Короче говоря, на нижней палубе был тот самый бардак с исписанными стенами. Уверен, что заброшенный теплоход облюбовали подростки. Не, нуачо? Стены, пол, потолок, красивый вид на реку. Прекрасная локация для песен под гитару и первого в жизни глотка портвейна. Или что там у молодёжи нонче в почёте?

А что до планировки, то половину нижнего этажа действительно занимали каюты. Пустые, обшарпанные и грязные. В некоторых сохранилась кое-какая мебель, а в некоторых не было ровным счётом ничего. И судя по метражу, эти каюты были самыми дешёвенькими. Во всяком случае, я слабо себе представляю, как здесь можно разместиться с комфортом. Если только плыть в одиночестве, и то не факт.

Но то половина палубы.

Ещё четверть занимала большущая комната, которую было бы идеально задействовать под склад, а последняя четверть…

– Угу, – буркнул я себе под нос.

Стенки этого помещения и впрямь выглядели бронированными, а внутри не было ни одного окна. И даже ни одного бортового иллюминатора, да-да! А открытая настежь дверь с вентилем больше походила на дверь в банковское хранилище. Так что сомнений не оставалось:

– Вот здесь, значит, и катался золотой запас Империи, – просветил я Агафоныча и мы вместе полезли выше.

На средней палубе было уже не так грязно, зато скучно. Конкретно здесь всю площадь отвели под каюты. Но явно уровнем повыше, это да. Некоторые просто большие, а в некоторых даже по нескольку комнат.

– Вась! – крикнул Агафоныч где-то позади; мы с ним что-то как-то внезапно разбрелись. – Иди ко мне!

– Чего у тебя там?!

– Дверь!

– Ну нихрена себе! Вот это роскошь!

– Да нет же, блин! Иди сюда, говорю!

И впрямь. Ещё издалека я понял, что такого интересного хочет показать мне Агафоныч. У одной из кают не просто сохранилась дверь. Она вдобавок была заперта, заколочена крест-накрест досками и увешана замками как новогодняя ёлка игрушками. И цепи ещё. Цепи-цепи-цепи.

– Интересно что там, – как бы невзначай вслух произнёс я и не успел Агафоныч согласиться, как вдруг:

– А-ААА-ААААС-С-СУКА!!! – откуда ни возьмись в коридор выскочило бородатое нечто. – КУДА ПОЛЕЗЛИ?!

Мужик. Седой. Даже издалека понятно, что очень маленького роста, а судя по морщинам лет на десять постарше Агафоныча, – уже почти совсем старик. Однако жилистый при этом. Рельефный такой и судя по развиваемой скорости очень даже бодрый. В глазах пожар, в руках багор, на голове белая фуражка, а из кармана игриво выглядывает водочное горлышко.

Ну и рваная тельняшка ещё, как финальный штрих образа. Короче! Вот если на минутку предположить, что древнеславянская нечисть действительно существует, то этого мужика можно было бы окрестить Теплоходным. Ну… как аналог домового.

– АА-ААА-АААА! – и Теплоходный нас, кажется, не принял. – У-УУУ-УУУ!!!

Юзать ментал по поводу и без – не очень хорошо, но сейчас повод был налицо. Речь ведь не о том, чтобы вступить в кулачный поединок со стариком и вымутить себе фору. Речь о том, что мне сейчас железякой по башке может прилететь, и потом уже будет поздно разбираться.

А потому я чуть ли не рефлекторно вколотил мужику в голову мысль о том, что багор в его руке раскалился докрасна.

– Ай! – вскрикнул Теплоходный.

Выронил багор, с удивлением посмотрел на свою «обожжённую» ладонь и тут приблизился достаточно близко, чтобы я пробил ему по пузу.

– Ыкх…

Мужик согнулся пополам, но по инерции продолжил движение дальше, в сторону барона Ярышкина. Агафоныч не растерялся, с ходу заломал Теплоходному руку и зафиксировал мужика в пространстве. Да так, что не вывернуться теперь.

– Вы кто такие?! – заорал Теплоходный. – Что вам надо?! Я вас не звал! Идите…

– Тихо! – рявкнул я, а затем повторил гораздо спокойней и ласковей: – Ти-и-и-ише. Мы новые владельцы судна, – а затем достал из кармана постановление суда, которое ясен хрен прихватил с собой на эту вылазку. – Вот, смотри. Видишь? Каннеллони – это я.

А Теплоходный не только теплоходный оказался, он ещё и боевой какой-то.

– Ничо я не вижу! – заорал он и начал извиваться. – Нехер мне тут бумажки какие-то под нос совать! Говорите зачем пришли!

– Мы пришли на свой теплоход, – повторил ему, как ребёнку. – Я новый владелец. И как новому владельцу, мне очень интересно кто ВЫ такой и что ВЫ здесь делаете…

– Господин! – вдруг раздался за спиной приятный женский голосок. – Отпустите его!

Я тут же обернулся и увидел, как из-за угла выглядывает смазливая кареглазая мордаха. Молодая девушка на вид лет… скольки-то. Чёрные волосы забраны в хвост. Черты лица тонкие и приятные, а глазищи огромные и… кажется, есть такой термин «волоокая». Так вот девушка именно такою и была. Ресницы длинные, густые и безо всякой косметики подкрученные. А сам разрез глаз такой, что вот она сейчас вроде как орёт и даже что-то требует, но при этом всё равно выглядит томно.

– Отпустите! – повторила девушка и выбралась из-за угла целиком.

Уф. А тут ещё интересней. Пускай в её одежде не было похабных вырезов, а мне всё равно пришлось приложить усилие чтобы продолжать смотреть ей в глаза.

– Дедушка ни в чём не виноват! – продолжила она. – Дедушка здесь работает!

– Работает? – мысли мои от таких новостей вернулись в деловое русло. – Простите… кем?

– Дедушка капитан!

Глава 5

Еремей Буревой.

Ер-Р-ремей! Бур-Р-ревой! Мне кажется, человека с таким именем рожали специально под заказ, чтобы впоследствии поставить за штурвал. Не, ну правда! Оно ведь и фонетически звучит грозно-приятно, и даже по смыслу подходит капитану судна.

Да и у внучки его имя тоже рычащее оказалось – Екатерина.

Так вот…

Здравый смысл возобладал и отныне никто никого багром бить не собирался. Все выдохнули, успокоились и представились заново. Еремей прочитал постановление суда и признал во мне владельца теплохода, а я смирился с тем фактом что у судна уже есть капитан. Хотя как так вышло мне пока что не особо понятно.

– Ну… давайте не здесь, – сказал Буревой. – Пойдёмте наверх, там есть где присесть и спокойно пообщаться, – а затем повёл нас с Агафонычем за собой, к лестнице на третью палубу.

И третья палуба меня порадовала. Бывший зал-ресторан сохранился в более-менее вменяемом состоянии. Даже столики есть. И даже не под замену! Грамотные специалисты могут всю эту красоту освежить и будут как новенькие. Кухня, опять-таки…

– Камбуз, – тут же поправил меня Еремей и осмотрел с ног до головы, мол, откуда ты такой вообще вылез?

Так вот. Камбуз большой и просторный, с остатками допотопной кухонной техники. По центру подвесной рабочий стол на цепях, а все остальные поверхности с бортиками, чтобы продукты при качке не укатывались. Интересно, блин. Впервые с таким сталкиваюсь.

Но функционировала здесь, насколько я понимаю, только небольшая плитка на две конфорки – современная и явно что принесённая Еремеем откуда-то извне. И это тоже радует! Стало быть, на теплоходе есть какое-никакое электричество.

– Пойдёмте-пойдёмте, – сказал Буревой и провёл нас дальше, в капитанскую рубку. – Вот здесь и живу…

Так. Ну а вот тут можно даже сказать, что чисто. С одной стороны вдоль окон приборная панель с кучей тумблеров, ручек, рычагов и стрелочных индикаторов. Тут же и штурвал. А вот с другой стороны импровизированная жилая зона. Расстеленный ко сну диван, стол с чайником и кое-какой посудой, стопка книг на полу… и стул-гардероб ещё! Точь-в-точь такой же у нас с Агафонычем на катере был.

– Присаживайтесь, – Еремей притащил нам с Ярышкиным два табурета.

Воткнул чайник, похлопотал насчёт посуды и выкатил на стол блюдо с баранками. Чайник отщёлкнул уже спустя половину минуты, – видать кипел совсем недавно, – и Катя Буревая разлила нам сперва кипяток, а потом и заварку.

– Сахару? – спросил Еремей.

Потом чуть задумался – решал насчёт уместности своего следующего предложения. Однако потом всё-таки махнул рукой, достал из кармана бутылку водки и игриво подмигнул.

– Или по маленькой?

– Я пас, – сказал я.

– А я дерябну, – откликнулся Агафоныч, поймал на себе мой взгляд и спросил: – Чего?

– Гхым-гхым, – будто фокусник, из другого кармана Буревой достал складные стопки, начислил себе и барону, а потом присел на расстеленный диван рядом с Катей. – Даже не знаю с чего начать.

– Начните с начала, – подсказал я.

– А и то правда, – кивнул Буревой и поднял стопку. – Ну…

– Ну, – согласился Агафоныч, мужчины выпили. – Ху-у-ух, – и рассказ таки начался:

– На «Ржевском» я служу вот уже тридцать четыре года. Застал, так сказать, его лучшие дни. Мы же не всегда здесь стояли. Мы же…

…ходили по Москва-реке. Прежний владелец теплохода, барон Коростовский, получил «Ржевского» от своего отца. Который, в свою очередь, приобрёл его на аукционе за бесценок, ноо-о-о-о…

Но на самом деле надо начать с ещё более ранних событий. Тут реально надо по порядку. Дело в том, что пускай в этой альтернативной реальности не было привычных мне смут и революций, но свои зарубы всё равно случались. И самая свежая из них – переворот, который чуть было не провернул род Юсуповых.

Князь тогда заручился поддержкой других семей, которые ныне уже вычеркнуты к чёртовой матери из истории, и на несколько дней реально перехватил власть. Действующий император от дома Романовых бежал из Москвы, чтобы перегруппироваться, собрать союзников, – в числе которых и предок князя Волконского, кстати, – а потом вернуться и забрать своё. История как бы не ахти какая захватывающая, без инновационных сюжетных поворотов.

Зато в эти самые дни смуты один героический гвардеец, – тот самый Ржевский, – времени зря не терял. Именем нового правителя он реквизировал государственный пароход, – что уже интересно, – быстренько оборудовал ту самую бронированную комнату, – что ещё интересней, – а затем каким-то совершенно непонятным образом погрузил на него золотой запас Империи и отчалил в сторону Твери.

И так рьяно рвался на свободу, что случайно прорвал блокаду Юсуповых.

Почему «случайно»? Ну потому что Ржевский при этом раздолбал «Вандала» так, что тогда-ещё-пароход начал тонуть и пришлось ему срочно причаливать к берегу. А там, на берегу, по какому-то удивительному стечению обстоятельств как раз шли войска Романовых. Хэппи, мать его за ногу, энд.

– …уже тогда говорили, что «Вандал» восстановлению не подлежит, – вещал Еремей Львович. – А после того, как он тучу лет простоял у берега, его вообще решили с молотка пустить в качестве металлолома. Мол, лишь бы кто эту железяку уже поскорей распилил и убрал с глаз долой, чтоб не мешалась. Вот тогда-то Коростовский и подсуетился, – тут капитан вздохнул с доброй улыбкой на устах и добавил: – Хороший мужик был. Настоящий дворянин…

Барон оказался не просто патриотом. У него был фетиш на историю Империи и одновременно с тем на флот. К-к-к-комбо, как говорится. Так что вместо того, чтобы избавиться от «Вандала», он на свои собственные средства восстановил судно, модернизировал его, переименовал во «Ржевского» и устроил на борту музей. Тут важная деталь – ЧАСТНЫЙ музей.

– Получается, что я первым капитаном «Ржевского» оказался, – гордо заявил Буревой, но тут же поник. – И последним… Эх… А ведь целых четырнадцать лет по городам ходили! И в каждом собирали толпу! Вот только невыгодно оно было всё равно. Барон вкладывал в нас куда больше, чем мы приносили.

– А что потом?

– Как «что»? – удивился Еремей. – Помер. А сынок его, – капитан махнул рукой и разлил по второй стопке. – Урод, ну вот честное слово…

За «урода» не чокались.

Буревой выпил и продолжил свой рассказ. Технически, с этого момента я мог бы сэкономить время и достать всю информацию из его головы менталом. Да только Еремей Львович расслабился в нашем присутствии и теперь по ходу дела столь искусно матерился, что слушать его было одно удовольствие. Не грязно и через слово, а прямо вот точечно. Образно. Метафорично. Хлёстко.