Виола Редж: В голове Евы

ПРОЛОГ

– Детка, не расстраивай папу, он очень хочет сделать тебе достойный подарок. Бериллы или изумруды?

Мама. Ей кажется, что я всё ещё маленькая девочка, все проблемы которой можно решить, приструнив соседского парня или договорившись с директором школы. Или вот так рассказав о папином подарке. Когда-то давно подарком для меня было увидеть его на дне рожденья. Теперь он почти не боится за нас с мамой, поэтому я вижу его в скайпе почти каждый день.

– Ева! Ну что ты молчишь?

– Ты знаешь, что я хочу бериллы.

На самом деле я хочу забыть о том дне, когда узнала, кто я. И о том, как я это узнала.

«Ну хватит. Он уже столько раз просил прощения!»

Знакомьтесь, это Совесть. У неё спокойный голос уверенного в себе человека.

«Ничего такого он не сделал. Просто проявил свою суть».

А это Демон. Иногда я хочу забыть о ней больше, чем о…

«Нет, она невыносима! Мы тут переживаем, заботимся, чтобы у неё всё было хорошо, а ей лишь бы забыть».

Мой демон – суккуба. Она взбалмошная, безответственная и всегда голодная.

«Это потому, что ты меня плохо кормишь».

А ещё она очень любит препираться.

«Ребята, давайте жить дружно».

Зверёк самый маленький из всех. Он не любит ссор, ему бы побегать по лесу, поесть шашлычков, сладко поспать в своей норке. И голосок у него тоненький, почти как писк котёнка.

«Мы не ругаемся», – успокаивает Зверька Совесть.

Вампир молчит, но и без слов ясно: он ничуть не переживает. Он всегда трезв, логичен и молниеносно убийственен.

Нет, я не сумасшедшая. Хотя имею полное право ей стать. Просто в моей голове живут Демон, Вампир, Зверёк и Совесть. Добро пожаловать в голову Евы.

С такими подселенцами бывает сложно. Иногда спасает юмор, иногда не спасает, и я реву, как самый обычный человек. В сущности, я почти не отличаюсь от вас, только в моей голове… ну, вы поняли.

Обычно мой день начинается с чашечки кофе. И я предпочитаю варить его на огне, из свежесмолотых зерён, с корицей (если на улице холодно) или с кардамоном (если жарко). Но сегодняшнее утро ознаменовал визит дорогой мамули, и кофе пришлось отложить.

– Детка, где ты опять витаешь? Поговорила с Костиком?

Костик – мой текущий муж. Точнее, он уже практически бывший, потому что больше пяти лет с одним мужчиной я ещё никогда не жила. Это вредно, а я должна заботиться о партнёрах.

«Лучше б ты обо мне так заботилась».

Я стараюсь не вступать в дискуссии с суккубой, к тому же она действительно проголодалась. Надо поскорей найти Костяну дельную замену и накормить демоницу, чтобы не лезла со своими ценными замечаниями.

– Мам, он уехал. Как только вернётся, сразу поговорю.

Но маме не нужны ответы. Она всегда знает обо всём лучше меня. Наверняка уже кого-то присмотрела и хочет нас познакомить.

– А что случилось у Дроновых?

Это неожиданно, я даже отрываюсь от вдумчивого засыпания зерён в кофемолку. Ни о каких особых проблемах Алиска не рассказывала.

– Что?

– Это я тебя спрашиваю, это же твоя подружка что-то снова учудила, раз мне звонил её отец и Бергоевым интересовался.

Берго-оев. Понятно. Опять подкатывал с далекоидущими намерениями. Я хватаюсь за телефон, но мама строго говорит:

– Детка, не лезь. Пусть сами разбираются. Я, конечно, сказала Севке, что присмотрю за детьми, но он всё равно скоро явится.

Иногда я завидую Алисе. У неё строгий отец, который любит держать всё под контролем. Зато дядя Сева с тётей Василисой смогли отпустить детей и дают им жить своей жизнью. Вмешиваются… да с тех пор, как брат Алиски стал самостоятельным, переехав в наш N, практически и не вмешиваются. Неужели случилось что-то настолько серьёзное?

– Надеюсь, тебе не надо напоминать, что Бергоев с Дроновым для нас совсем неподходящая компания?

– Мама! – от досады я чуть не просыпаю порошок мимо джезвы.

– Ну что мама, что мама, я же беспокоюсь. Вот, кстати, встретила на днях Геворга Оганезовича, приглашал на генеральную репетицию. И нового тенора очень хвалил.

Геворг Оганезович – наш сосед по дачному посёлку и в то же время заслуженный и народный главреж губернского оперного театра. А новый тенор, судя по маминой интонации, и есть присмотренный ею кандидат в мужья. Кофе в джезве в последний раз поднимается шапкой из одуряюще пахнущей пены, и я выключаю плиту.

Вряд ли мамуля примчалась ни свет ни заря только из-за бериллов, тенора да Алискиных проблем. Хотя она и не на такое способна. Я ставлю на стол чашки со свежесваренным кофе и делаю первый глоток. Блаженство. И совсем не хочется думать о проблемах нового дня.

– Что случилось, мам?

Она безмятежно прикладывается к чашке. Берёт ложечку. Кладёт ложечку. Сводит брови у переносицы и выдаёт:

– Господин Арканов прилететь изволили.

– Зачем? – тупо спрашиваю я.

– Отдыхать, – уже не скрывает тревоги мама. – Остров купил выше по реке.

С его-то возможностями? Он в Карибском море мог бы остров купить. Не нравится мне всё это… И мамуле не нравится, здесь мы единодушны. Вот только сделать ничего не можем. Я связана с ним долгом и клятвой, а мама никогда не навредит ему, чтобы не навредить мне.

ГЛАВА 1

Обычно жизнь в N течёт спокойно и размеренно. Но сейчас плотность событий в единицу времени почему-то увеличилась. За пару дней, что прошли после известия о прилёте Арканова, я побывала на генеральной репетиции у Геворга Оганезовича и познакомилась (увы, безрезультатно) с новым тенором труппы. Рассталась с Костиком. Встретилась с перспективным заказчиком и взяла в работу дополнительный проект. Узнала от Алиски, что Бергоев получил решительный отказ и обещал в ответ стрррашную месть.

Я понимала подругу, Артур Бергоев по прозвищу Дизель уже не в первый раз выдвигал претензию на руку и прочие привлекательные части Алискиного тела и был при этом до крайности снисходителен. В смысле, снисходил к бедняжке, которая в собственной стае была первой леди лишь до тех пор, пока не женится брат.

Брат, насколько я знала, с женитьбой не торопился, Бергоева считал злейшим конкурентом и сестру ему ни за что бы не отдал. Возможно, Дизель обратился с этим к Дронову-старшему, поэтому он в беспокойстве и звонил моей мамуле?

– Брачное предложение? Да ну, Бергоев поди и слов-то таких не знает, – отмахнулась Алиска. – Да и мы не в пещерном веке живём.

Так получилось, что моя лучшая подруга – оборотень. Правда, они предпочитают, чтобы их называли анималами. В первой ипостаси Алиска и все её родственники – бурые медведи. В общем, где-то даже милые толстенькие шерстянушки. Если не злить. Шучу, анималы остаются разумными в любой ипостаси. И злиться могут тоже в любой.

Как и люди, анималы бывают разные. Вот Бергоев, к примеру, отвратительный тип. Надменный, себялюбивый, обожающий всеобщее внимание и поклонение. И окружение у него… соответствующее. Взять хоть его правую руку Тайсона – полного отморозка и психопата. Подозреваю, что он тайком покуривает что-то запрещённое, иначе с чего б он вообразил себя великим тигриным шаманом?

Не знаю, почему повезло именно городу N, но да, тут укрепились целых две анимальских стаи – медведей и тигров. Периодически подгрызают друг дружку, но чаще живут довольно мирно, разделив сферы влияния. Бергоев владеет несколькими автосалонами, ресторанами и кафе, а Алиска и её брат вкладываются в грузоперевозки, недвижимость и охрану оной, начиная от видеодомофонов и заканчивая высокотехнологичными охранными системами.

У анималов довольно запутанные родственные связи и тесные внутриклановые отношения. Не дай Бог сказать неосторожное слово, и ты неожиданно для себя можешь оказаться чьей-то младшей женой или сестрой-не-по-крови. Зато друг за друга в стае стоят горой. Впрочем, есть и свои странности, вроде безусловного подчинения лидеру или вот того самого брачного предложения, о котором упоминала Алиса.

Я не знаток, но этот старый обычай служит якобы для того, чтобы освежать анимальскую кровь. Мужчина из одной стаи посылает брачное предложение девушке из другой. Отказаться можно, но очень сложно при этом не уронить своей чести и не оскорбить предлагавшего.

Короче, под каждой крышей свои мыши. В том смысле, что быть женщиной сложно всем и во все времена. Просто по-разному. Хотя если мы всё-таки боремся за свои права, то анималки никогда не возражают своим мужчинам. Но кто я такая, чтобы их осуждать?

Алиска другая. Она умеет настоять на своём. Правда-правда, она даже смогла убедить своего авторитарного отца, что поможет брату в его нелёгкой лидерской судьбе. Что поделать, если она тоже альфа? Радоваться надо, что брат будет справляться с новой стаей не в одиночку. Сначала родители сопротивлялись, но теперь действительно радуются.

Правда, отчего-то дядя Сева с тётей Василисой действительно собрались в гости к детям. Подругу это тревожило, поэтому мы решили встретиться в торговом центре и взбодриться разнузданным шопингом.

Я приехала на полчаса раньше – внезапно на обычном месте не было катастрофической пробки. Поставила машину, поднялась по эскалатору, и тут началось.

Он возник из ниоткуда. Голос с приятным бархатистым тембром. Голос, от которого ладони начинали неприятно потеть. Голос, который обычно предшествовал появлению своего хозяина.

«Приветики. Про жизнь не спрашиваю, потом поболтаем. А сейчас…»

И второй голос. Очень похожий, но не стремившийся быть дружелюбным: слишком он привык повелевать.

«Ева, ты мне нужна».

Подселенцы встрепенулись. Суккуба взвыла как заправская сирена, оповещающая об учениях по гражданской обороне. Зверёк начал мелко дрожать. В ушах зашумело: на два голоса больше, чем обычно – это вам не шуточки. В такие моменты я старалась просто не думать, отключить все мысли. Против ментального воздействия помогало не особо, но зато душу грела уверенность – я сделала всё, что смогла.

Арканов не церемонился, тащил к себе, как на… да, аркане. Прямое принуждение – иди прямо, теперь поверни налево, спустись на уровень ниже, и я слушалась, а ноги шли. Демон скулил от ужаса, пытаясь забиться в самый тёмный и дальний угол. Зверёк при возможности наделал бы лужу, но Совесть держала крепко. Жалко, что на двоих её не хватало.

«Всем заткнуться, – ледяным тоном потребовал Вампир. – Говорить буду я».

Ну уж нет, говорить буду я. Хотя от кевларовой вампирьей брони не отказалась бы.

«Бери».

«Как славно, вы всё-таки подружились. А я говорил…»

Голос всегда пытался быть милым. Я даже верила. Когда-то.

«Уважаемый, когда заходите в дом, надо здороваться».

Совесть – такая совесть. Ну какой могущественной твари придёт в голову, что прежде чем похозяйничать в чужой черепушке, надо поздороваться? Точно не Арканову с его Голосом.

Зря я рассуждала. Им, телепатам, только дай за что зацепиться. В голове сначала раздался смешок, а потом «Здравствуй, Ева».

Вам тоже не хворать, Андрей Андреич. Впрочем, ему болячки недоступны, зря я надеюсь. И зачем встречаться лично, если он способен говорить где-то там, а я слышу прямо тут и даже не ушами?

«Ты слышишь, а надо, чтобы ещё и понимала».

Суккуба уже не скулила – тихо взвизгивала. Значит, я почти на месте. Место оказалось подземной парковкой. Арканов сидел за рулём серо-стального гелендвагена, припаркованного прямо у той двери, из которой я выпала. От остального пространства махину на колесах отделяла широкая опорная колонна и полупрозрачное марево явно противоестественного происхождения. Он улыбнулся, показав ровные белые зубы, и кивнул на пассажирское сиденье.

Не думать, главное – не думать. Широко улыбнуться в ответ и дернуть дверь внедорожника. Упасть на сиденье и выслушать всё, что он скажет. И не стискивать зубы!

– Отлично выглядишь.