Запара – она в плохой организации. Одна мелочь цепляется за другую, наматывается на третью, тормозит, нервирует, в итоге злит и вот, пожалуйста, понеслась. Крики, упрёки, а тут ещё, как назло, что-нибудь упадёт или сломается. Короче! Одна некстати пропавшая заготовка может парализовать работу всей кухни.

Хотя… это если мы говорим о нормальных заведениях, где блюда отдаются курсами, а не как попало. Борщ после цезаря, цезарь после пиццы, а десерт на тебе вообще сразу, подавись и не ной, что на столе пусто. А кому-то вообще ничего не несут до победного, поэтому все вынуждены сидеть и смотреть как остывает их едьба.

Не. Кто так делает, тот лох. И выйдет он из ресторанного дела с долгами и расшатанной психикой, так что можно лишь пожалеть бедолагу. Ну а ситуация «Короны Империи» стала понятна мне с первого взгляда.

– Горит, с-с-с-сука!

– Помоги, херли ты встал?!

– Да мешаю я, мешаю!

– Аня, не пробивай щёки!

– Как не пробивать, если их просят?!

– Ещё раз пробьёшь, я тебе в голову пробью!

– Да поставьте уже в стоп это говно!

– Что ты назвал говном?!

– Прости, шеф! Очень вкусное блюдо ты придумал! Да?! Да-а-а!

Короче… Всё в «Короне» с организацией было в полном порядке. Просто в этот тихий московский будничный вечер, Франсуа Денисович решил протестировать новое спецпредложение. И повара оказались к этому немножко не готовы.

В этом предложении гостям предлагались растушенные до состояния облака говяжьи щёчки. Под винным соусом, с горочкой пюре из цветной капусты, горочкой пюре из зелёного горошка и двумя крокетами из поленты. Плюс филе сибаса и утка-конфи с примерно такой же мудрёной гарнировкой.

Смекаем. Итого на приготовление одного блюда требуется раз, два, три, четыре, пять сотейников. А таких блюд три, не считая основного меню. А плита тем временем не резиновая. А рук у двух горячников, как ни крути, четыре. А ещё, – о, да! – как же здорово горит пюре, если его не помешивать! У-у-у-у-ух! Как классно оно взрывается и стелется горячими вязкими каплями по рукам!

– А-а-а-ай, твою мать, больно!

– Миша, ну куда ты смотришь?!

– Кому больно?! Тебе больно?! Мне вот да! Да? Да! Да? Да! Да-да-да-да-да!

Побросав все свои дела, холодница Таня, кондитер Кристина и грильщик Мишаня Кудыбечь навалились на цех Гио и Санюшки. Только Фёдор Теодорович положил болт и скрывался где-то в недрах подвала; все остальные были здесь. Все толкались, все что-то мешали, все старались не подставить шефа с его новым меню. Однако получалось, несмотря на профессионализм всех ребят, откровенно херово…

Ладно, Василий, твой выход. Молча, не говоря никому ни слова, я метнулся на склад оборудования и схватил здоровенный мармит, который стоял там без дела. Вытащил на кухню, воткнул разогреваться, а сам тем временем в темпе Рио-Рита побежал на бар.

– Ребят! Кипяток нужен, и много!

– Не до тебя!

– Мне правда нужно!

– Ты не слышал?!

– Дай сюда бойлер!

– Отвали!

Тут я подумал о том, что неплохо бы влепить товарищу бармену звонкого отцовского леща. И так сильно, видимо, подумал, что за меня это сделала менеджер. Источник при этом вроде бы не напрягся, но ведь и ситуация стрессовая, так что… хрен знает как оно работает. Может внушил, а может и не внушил.

Ладно. Потом разберусь.

– Ай! – нахмурился бармен, глядя исподлобья на Стасю Витальевну, о которой обязательно расскажу чуть позже.

– Взял! – рявкнула менеджер. – Отдал! Быстро!

Бармен нехотя передал мне небольшой бойлер с горячей водой, и я лосём метнулся обратно. Нагревательные элементы мармита тем временем уже накалились, и вода начала кипеть прямо с порога, как только я её туда залил. Но едем дальше!

– Да? Да! Да? Да! Да? Да!

Теперь мой путь лежал на мойку. Три мойщицы прямо как три мойры уже предсказали свою собственную судьбу и круглыми совиными глазами наблюдали за тем, в каких промышленных масштабах прямо сейчас пачкается посуда. Запара на мойке – она ведь запоздалая. Когда все уже отбились, у них только-только начинается жара.

– Передайте ёмкости, пожалуйста! – я указал на стопку квадратных гастроёмкостей. – Да-да-да, вот эти, спасибо! Тьфу ты, блин… Привязалось уже.

Взял и снова обратно.

– Эй! – заорал Франсуа Денисович, заприметив меня у плиты. – Ты чего здесь делаешь?! – но почти тут же схватился за голову, выругался и спел про оральные ласки.

А я молча, но уверенно выхватил у Мишани Кудыбечь два сотейника – с капустным и горошковым пюре. Вывалил их в ёмкости, ёмкости воткнул в горячий мармит, – считай что на паровую баню поставил, – и вернулся обратно, уже за соусами. Зачем каждый раз греть то, что можно заранее держать горячим? Особенно учитывая нынешнюю проходимость.

– Слушайте, а ведь правда…

– Толково, да.

– Красавчик! Васька, ну прямо умница! Да?! ДА-АААА!!!

Нет… Гением из-за этого поступка я себя, конечно, не считаю. И ребята обязательно рано или поздно додумались бы до того же самого. Но вот в запару, когда твоя единственная цель выжить, тебе немножечко не до инноваций и-и-и-и… Ну да! Василий Каннеллони молодец. Василий Каннеллони проявил охреневшую инициативу, причём вовремя, с успехом и во благо общего дела.

Зачтётся ли оно мне? А вот и посмотрим…

Франсуа Денисович, – или как я называл его к этому времени «собачий пёс», – ко мне так и не подошёл. Ровно в семь часов эта гадина свалила с рабочего места, ни с кем не попрощавшись. Видимо, пузан был не в настроении.

Что ж… Если до сих пор у меня была призрачная надежда на то, что он сменит свой гнев на милость и мы пускай и не подружимся, но хотя бы не будем враждовать, то теперь всё было ясно. Война – значит война. Уязвил я эту суку, по всей видимости. За больное задел, за гордость. Не сдался, не облажался, ещё и в коллектив вошёл как дети в школу. Ничего личного, Денисыч, но пока я не достигну своих целей на твоей территории, крови я тебе попорчу изрядно.

– Завтра как? – пробасил Гио, стягивая с себя мокрый китель. – Работаешь?

– А я и сам не знаю, – пожал я плечами.

Дело было в раздевалке. Смена уже замыла кухню и собиралась сваливать домой.

– Мне никто ничего не сказал, – сказал я. – Но, наверное, приду.

А про себя подумал – никаких «наверное»! Хрен вы от меня теперь отделаетесь.

– Приходи, конечно, – разулыбался Санюшка. – Обязательно завтра приходи. А на счёт шефа ты не беспокойся, мы за тебя с ним поговорим.

– Да он и сам вроде бы всё видел, – вставил Гио.

– Посаны! – сбежал вниз по лестнице Мишаня, на ходу пересчитывая пачку мелких купюр. – Я тут чего подумал. Новенькому смена в зачёт один хрен не пойдёт, а выручил нас парень знатно. Так?

– Так.

– Поэтому я предлагаю половину чаюхи ему отдать. Никто же не против?

Против никто не был. Поэтому Мишаня с ловкостью шулера отслюнявил мою долю и торжественно вручил мне первые в этой жизни чаевые. А я задумался. Деньги – это, конечно, классно. И денег мне в обозримом будущем понадобится очень много. Но по сравнению с нужными суммами то, что я сейчас получил – капля в море. Прямо-таки смешно. Зажать в кулачок и бежать? Поможет ли оно мне? А вот инвестиции…

Во-первых, в лояльность коллектива, которая поможет до поры до времени удержаться в «Короне». Во-вторых, в информацию. За досужим разговором будет куда сподручней узнать о поминках графа Орлова, нежели задавать такие вопросы в лоб и просто так.

Так что решено.

– Ребят, – улыбнулся я. – А давайте немного прибухнем? Так сказать, за знакомство. Я проставляюсь.

Ребята переглянулись.

– А давай! Да? Да!

Глава 6

По пиву. Затем ещё по пиву. А за пивом ещё по одному пиву и вдруг, – херак! – два часа ночи. И темы лирические попёрли:

– А она говорит: «Прости, ты очень хороший, но мы не можем быть вместе», – Гио шмыгнул своим монументальным грузинским носом.

– Да? – грустно вздохнул Санюшка. – Да-а-а…

Дело было на кухне у четы Кудыбечь. Мишаня жил ближе всех к работе, а его жена Настя помимо того, что была красавицей, до кучи ещё и обладала большой житейской мудростью. Вместо того, чтобы делать мужу мозги и ставить кого бы то ни было в неловкое положение, она встретила нас максимально радушно.

Тапки дала, кружки, каких-то орешков солёных из загашника вытащила, и даже в мыслях своих ни на секунду не разговнилась. Да-да, я проверял! Святая, блин, женщина! Всего лишь попросила нас вести себя потише, чтобы не разбудить детей, а затем налила себе бокальчик вина и присоединилась к посиделкам. И видно было, как её мужчина расцветает от гордости.

Но к теме разговора! Не всем так повезло, как Мишане Кудыбечь. Историю любовных перипетий Гио Пацации мы слушали вот уже больше часа. Однако язык у могучего грузина развязался не из-за алкоголя, – признаться, мы особо не жестили. Просто Гио сам по себе был прост, как кусочек керамзита, и вываливал на окружающих всё, что у него было на уме.

Эдакий ребёнок, запертый в огромном волосатом теле. Полугрузин-полумедведь, ага. Кстати, а ведь действительно оборотень! Правда вот, как и многие другие одарённые застрявший на этапе, когда дар и проявить-то никак нельзя. Даже не «толком проявить нельзя», а именно что «никак». Даже хвост не отрастить.

Так вот… честный, добрый, простодушный и доверчивый, Гио моментально располагал к себе. Но не только нас! В особенности он располагал к себе…

Кхм… Как бы это так объяснить? Гио будто магнит притягивал к себе «плохих девчонок». Пацация умудрялся выцепить себе барышень с долгами, зависимостями, судимостями или таким внушительным фидбэком, что вся его жизнь всякий раз делилась на «до» и «после». Гио впрягался, помогал, разруливал насколько это было возможно, а по итогу всегда слышал одно и то же.

– Конечно, блин, мы не можем быть вместе! – возмутился Пацация. – Я же за бывшего мужа залог уже внёс и вон он теперь, сука, стоит в ванной и моим станком бреется…

– Гио, ну ты же знал, что так и будет.

– Да откуда же я это знал?!

– Так ведь мы тебе говорили.

Я как человек в компании новенький лезть с мудростями собственного сочинения не стал. Потом как-нибудь, если зацепимся друг за друга по жизни, вправлю человеку мозги.

Ладно. Хорошо, конечно, сидим. Душевно. И пиво даром что дешёвое летит как к себе домой, и общение задушевное, и атмосфера на кухне у Кудыбечь весьма… м-м-м… аутентичная. Куда ни глянь – какие-то амулеты, фигурки демонов и надписи на латыни. А ещё мне особо доставила маленькая круглая сковородочка для оладьев. Обычно такие делают с принтом-смайликом, но Мишаня где-то достал точно такую же с пятиконечной звездой.

Но несмотря на всю эту благодать, одна цель проставы до сих пор не была достигнута. И пока что мне просто приятно, без совмещения с полезным. А это неправильно. Абсолютно нерационально, и потому:

– Ребят, а что там за поминки? – спросил я. – Краем уха что-то такое слышал.

– А-а-а, – протянул Мишаня. – Так это владелец бывший отъехал, граф Орлов. Не могу сказать, что дядька был хороший, но платил всегда исправно. Надеюсь только, что теперь ничего не поменяется, а то не хотелось бы новую работу искать.

– Понятно, – кивнул я. – А когда? И что планируется?

– Сами поминки, – зажмурив один глаз, Мишаня взглянул на часы. – Уже послезавтра. Сегодня поработаем на гостей, а потом на два дня закрываемся. День готовимся, и день отдаём…

Та-а-а-ак… Как оказалось, время поджимает. Пробраться на поминки – это всё херня, считай уже сделано. А вот придумать как обойти артефактную защиту семьи Орловых и прочитать их мысли – вот настоящая проблема. Пожалуй, сегодня я свалю со стажировки пораньше. Надо почитать, да поузнавать…

– А планируется пир, блин, на весь мир, – продолжил Мишаня. – Это мы щами, блинами и кутейкой обходимся, а у господ аристократов икра, устрицы, перемена блюд, все дела…

– Шеф в жопу ужаленный уже несколько дней бегает, – вставил своё слово Санюшка. – Продукты ищет.

– Ага. Ради такого дела даже с чёрным рынком связался. Ищет что-то особенное, из аномалий. Вроде бы арктический банан для салата…