Секретарь для лорда ректора – 2 (страница 10)
– Я полагаю, что у семьи Таринис появились серьезные недоброжелатели, готовые действовать из тени, – холодно констатировал Эол. – Это меня устраивает.
Уши зачесались еще сильнее, и я, не удержавшись, сунула под край чепца кончик пера и провела там, где зудело. Уф!
Нарушила торжественную воинственность момента, конечно, но, к счастью, только для себя.
Ситуация с попечителями не была мне особо понятна. Старый состав, новый… в основном, как понимаю, это все часть большой картины, центр которой лежит в столице, в высшем обществе. Которое активно делит сферы влияния.
Но это совсем не моя проблема. К счастью.
Эол тем же ровным, деловым тоном продолжил:
– Теперь перейдем к текущим вопросам. Начнем с бюджетных заявок факультетов на следующий квартал. Профессор Эйдан, что вы хотели сказать по поводу сметы для вашего факультета?
Следующие полчаса я старательно конспектировала дискуссию о распределении бюджетов, закупках магических реактивов и графике ремонтов.
Обсуждение бюджетных вопросов подходило к концу, когда Эол отложил последнюю папку.
– И в заключение. Ситуация с гидрами. Парк и прилегающая территория проверены повторно, следов других кладок или взрослых особей не обнаружено. Я считаю инцидент исчерпанным.
На лице Арнака Гора появилось редкое выражение – почти улыбка. Хант Урвис, напротив, не изменился в лице.
– В связи с этим, – продолжил Эол, – я рассматриваю вопрос о снятии комендантского часа для студентов.
И тут Урвис, молчавший до этого, как каменное изваяние, медленно поднял голову.
– Не рекомендую, ваша светлость.
Все взгляды обратились к нему.
– Объясните, – ровным тоном потребовал Эол.
– Комендантский час создает контролируемую среду. – Голос Урвиса был глух и монотонен. – Ночью на территории присутствуют только дежурные патрули и персонал. Любое движение легко отслеживается и идентифицируется. Любой посторонний будет замечен мгновенно. Студенты же… создают статистический шум. Они мешают работе.
Статистический шум ему… вот все же профдеформацию иногда не видно внешне, но стоит человеку открыть рот, как она становится очевидна.
А еще я неприятно поразилась тому, что территория, оказывается, со всех сторон контролируется, а я и не в курсе.
Даже в виде филены никого не замечала, пока шастала на подзарядку! Ни шороха, ни взгляда из темноты. Значит, наблюдатели были настолько хороши, что оставались невидимы даже для меня?
Не то чтобы у меня такая насмотренность, чтобы я шпионов замечала за километр, но все же звериное чутье не человеческое…
Эол внимательно смотрел на Урвиса, его пальцы медленно постукивали по столу.
– Ваша позиция понятна, Хант. Но мы не можем вечно держать академию на военном положении. Я принимаю это к сведению. Окончательное решение объявлю завтра. На этом все.
Проректоры стали подниматься, и Эйдан встал одним из первых. Пока Хант Урвис что-то настойчиво говорил Эолу, а Арнак Гор с грохотом отодвигал стул, профессор нечистеведения направился к выходу. И его путь лежал мимо моего стола.
Я с любопытством смотрела на декана, и он отвечал мне тем же.
– Доброе утро, мисс Касиопис, – вполне светским тоном поздоровался Кайшер.
– Здравствуйте, профессор Эйдан, – в том же тоне ответила я.
– Вас ждать в четверг на факультативе? Если нужно, я могу занять вам место в первом ряду.
Я мигом представила, как в мой затылок вопьются взгляды всех студентов (а точнее, фанатеющих по змею студенток) в аудитории, и торопливо помотала головой:
– Нет-нет, мне очень комфортно на задних рядах!
– Хорошо. – Он склонил голову. – Тогда до встречи. И советую проявить… некоторое любопытство.
И перед тем как уйти, он оставил на краю стола, поверх моих бумаг, небольшой, потрепанный кожаный футляр.
Любопытство я проявила немедля! Внутри лежала стопка листов, исписанных аккуратным, убористым почерком. На верхнем из них красовалась простая, почти детская схема: контур фигуры, похожей на мою, с несколькими светящимися точками и линиями, соединяющими их. Стрелки показывали, как энергия должна течь, сжиматься, собираться в узел. Рядом с одной из точек – понятный даже мне рисунок: сжатый кулак. С другой – раскрытая ладонь.
И приписка внизу: «До пятницы стоит немного потренироваться».
Вот оно. Его предложение, его «ухаживания». Не цветы и конфеты, а бесценные знания, от которых невозможно отказаться.
Преисполнившись некоторым уважением к оригинальности подхода ламира, я быстро убрала футляр в свою сумку. А после сложила в папку все, что использовала для стенографии, поменяла в писчем артефакте цвет пера на белый. Мало ли, активируется прямо в сумке, и все будет в чернилах? А мне только недавно новый выдали!
Но все равно после расшифровки надо будет проверить! А то прошлый позорный раз вспоминается с содроганием: у моей предшественницы, которая напоследок подпортила артефакт, были весьма специфические понятия о юморе, потому что ручка внесла в контекст переговоров начальства весьма пошленькие моменты.
– Готова? – к моему столу, нарушая ход мыслей, подошел Эол. Его тень накрыла мои бумаги, и я невольно вздрогнула.
– Да, лорд ректор, – поспешно кивнула я, поднимаясь и прижимая к груди папку с протоколами.
– Отлично, тогда возвращаемся в кабинет. До обеда как раз приемные часы.
Судя по недовольству в голосе ректора, общаться с народом он не очень любил.
– Вам такое не нравится? – осторожно спросила я, решив, что эта тема вполне себе безопасная.
Если честно, я очень боялась, что между нами может повиснуть неловкое молчание. Которое неизбежно станет наполняться эмоциями и… воспоминаниями. Потому срочно требовалось заполнить паузу самой невинной болтовней, какую только можно придумать!
Эол ответил не сразу, пропуская меня в дверь первой. Его взгляд скользнул по моей спине, отчего по коже пробежали мурашки.
– Это необходимая рутина, которой нельзя пренебрегать. Вдобавок, будем честны, я еще не до конца освоился на конкретно этой управленческой должности, и специфика именно учебного заведения отличается от специфики департамента безопасности.
– А почему все же именно вас сюда назначили? Второй лорд службы безопасности империи – и вдруг ректор. Притом временный.
Лорд Девиаль замедлил шаг, и на его губах появилась та самая ироничная улыбка, что опасно сказывалась на моем душевном равновесии.
– Сина, ты знаешь, что в народе ходит много поговорок о последствиях любопытства? Думаю, у вас тоже.
Намек я поняла! Тут дурак бы не понял!
– Давай лучше не о работе, а о чем-то более приятном? – вдруг предложил он, и его голос приобрел вкрадчивые, бархатные нотки.
– О чем это? – настороженно осведомилась я и торопливо добавила: – И вообще, если хотите знать, на службе о приятном лучше слишком много не думать! Расслабляешься, концентрируешься плохо и… и… так далее!
– Да ладно, можно же подумать о нейтральном? Например, о выходных. Что ты делаешь вечером в пятницу?
– Я занята.
– М-м-м… как интересно. – Он приостановился, давая мне пройти под аркой, ведущей в галерею. Его взгляд стал пристальным. – И в четверг, насколько я помню, тоже занята?
– Да, в этот день лекция профессора Эйдана.
– Суббота?
– Я буду спать.
– Целый день? – Он приподнял бровь, и в его глазах заплясали чертики.
– Так и неделя не из простых.
– Воскресенье?
– Вы же понимаете, к чему я веду, да? Так почему же настаиваете? – практически с отчаянием выдохнула я, останавливаясь посреди коридора. Как раз напротив витража с ламиром и Талионом Фэрстом. Вот она, зловещая напоминалочка о том, что у Тасеньки уже есть проблемы и надо разобраться сначала с ними!