– Тимофей, я не отниму у вас много времени, мне нужно от силы минут пять. Уверяю, вам нечего опасаться.

«Вызвать полицию? – сомневался Тим. – А если этот мужик просто еще одна галлюцинация? То будет хохма и позор, потому что визитера я буду продолжать видеть, а полицейские – нет. Загремлю в психушку. А если он не глюк, а опасный человек, и я не позову на помощь?» В то, что человек за дверью в самом деле желает Тиму добра, он не верил ни секунды. Кто приносит добро посреди ночи, пугая одаряемого? Бред же.

«И Надежду Павловну приплел… Если он приплел ее, значит, он точно галлюцинация», – догадался Тим. Стало быть, выход есть, и он один: игнорировать, и вскоре визитер исчезнет.

«Но если он все же не иллюзия? Если он настоящий?.. Будет стоять под дверью и ждать, когда я выйду чтобы выложить мне все свои добрые предложения?»

Он решил проверить. Знал пока только один способ как это сделать: достал телефон, включил запись и открыл глазок. Мужчина все еще был там, стоял, улыбался и прислушивался. Тим навел на него камеру через глазок и посмотрел на экран телефона. Запись шла, и человек фиксировался оптикой телефона.

«То есть он что, настоящий? – удивился Тим. – Тогда какого черта он знает про Надежду Павловну? Кому я говорил о старухе? Психиатру и психотерапевту. Называл ли я ее имя или ограничивался фамилией? Не помню. Кажется, что имени не называл. Если он в самом деле человек, а не галлюцинация, и он знает про Надежду Павловну, то вариантов два: или это в самом деле странный газлайтинг, или он может объяснить мне происходящее».

Он так опешил от этой догадки, что быстрее, чем подумал, скинул цепочку, распахнул дверь и коснулся руки человека в красном поло. Тот удивленно вскинул брови, но не отстранился, позволил до себя дотронуться.

Он был живой, из плоти и крови. Тим ощущал кончиками пальцев упругие бицепсы, теплую кожу под мягкой шероховатостью ткани рубашки. На вид ему было лет сорок, ростом – чуть ниже Тима, но заметно крепче и мускулистее. Идеальные белые зубы, фальшивые, как и его улыбка: растянуты лишь губы, а в глазах настороженность и, кажется, даже страх.

– Кто вы такой? – спросил Тим вполголоса. Во рту у него пересохло от волнения.

– Я Алексей Крамер, – терпеливо повторил мужчина свое имя. – Позволите мне войти?

Тим посторонился, пропуская визитера. Тот чуть поклонился, прижав ладонь к плечу, и шагнул за порог. Вообще, Тим почти никогда не был готов к приему гостей, а сейчас его маленькая двухуровневая квартирка пребывала в еще большем беспорядке из-за затеянной летней генеральной уборки.

Несмотря на то, что квартира модно именовалась «двухуровневой», фактически в ней было всего сорок пять квадратных метров, шестнадцать из которых – это второй ярус (если точнее, то антресоль). Строго говоря, и квартирой-то его жилище назвать нельзя, потому что юридически это помещение не жилое, а апартаменты. Раньше в здании был огромный цех с потолком в шесть метров. Его поделили на прямоугольные сектора по тридцать квадратных метров каждый, а внутри сектора за счет высоких потолков сделали два яруса.

В прошлой жизни здания, когда оно было цехом, вдоль южной стены располагалась парковка, куда подъезжали грузовики забирать изделия. Сейчас парковку отделили от придомовой территории, подняли на полтора метра до уровня квартир и получилась длинная терраса. Ее тоже разбили на сектора – по шесть квадратных метров каждому – и у Тима тоже был свой кусочек счастья «на свежем воздухе». Он мог туда попасть прямо из квартиры – нужно лишь открыть балконную дверь, и ты на воле, в окружении невысоких туй, высаженных в забор-кадку по периметру и надежно защищающих его от соседских глаз. Собственно, рассматривая варианты апартаментов Тим сделал выбор в пользу этого варианта по двум причинам: во-первых, огороженная терраса, а во-вторых – близость реки. Хоть из окна квартиры Тима Яузу и не было видно (она протекала с северной стороны здания), но ему нравилось иногда прогуливаться вдоль набережной и осознавать, что река всего десяти метрах от дома.

Квартира была самым любимым местом Тима на земле. Сливочные стены и потолок, на полу – кофейного оттенка паркет, справа от входа – шкаф-купе для верхней одежды (одну секцию Тим выделил под постельное белье и полотенца). Слева – безрамная дверь в отделанную шлифованным кафелем ванную комнату, где только душевая кабина, подвесной унитаз и лаконичный шкафчик для лекарств и мыльно-рыльных. Далее —сливающаяся со стенами кухонная зона с посудомойкой, стиральной машиной и холодильником (а больше ничего и не надо), и несколько шкафов для кухонной утвари. Вместо обеденного стола – барная стойка, после которой – гостиная с насыщенно-желтым диваном и окном почти во всю стену, поделенным на четыре части. Створка, примыкающая к лестнице, на самом деле – дверь на террасу. Напротив кухни – пространство под лестницей, которое у Тима пустует, потому что ему ощущение воздуха и свободы нужно больше, чем какой-нибудь шкаф для шмотья. Именно поэтому он выбрал лестницу-модерн, безо всяких там перил и массивов: просто железная арматурина, к которой прикручены деревянные ступени. Если взбредет в голову подняться спьяну на антресоль, то лучше держаться за стену, потому что больше не за что, а ступеньки как будто парят в воздухе.

Второй этаж в два раза меньше по площади, чем первый. Он располагается над ванной комнатой и кухонной зоной. Здесь двуспальная кровать, прижатая к одной стене, а вдоль второй стены – огромный шкаф (если не знать подвоха, то он кажется большим, но на самом деле там глубина всего тридцать сантиметров, а последняя секция – техническая, в ней спрятан бойлер).

С неделю назад Тим начал разбор шкафов для сортировки одежды – на переработку, в контейнеры для вторичного использования или обратно в шкаф, потому что вещь еще ему нравится и пригодится. На лестнице разложил куртки, пуховики и ветровки, из которых выбирал – что сдать, что оставить; на втором этаже все было завалено коробками, пакетами, кучами вещей. Вымытые и обработанные против моли шкафы стояли пустые с распахнутыми дверцами.

Спал Тим на первом уровне, на диване, где, впрочем, тоже хватало кучек со шмотками.

Визитер окинул взглядом беспорядочно разбросанную одежду и остановился на заваленной коробками антресоли.

– Переезжаете? – спросил он.

– Летняя уборка, – прокомментировал Тим. – Простите, но расположиться особенно негде, я не был готов к приему гостей.

– Ничего страшного, – сказал Алексей. Его неугасающая улыбка нервировала. – Я очень рад наконец-то с вами познакомиться. Очень много хорошего слышал о вас, и давно хотел лично представиться и предложить помощь.

– Помощь? Мне не нужна никакая помощь.

Алексей обвел взглядом небольшое жилище Тима и развел руками.

– Тимофей, вы живете в малюсеньких апартаментах, но это не было осознанным выбором, верно? Насколько я знаю, ваша семьи обанкротилась, отца посадили, а мать пустилась в бега от долгов. Сейчас она в Польше, да? Они продали всю недвижимость, включая квартиру, в которой жили вы, и отдали вам крохотку, на которую вы смогли купить только это милое нежилое помещение, на полноценную квартиру денег не хватило. Сколько тут метров? Двадцать? Двадцать пять?

– Сорок, – ответил Тим сухо и добавил: – с антресолью. Кто вам так подробно изложил обстоятельства жизни моей семьи?

Все, что сказал Алексей, было правдой. До единого слова. В последний раз, когда Тим общался с мамой, она действительно жила в Кракове, снимала комнату в гостевом доме и не собиралась никуда уезжать. А на свидание к отцу Тим планировал съездить в июле, на его день рождения. Они особо не общались и до того, как его посадили, но мама очень просила навестить отца, чтобы ему было хоть немного легче отбывать свой пятилетний срок.

– Я рассказал вам это только лишь для того, чтобы вы понимали, какой объем информации о вас у меня есть. Мои источники не важны, важно лишь то, чем я могу вам помочь.

– Мне не нужно ничем помогать, – повторил Тим.

– Хорошо, – ответил Алексей. – Я не предполагал, что будет легко. Я оставлю визитку, здесь номер телефона и электронная почта. Звоните и пишите в любое удобное время, с любыми просьбами и обращениями.

Он протянул Тиму белый картонный прямоугольник, на котором было написано:

АЛЕСКЕЙ КРАМЕР

друг семьи

На обороте – номер телефона и адрес электронной почты.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Тим. – Я вас благодарю, но мне не нужна помощь. Я не знаю, как еще сказать, чтобы было вежливо.

– Я вас понял с первого раза, моя задача сегодня несколько другая. Мне нужно, чтобы вы меня однозначно запомнили и имели контакт, по которому могли бы со мной связаться. А еще, чтобы вы знали, что я доступен для вас двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Рассмотрю и постараюсь решить любой ваш запрос. Именно поэтому я ворвался среди ночи и так настойчив. Это точно запомнится. Все, теперь не смею вас больше беспокоить. Оставлю визитку на столике, не потеряйте, пожалуйста. На всякий случай я опустил еще одну в ваш почтовый ящик в холле.

Крамер салютнул, словно отдал честь, развернулся и направился к выходу.

– Постойте, – окликнул его Тим. – Моя… м-м-м… помощница вам сказала, что я сегодня дома, так? Надежда Павловна?

Визитер остановился, повернулся к Тиму все с той же натянутой в ненастоящей улыбке мордой.

– Да, все так. Милая старушка.

– А как вы познакомились с ней? Она ведь ненастоящая. Это плод моего воображения. Галлюцинация. Вы не можете видеть моих галлюцинаций. Стало быть, вам о ней рассказали. Кто? Мой психотерапевт? Психиатр?

Алексей вскинул брови, в глазах промелькнул настоящий интерес.

– А психотерапевт и психиатр – это разные специалисты? Не знал. Мне казалось, «психиатр» – это устаревшее название «психотерапевта». Что же, спасибо, буду знать. Отвечая на ваш вопрос: Надежда Павловна не галлюцинация, абсолютно точно. Как минимум потому, что я ее видел своими глазами и общался с ней у подъезда вашего дома.

Тим замер.

– Вы общались с ней? Она вам отвечала?

– Да, все так, – подтвердил визитер. – Я уже несколько недель наблюдаю ее у вашего дома, она вас также ждет. Сегодня я спросил у нее, дома ли вы. Она ответила, что да, дома.

Алексей дотронулся до лба и сощурил глаза.

– Постойте-ка, она вам досаждает? Вы хотели бы от нее избавиться?

Тим молчал.

– Одно слово, и вы никогда более ее не увидите. – На этот раз глаза Крамера хищно блеснули. Это отрезвило Тима, он осознал, что визитер может быть опасным.

– Уходите. – Тим достал телефон, где было набрано 112.

– Вас понял, – ответил Алексей, снова слегка поклонился и ушел, закрыв за собой дверь.

***

И все совсем не так. Вам ничто не мешало ознакомиться с правилами или хотя бы задать мне вопросы. Я бы сказала, что знаю, и сказала бы, чего не знаю, вы бы тогда понимали, где и что искать. Вы же понадеялись на чутье, которое никогда не подводит, но оно не даст вам инструкций. А нужны были именно они. И проблемы на работе у вас ровно об этом же: надеетесь на удачу, но сами плошаете.