– Казимир Драак с планеты Скорпус тоже свою бабушку-астратегу пригласил пожить на корабле. И знаешь, чем дело закончилось? Дом-крепость разобрали дредноуты Тёмных Механикус, фамильяра-сервокранка пустили в расход, а бабку опоили и засунули в кибер-саркофаг, чтобы не мешалась, – Зоя Афанасьевна недовольно засопела. – Так что всякое в жизни бывает, знаешь ли. Сомневайся, бди, подозревай…

– Ба.

– …ибо даже тень твоей собственной души жаждет предать тебя!

– Ба-а-а-а…

– Предательство – закон Вселенной, что крушит миры вернее пуль макро-орудий!

– Ба! – улыбнулся я. – Не переживай. Никто тебя не засунет в этот… как его?

– Кибер-саркофаг?

– Точно! Обещаю, обойдёмся без этого.

– Василий Викторович, – очень вовремя на пороге домика появился Агафоныч. – Ну ты чего, готов? Едем теплоход смотреть?

– Едем.

Напоследок я чмокнул бабу Зою в щёку, и мы с Ярышкиным двинулись к выходу из клуба. По дороге ненадолго тормознули рядом с кухней; чисто поздороваться. Мишаня окончательно вжился в роль шефа: задумчиво бродил по цеху с планшеткой и писал заказ на продукты. А прямо у него по пятам, заложив руки за спину, следовал очень деловой Таранов.

– Хер Мишель, закаши мне килокрамм эстрагона.

– Килограмм эстрагона, – машинально повторил Кудыбечь и уже было дело начал записывать, но тут переменился в лице. – Сколько?!

– Килокрамм.

– Ты вообще визуально представляешь себе килограмм травы?! Тебе куда столько?! Ты чо с ним делать собрался?!

– Буту настаифать хмельной тархун, – невозмутимо ответил Ваня, а потом погнал в ответ: – Патаму што мне польше нечефо делать! Когта уше приедет моё опорудофание?!

– Да приедет оно!

– Когта?!

– Скоро!

– Когта «скоро»?!

– Обещали к концу дня!

– Значит, то конца тня мне нушен мой тархун!

Короче говоря, производственный процесс шёл полным ходом.

– Всё нормально у вас? – спросил я и пожал мужикам руки.

– Нормально, – кивнул Кудыбечь, но почти тут же осёкся. – Ну почти.

– Что случилось?

– Гио заболел.

– Ух…

– Ага. Припёрся полчаса назад никакущий. Потный, бледный, еле на ногах держится. Сказал, мол, давление шарашит, все дела, бывает. Мы его пока что в административном корпусе кинули отлежаться, а там посмотрим.

– Понятно. Ну… ты отпусти его, если уж совсем плохо станет, ладно?

– Конечно…

От этой новости у меня в голове промелькнула вполне логичная мысль. Слишком уж Гио молод для гипертоника, но… я же не врач. Мало ли какая болячка у человека? А потому я просто пожелал поварам удачной смены, завершил на том утренний обход владений и вызвал такси. Всё-таки мы с Владимиром Агафоновичем отныне товарищи состоятельные и вполне можем позволить себе поездку на Речной Вокзал мимо метро и электричек. Да и вообще!

– Комфорт плюс, – пробубнил я и тыкнул на кнопку…

***

Кабы не комфорт плюс и благословенный кондей, сдохли бы. Пробка такая, что аж каламбур в её отношении напрашивается. Асфальт за окошком плавится. Люди опаздывают. Люди гудят, и злятся, и ругаются, и орут друг на друга почём зря. Ярость прям в воздухе витает. А кабы не мы с бароном Ярышкиным, то и до рукоприкладства бы дошло.

Прямо перед нами газелька случайно притёрла джип. Из джипа выскочил лысый дядя формата два на два, а из фуры боевой парнишка в серой спецовке, – причём парнишка сразу же прихватил с собой на всякий случай монтировку. Вид монтировки возмутил лысого дядю, – возмутил и заодно спровоцировал. А потому он без лишних слов сразу же полез ковыряться в багажнике. Видать, у него тоже было припрятано какое-то дорожное оружие…

– Василий Викторович, твой выход, – сказал Агафоныч. – Тренируйся давай.

– Понял, – ответил я и напряг источник.

Мордоворот на секунду подвис, а потом его рука вместо бейсбольной биты потянулась к пакету с продуктами. Парнишка тем временем напрягся дальше некуда, но… чудеса! Широко улыбаясь, лысый вылез из багажника и на вытянутой ладони протянул парнишке персик. Большой такой, мохнатый, и сочный даже на вид.

Парень сперва подумал, что над ним стебутся, но:

– Дру-у-у-уг, – протянул лысый со всё той же доброй улыбкой и сделал шаг вперёд.

– А теперь пускай они станцуют, – велел Агафоныч.

– Ну не, – ответил я. – Перегибаешь. Но мысль я уловил…

Мужик из джипа и парень в спецовке пожали друг другу руки, обменялись телефонами для страховых и поехали дальше. А я с тех пор нещадно выжигал ману и поднимал окружающим настроение. Гневные мыслестрочки вниз, приятные наверх.

Да будет радость, мир и братство! Да будет, я сказал!

Источник уже оправился от перехода на шестой уровень, так что прокачка сейчас была очень даже в тему. Со слов Агафоныча, после десятого у меня уже будет самостоятельно получаться что-то типа контроля. А к двадцатому я смогу устраивать людям персональные галюны. Но пока что так: еду себе в такси по пробке и дарю людям счастье.

«Вот тебе и злые коварные менталисты, да?» – прилетела мне в голову мысль барона. Чтобы не палиться перед таксистом, мы с ним общались без слов.

Мысль зацепила и всю оставшуюся дорогу я размышлял над тем, какой же всё-таки удивительный дар мне достался. А ещё придумывал способы… м-м-м… позитивного ментального воздействия. Доброго чтобы. Чтобы во благо. В конце концов понял, что воздействие подобного рода исключительно интуитивно и никакому прогнозированию не поддаётся.

Ладно.

– Спасибо большое, – мы с Агафонычем расплатились и вылезли из такси.

И вот вообще не скажешь, что мы сейчас почти в самом центре Москвы находимся. Дорога вроде бы асфальтовая, но при этом максимально раздолбанная и как будто бы уже вросла в грунт. Справа забор из бетонных плит, похожих на серую заветренную шоколадку. Слева точно такой же. Вон ржавые мусорные контейнеры стоят, вон бараки какие-то, а вон склады. Одним словом – промзона. Хотя если залезть чуть повыше, то и козырные столичные высотки станет видно, и одну из кольцевых бабочек-развязок.

Ну а нам сейчас…

– Прямо, – сказал я, сверившись с навигатором, поднял глаза и охренел окончательно.

Дорога ко «Ржевскому» лежала через огромную свалку строительного мусора. Старые деревянные поддоны, насыпи взрытой земли, разбитые бетонные блоки и куски арматуры тут и там. В качестве противоваськовых ежей, ага.

– А ты точно уверен, что нам туда?

– Уверен.

– Ну пойдём, что ли?

– Ну пойдём.

Н-да… неудивительно, что музей запустел. С таким подъездом, даже Эрмитаж приказал бы долго жить.

– Осторожно! – я поймал Агафоныча за плечо и дёрнул в сторону прежде, чем гора мусора под его ногами поползла в овраг.

– Уъуъуъу! – погрозил Ярышкин кулаком непонятно кому.

А я с ним по этому поводу категорически согласен. Херня какая-то получается. Не выйдет у меня тут ресторана, не смогу. Даже если очень постараюсь и очень много денег вбухаю. Мы ведь в эти дебри пробирались сперва через парковку гипермаркета, а потом мимо аж трёх автоцентров. Так что все эти с виду заброшенные склады на самом деле кому-то принадлежат и активно используются.

То есть землю выкупить не вариант – не продадут. А облагораживать дорогу на чужой земле на свои кровные… только подумал об этом и аж передёрнуло.

Не! Даже если я решусь на такой щедрый жест, то не пройдёт и месяца, как они заново убьют асфальт своими фурами. К тому же! Дорогу надо расширить, а расширять некуда. Так и вижу, как благородные доны прибывают в мой изысканный ресторан и корячатся на одноколейке, объезжая спорткары друг друга по обочечной хляби. Грязь летит из-под колёс, а у кого-то позади непременно оказывается кабриолет. Скандал, дуэль, смертоубийство.

Не хочу я в это ввязываться! Затея – дрянь. Затея – чушь. Говно затея.

Не, ну выход-то очевиден…

У меня есть пирс в Пирогово и теплоход. Теплоход и пирс. Хм… Что же нужно сделать? Задачка для детей младшего дошкольного возраста.

Привычка мыслить масштабно вновь овладела мной, и вот – вместо корабля-ресторана я уже начал планировать теплоходный круиз. Давным-давно мы с Агафонычем размышляли насчёт чего-подобного в отношении понтонного катера и потому уже пробили речные маршруты. Так вот простор их безграничен. В самых смелых наших фантазиях мы через Волгоград добирались до Ростова-на-Дону, затем по берегу Азовского моря выходили в Чёрное и швартовались где-то в Сочах.

Но то был бред двух мечтательных голодранцев, а вот сейчас… Сейчас всё изменилось. Сейчас всё возможно. Так и вижу: дамы в шляпках прогуливаются по белоснежной палубе «Ржевского», джентельмены раскуривают сигары, а в ресторане за роялем тихонечко играет старый морщинистый негр в шляпе…

– Ёптумать! – Агафоныч опять чуть не завалился в мусорку, и опять я поймал его в самый последний момент.

…так вот, о чём это я? Негр, да, точно. Официанты в бархатных жилетках с хлопком открывают шампанское, где-то в зале во льду лежат устрицы, и хрусталь кругом, и ковры, и мерное аристократическое спокойствие. А ещё капитан! Да-да! Он есть! И при посадке он лично встречает возле трапа благородных особ, – а ещё почему-то выглядит точь-в-точь как мультяшный доктор Ливси. Огромные фарфоровые зубы, непропорционально широкий грудак и тоненькие ножки.

Короче говоря, этот мир буквально создан для чего-то подобного!

Во-о-о-ооот…

И, повторяюсь, всё возможно. Вот только надо бы сперва вкурить что к чему с юридической точки зрения. «Ржевского» надо увезти отсюда… увеСти? Уплыть? Уйти? Как правильно-то?! А-а-ай, не суть!

Суть в том, что я даже приблизительно не знаю откуда начинать копать. По логике вещей, музеями занимается Министерство Культуры, и я на сто процентов уверен в существовании подобного ведомства в этом мире.

– Угу, – буркнул я себе под нос, достал телефон и сделал парочку фотографий с особо выгодных ракурсов. Постап как он есть. Пускай министерские сами посмотрят в каком состоянии у них находится исторический памятник.

– Итак, – сказал я вслух. – Предварительный план таков: заявиться в министерство, обрисовать проблему, предложить решение и надеяться на благоразумие чиновников.

Агафоныч почему-то заржал. Скептик, что с него взять? А вот я всё равно свято уверен в том, что подавляющее число человеков в популяции вменяемо.

Долго ли, коротко ли, мы с бароном Ярышкином продрались сквозь свалку к берегу. Картинка вокруг стала поприятней. Во-первых, вдоль берега сквозь кусты и прямо к трапу вела тропинка. Ну а во-вторых, я впервые увидел «Ржевского», и он меня ни капельки не разочаровал. Скорее даже наоборот. В жизни он оказался такой же величавый, как и на фотографиях в сети, вот только чуть более ржавый.

– После вас, – сказал Агафоныч с недоверием глядя на трап, и пропустил меня вперёд.

Что ж… Вот и моя обновка, значит.

По скрипучей доске безо всяких перил я поднялся на палубу и первым же делом осмотрелся вокруг. Хлама, что характерно, нет. Да чего уж там? На палубе не было место даже для грязи – здесь ровным слоем лежал птичий помёт.

Ловить тут было откровенно нечего, а потому я дождался кряхтящего Ярышкина и вместе мы полезли исследовать глубины «Ржевского». Дюже хотелось уже пошастать по теплоходу туда-сюда и понять с чем я имею дело в плане производственных площадей. Ведь не каютами едиными, верно?

Итак.

На первом этаже… или на первой палубе? Или на нижней палубе? Или… ач-чорт! Да простят меня моряки и все причастные, Василий Каннеллони сухопутная крыса. Зато эта крыса может по рисунку жировых прослоек на стейке определить, чем и с какой периодичностью коровка питалась при жизни. Так что тут уж кто на что учился.