка сахара и две ложки крупной соли. Перемешать, намазать этим составом рыбку – лучше с костями, так будет вкуснее, положить в плошку, накрыть, на ночь можно в холодильник, утром готово.

Да, всё просто, но у меня получается очень вкусно, Кирюша любил именно мою.

Кирюша…

Соленое на ночь, конечно, мне нежелательно. Но я хочу.

И бутерброд хочу. Мажу батон сливочным маслом, сверху рыба.

А ведь я ужин приготовила нормальный. Курицу запекла с картошкой.

Не хочу.

Не полезет.

А бутерброд с рыбой – полезет.

И чай с конфетами.

Залезаю на табуретку, приставленную к кухонному гарнитуру, шарю рукой на самом верху шкафчика. Есть!

Любимый грильяж

Не то чтобы я его прячу…

Прячу! Если оставить, Кирилл и Максим всё быстро съедят.

А им не полезно. У обоих зубы плохие.

А у меня зубки хорошие.

Еще бутерброд. Ем, запиваю чаем, листаю ленту.

Что делать?

Что?

Меня просто бомбит. Сейчас уже тихо, но бомбит.

Как он сказал? Ты уходишь?

Вот так просто двадцать лет псу под хвост? Ни жилья, которое можно поделить, ни каких-то других ценностей.

Машина! Моя! Черт, куплена в браке!

То есть, по идее, мой драгоценный Кирюша может на нее претендовать?

Я еще не весь кредит выплатила…

Это что, получается, делить? Я тратилась, я проценты переплачивала, а ему всё вот так, на блюдечке?

Мне нужен юрист.

Причем мне нужен какой-то военный юрист.

Потому что не может быть такого, что у меня нет никаких прав!

Да, Кирилл служил Отечеству. А я разве не служила? Ведь военный сертификат на семью дают? Если я не ошибаюсь, то размер выплаты, то есть сумма, которая дается с сертификатом, зависит от состава семьи.

Если Кирилл меня и детей бросает, то сколько он получит?

Или он…

Что, если он захочет детей отобрать?

Нет, с дочкой, с Ксюшей всё понятно, она уже совершеннолетняя и сама будет решать.

А вот сын?

Голова кругом.

И злость опять.

Доревновался, да?

Столько лет орал, когда на меня мужчины, проходящие просто мимоходом, смотрели! Сразу – он на тебя пялится, я ему втащу!

А сам?

Не побоялся, что я втащу его этой… Настеньке?

Глава 5

Допиваю чай, наливаю еще. Грильяж грызу и думаю, думаю…

Что мне делать? Что?

Повезло, что лето, сын в лагере, дочь у подруги в городе – там родители, так что я спокойна за нее.

Но дальше-то что?

Сын вернется через две недели, дочь, может, уже завтра приедет. Нам куда деваться-то?

Ладно, Ксюшка учится, в нашем Салдинске медицинский колледж, она решила туда, потом будет в институт пробовать. Общежитие ей дадут, там вроде можно договориться.

А я-то с сыном?

К матери ехать?

Мама живет в Новгороде. Квартира у нее там на самом деле приличная. Но она не одна, с ней мужчина. Папу мама похоронила восемь лет назад. Но одна долго не была. Тут же нарисовался одноклассник, который ее всю жизнь ждал. Теперь живут вместе. Наслаждаются жизнью.

Свалиться к ним с двумя детьми? Это, конечно, мой Воробьев шикарно придумал.

Что ж он не предложил к его маменьке переехать? Она ведь тут поближе живет! И тоже трешка! Правда, там еще Кирюшин брат, Антоша, великовозрастный, ни жены, ни детей, ни работы. Маменька постаралась. Сначала мальчика всё жалела – он у нее поздний, на десять лет Кирилла младше, потом все девочки были проститутки и шалавы, куда такую нашему сыночке-корзиночке? А потом мальчик стал весить сто пятьдесят, и ему уже самому ничего не надо. Только любит всех жизни учить, хотя сам ничего из себя не представляет. Последний раз начал высмеивать Кирилла за то, что тот в свои сорок плюс еще не генерал! Я не выдержала и сказала:

– Зато Кирилл в свои сорок плюс свой член видит, и он у него работает, а ты в свои тридцать забыл, как он выглядит, из-под пуза не видать!

Ох и скандал был! Кирилл тогда в итоге на меня тоже сорвался, мол, я не должна была брата оскорблять. После этого оскорбилась уже я и не разговаривала с мужем месяц. Не стоило и начинать.

Нет, ясно, сваливаться на голову родне – не вариант.

Снимать квартиру в Салдинске?

Это выход. Вот только я еще на хорошую прибыль со своим ателье не вышла. Только-только начинаю сводить дебет с кредитом. Если сейчас я выну из бизнеса как минимум тысяч пятьдесят – за аренду, залог, риэлтеру – что мне останется? И платить надо каждый месяц. А у меня двое детей, которые тоже кушать хотят. И одеться. Ксюшу я работать не заставлю – ей нужно учиться, хотя она иногда подрабатывает, конечно, уколы колет, капельницы ставит. Но это так, на личные расходы.

Разумеется, если бы у меня не было выбора – я бы сейчас уже начала собирать чемодан.

Но выбор есть.

И выбор.

И чувство справедливости.

Хоть эта квартира и служебная, но она моя! Я ее заслужила! И дети мои заслужили!