– Ладно, ладно, иди плети заговоры со своими соотечественниками, – буркнул Коннор, как будто Кай вырос не в захолустье Вашингтона.

Донован пнул высокий табурет под стойку.

– Если тебя это утешит, моя мама была татаркой.

Коннор посмотрел на него и нахмурился:

– Ты помнишь ее?

Очертив пальцем полукруг ободка своего стакана, Кай покачал головой, не сводя глаз с лужицы коричневой жидкости, в которой плавал лед.

– Лишь случайные фрагменты. Не помню, как она выглядела, но знаю, что она ненавидела копченую рыбу.

– Кто, черт возьми, ест копченую рыбу?

Кай ухмыльнулся, его глаза цвета красного дерева озорно блеснули:

– Русские.

– По крайней мере, вы пьете виски. – Бармен улыбнулся. – С таким же успехом вы можете быть ирландцами.

Кай расхохотался и развернулся, чтобы пробраться между шатающихся тел, которые теперь заполняли изуродованный танцпол. Он не потрудился переодеться, и его обнаженный торс и атлетическое телосложение привлекали любопытные взгляды. Сергей, конечно, не был самым высоким мужчиной в зале – на целую голову ниже внушительных шести футов и двух дюймов^[2] Кая, – но его всегда было легко найти. Он источал какой-то специфичный запах – едкую смесь раздражения и тревоги, извивающуюся червем под его вылизанным фасадом.

– Ты молодец, – сказал Сергей, не глядя Каю в глаза, эхо славянского акцента заостряло гласные. Иногда он заводил разговор с Каем на русском, но сегодня он выбрал английский, легко переключившись, чтобы слиться с публикой Коннора. Засунув руки в карманы, Сергей покачивался с пятки на носок.

Парень почти никогда не улыбался. Иногда Кай забывал, что они ровесники – им едва перевалило за тридцать. Он никогда не думал, что доживет до тридцати одного, но вот он здесь, сражается с фарсом, который называется взрослой жизнью.

– Только не проси меня участвовать в постановочных боях.

Бледно-голубые глаза Сергея скользнули по грязному телу Кая, оценивая каждую мышцу, каждую бороздку, вылепленную невзгодами.

– Удивлен, что у тебя идет кровь.

Уголок рта Кая дернулся.

– Все еще плоть и кости. – Он поднял руку и загнул два пальца по направлению к себе. – А теперь плати, дружище.

– Ладно, ладно. – Сергей с невнятным бормотанием полез в карман, игнорируя ласковое обращение. Оттуда появилась пачка наличных, купюры были отсчитаны с банковской точностью. – Твоя доля, – объявил он, шлепнув часть на ладонь Кая.

Сергей никогда его не обманывал, но Кай все равно пересчитывал все до последнего. С Братвой он был связан лишь по касательной: язвительный, жестокий мерзавец, которого Сергей нанял для участия в подпольных боях, и он намеревался продолжать в том же духе. Обоюдная выгода.

Кай скрутил деньги в кулаке и кивнул:

– Спасибо.

– Не за что. – Блондинистый гангстер убрал деньги и достал пачку «Парламента», повозившись с ней, открывая. Он почти вытащил сигарету, а затем стряхнул ее обратно в упаковку. – Ты понадобишься мне завтра вечером.

Чтоб тебя. Кай знал, что будет что-то еще. Сергей всегда был равнодушным ублюдком, но терпкость в его запахе всегда просачивалась, как вода из протекающего крана.

– Завтра у меня выходной.

– Не мои проблемы. – Сергей крепко сжал зубы. Ему явно не терпелось закурить. – Это важно. Придет парень – он хорош, и мне нужен лучший боец.

Кай фыркнул в ответ на этот скудный комплимент.

– Тогда сегодня тебе стоило дать мне выходной. У меня ребра треснули.

Сергей смерил его ледяным взглядом, губы скривились.

– Заживут.

Кай проглотил раздражение. Сергей знал не так уж много, но был в курсе, что Кай не совсем обычный человек, и хранил это в тайне, как кости под могильным камнем. Одному из них нужны были деньги, а другой не хотел, чтобы его махинации рухнули из-за обвинений в мошенничестве. Кроме Коннора и Сергея, никто не знал, что Кай мог получить огнестрельное ранение в грудь и проснуться на следующий день с парой жуткого вида синяков и крошечной рюмкой из гильзы от пули. Конечно, его можно было убить, но для этого требовалось нечто большее, чем свинцовый самородок.

– По рукам. Я приду, но ты удвоишь гонорар. – Кай был не в настроении вести переговоры, а Сергей даже не дрогнул в ответ на требование.

– Мне нужно, чтобы ты уделал его за один раунд, – сказал гангстер. – Это принесет тебе двойную прибыль.

– Один раунд, значит? – противоположное тому, что требовалось обычно. Мелкий придурок в подтяжках хотел, чтобы люди ставили против Кая, увеличивая свой выигрыш в случае победы Кая. Он не был фанатом, но полагал, что несколько ударов уравняют шансы, пусть даже на дюйм. Рассеченная губа, синяк на челюсти, окровавленная ухмылка. Это держало толпу на крючке, как извивающегося червя, но заканчивалось всегда одинаково: Кай размазывал своего противника, лишая его ночной выручки и функционирующих почек.

– Хочу, чтобы он выбыл как можно скорее, – добавил Сергей. – Он сделал себе имя, и на кону многое.

Кай прищелкнул языком и поднял палец:

– Ладно. Один раунд.

Сергей кивнул, и напряжение, сковывавшее его рот, наконец-то спало.

– Хорошо.

Кай проследовал обратно к бару с деньгами в руке и перепрыгнул через стойку.

– Эй! – возмутился Коннор. – Ты должен сесть с другой стороны, как и все остальные.

– Расслабься, я уже ухожу. – Донован сунул боксерские бинты в куртку, схватил сменную одежду и, прижимаясь к стене, вышел в примыкающий коридор. Одна из сотрудниц вскрикнула, когда мужчина вошел на кухню и принялся стягивать с себя спортивные штаны.

– Боже правый! – воскликнула повариха, помешивая рагу и переводя взгляд с кастрюли на него.

Кай криво улыбнулся, застегивая молнию на джинсах и натягивая серую футболку.

– Обращайся, Кэрол.

– Это не было благодарностью, ты, самонадеянный мешок тестостерона. – Она звякнула половником об кастрюлю и уперла руки в бока, а ее рыжие кудри выбились из-под сетки для волос. – В конце коридора есть чертова ванная.

– Слишком далеко. Слишком занят. – Кай лихо надел черную кожаную куртку и перекинул спортивные штаны через плечо, затем обшарил карманы, чтобы еще раз проверить, на месте ли бинты и бумажник.

– Эй, – окликнула его Кэрол, когда Кай повернулся, чтобы уйти. Он остановился и оглянулся через плечо.

Она стряхнула половник, затем описала круг в воздухе.

– Отличная задница.

Кай моргнул, затем хрипло рассмеялся и вышел из кухни.

– Домой собрался? – спросил Коннор, когда Кай налил себе финальную порцию виски и бросил двадцатку в кассу.

– Ага. – Донован залпом опустошил свой прощальный напиток, затем послал стакан по барной стойке, и Коннор поймал его.

– Передавай девчонкам привет от меня.

Перспектива возвращения домой согревала больше, чем выпивка. С каких это пор он стал таким раздражающе мягкотелым?

– Будет сделано.

Похлопав Коннора по плечу на прощание, Кай оставил его с пьяными посетителями и как сквозь дебри направился ко входной двери.

Октябрьский воздух успокаивал влажную кожу, и даже в темноте Донован мог различать охристые и жжено-красные оттенки осенней листвы – все благодаря острому зрению. Когда шум в баре стих, его окутала тишина полуночной улицы, и он перешел на легкую походку. Кай рассеянно перебирал купюры в кармане, его мысли блуждали далеко. Кого Сергей хотел уложить за один раунд? Беспокоился ли он о шансах Кая или у него досрочно сдали нервы?

Нет, этого не могло быть. Сергей был предусмотрительным, но не параноиком. Кем бы ни был этот противник, он точно особенный. Иначе ставки не были бы в два раза выше.

Рука Кая опустилась, и он вдохнул прохладный воздух, пахнущий дождем и размокшей землей. Это не имело значения. Остаток ночи принадлежал ему. Он выудил из кармана бумажник и проверил старый подарок, который следовал за ним повсюду: потрепанную сиреневую открытку на день рождения, подписанную дрожащими каракулями Элис. Все, что осталось от нее.

С днем рождения, Кай Донован.

Это был главный подарок на его шестнадцатилетие. До этого момента он не был Донованом. Он даже не помнил фамилию, с которой родился. После шести лет совместной жизни Элис наконец подарила ему новую – ее собственную.

Он вытянул шею, чтобы полюбоваться луной, заливающей все серебристым светом. Элис никогда не интересовали банальности, но каждый день из тех шести лет, что он провел под ее крышей, она повторяла одну-единственную поговорку: дом там, где сердце.

Он всегда думал, что это глупо: ребенок не может выбирать себе дом. Но самым сложным было не родиться в семье, которую он не выбирал, а наблюдать, как рушатся иллюзии и стены дома превращаются в руины, потому что дом не был данностью.

Он понял, что самое сложное – это найти свой чертов дом.

Глава 2

Мия

Теплый маслянистый свет разливался по потертой столешнице из орехового дерева, на гранях которой были выгравированы признания влюбленных, и отражался неизгладимый след неспешной, но стойкой ласки времени. Пылинки висели в воздухе, танцуя в медовом сиянии. Опершись на локти, Мия, прищурившись, разглядывала беспорядочно вырезанные слова, нащупывая арахис, а затем подбрасывая его в воздух.

Пара трехзубчатых когтей впилась в кожу, когда ворон на ее плече выставил клюв и поймал лакомый кусочек, быстро проглотив его с довольным карканьем.

– Хороший улов, Гавран. – Мия отрешенно почесала шелковистую грудку. Ворон издал одобрительное клокотание, приглаживая клювом волнистые темно-каштановые локоны Мии, которая провела пальцами по медной цепочке на шее, задержавшись на краях кулона с лабрадоритом в форме клыка. Большим пальцем она потерла трещинку, которая ощущалась старым шрамом на гладкой поверхности. Повернув камень к свету, девушка залюбовалась вспышками фиолетового, лугово-зеленого и золотого, черными прожилками, пронизывающими яркие оттенки.

Камень грез был ее талисманом из другого мира.

Большую часть ночи в баре было тихо, последний посетитель ушел не так давно. Иногда люди заходили в «Короля Пик» погадать на картах и в итоге покупали напитки, выклянчивая у Мии решения их проблем. Все хотели, чтобы Сновидица предсказала им будущее, но та ничего о нем не знала. Она показывала им только то, от чего гости бара пытались сбежать, и это было гораздо страшнее непредвиденных несчастий.

Напуганные люди, похоже, любили выпить.

Делия Роуз Бэрон, более известная как Лом, после того как своей металлической тезкой отпугнула грабителя, стала новой владелицей уютного заведения. Бармен по профессии, она состряпала особое коктейльное меню, предлагая свои снадобья людям всякий раз, когда они отнимали у Мии чересчур много времени за столом прорицаний. Мия не возражала против расспросов, и заработок был неплохим, но ей этого было недостаточно, чтобы держаться на плаву.

– Не могу поверить, что мы отхватили это место почти задаром. – Лом осматривала полки на предмет плесени – что было необходимо, учитывая возраст здания. Если не считать слоев пыли, оборванных в нескольких местах обоев и парочки косметических недочетов, четыре стены, которые они окрестили «Королем Пик», было нетрудно превратить в гранжевый дайв-бар с войлочными подушками на табуретках и старыми дорожными знаками, прибитыми к стенам. Здесь было даже старинное латунное зеркало, а над ними – готическая люстра, украшавшая потолок примерно с 1920 года, пропитывая бар атмосферой настоящего спиритического сеанса. – Не могу поверить, что никто не захотел его заграбастать, и все из-за слухов.