– Да, кстати, об этом, – отец вышел вперёд и вернулся на своё место рядом с императором. – Малый Совет решил, что трёх Светлейших князей всё же мало для защиты Империи. Лебедев – князь. Чем не высшая знать, – пристально посмотрел он на беснующегося Орлова.

– Заслуг Дмитрия Лебедева достаточно, чтобы наградить его титулом Светлейшего князя и ввести в Малый Совет, – закончил Годунов вместо отца. – Ритуал посвящения и обретения силы будет проведён сегодня вечером. Как и ритуал отрешения от титулов князей Оболенского, Репнина и Морозова, если тот не погиб при атаке.

– Что? – в очередной раз воскликнул Лебедев. – Скажите мне, что я сплю, а ещё лучше, что я до сих пор привязан к двадцать седьмой колонне, и демоны медленно выедают мой мозг, потому что ничего подобного мне в здравом уме даже привидеться не могло! – прорычал наставник, сжав кулаки.

– Мне кажется, он сейчас начнёт плеваться ядом, – философски проговорил Сергей, делая несколько шагов в сторону от находившегося явно не в лучшем расположении духа Лебедева. – А виноват во всём, как обычно, буду я.

– К тебе у меня вообще будет отдельный разговор, – напомнил я оборотню, и тот сделал ещё несколько шагов в сторону.

– Дмитрий, успокойся. Сейчас мы здесь закончим и всё тебе объясним. Тем более что нам понадобится твоя помощь в ритуале отречения, – миролюбиво поднял руки Пронский.

– Я спокоен, – рявкнул Лебедев в вновь воцарившемся возмущённом гуле.

– Я даже не знаю, что сказать, – раздался немного огорошенный голос Павла. – Лебедева в регенты? Да мой расстрельный список покажется детским стишком на утреннике, если он встанет не с той ноги. Слушай, а что ты сделал такого жалкого, ничтожного и раздражающего твоему отцу, что он так жестоко решил тебя наказать?

– Тишина! – разнёсся голос Годунова, и на нас всех обрушилась исходящая от императора довлеющая аура. – Дмитрия и Михаила с его спутниками я жду у себя через двадцать минут. Остальные остаются здесь до особого распоряжения князя Уварова.

С этими словами император развернулся и направился в сторону выхода в сопровождении охраны, оставляя всех в недоумении.

– Что сейчас будет? – тихо спросила Мила, тронув меня за плечо. – Зачем им мы?

– Понятия не имею, – пожал я плечами и, встретившись взглядом со своим отцом, развернулся, направляясь в сторону выхода из Академического сада. Опаздывать на аудиенцию к императору всё же не стоило. – Что, теперь я не кажусь вам идеальным кандидатом? – тихо спросил я у Орлова, останавливаясь рядом с ним.

– Отнюдь, – процедил он и сразу же направился к моему отцу, спустившемуся к толпе.

– Отлично просто, – простонал я, проведя рукой по лицу.

– Ладно, пойдёмте. Я очень сильно хочу получить ответы на свои вопросы, – пробормотал Лебедев, первым выходя за пределы Академического сада.

Глава 5

Путь до личных покоев императора занял не больше десяти минут. Нас провели через лабиринт роскошных коридоров, где на каждом шагу стояла стража, демонстративно не обращающая на нас внимание. Лебедев шагал впереди. Он был очень зол. По его рукам и спине периодически пробегали электрические разряды, а ещё он молчал, что было для него не характерно. Немного подумав, я решил оставить его в покое. Чтобы не нарваться и не почувствовать на себе, что значит, когда наставник действительно находится не в духе.

– Знаешь, я тут подумал и решил, что Лебедев в роли регента – это не такая уж и плохая идея, – нарушил молчание Павел. – Во-первых, он тебя в грош не ставит, не даст расслабиться и не станет потакать твоим проснувшимся, после восхождения на трон, капризам. Не переживай, Мишаня, вдвоём мы сможем тебя сдержать от развращения властью. В основном насильственными и довольно болезненными методами.

– Почему ты всегда хочешь меня покалечить? – тихо возмутился я. – И вообще, я не собираюсь…

– Во-вторых, – мой артефакт даже слушать меня не стал, продолжив излагать свои аргументы менторским тоном. – Он настолько прямолинеен, что на корню задушит любые интриги, даже если они ему померещатся. А в-третьих, он единственный, кто искренне возмущается своим назначением и мечтает запихнуть тебя во временную капсулу, чтобы ты поскорее стал совершеннолетним.

– Всё это, конечно, не лишено логики, но я думаю, император руководствовался иными соображениями, – прошептал я и сразу же прикусил язык, наткнувшись на яростный взгляд Лебедева.

– Вот об этом я и говорил. – Хихикнул Павел. – Так что, думаю, мы сработаемся.

Перстень замолчал, когда мы подошли к кабинету императора Годунова. Двери были отделаны тёмным деревом с инкрустацией из магических кристаллов. Стража молча распахнула их, пропуская нас внутрь.

Кабинет оказался не таким, как я ожидал. Никакой вычурной роскоши. Высокие стеллажи с книгами и свитками, несколько кресел у разожжённого камина, и массивный стол, за которым сидел Годунов. Он снял парадный мундир и остался в простой тёмной рубашке. Сейчас он выглядел ещё более измождённым.

– Закройте дверь, – тихо произнёс император.

Лебедев выполнил просьбу и, обернувшись, уставился на Годунова.

– Зачем мы здесь, Ваше Величество? – прямо спросил я, выходя вперёд. – Я имею в виду, зачем вам нужны мои друзья?

– Я должен понять, что именно в вас такого необычного, что так беспокоит повелителя демонов, – прямо посмотрел он мне в глаза. – С тобой всё понятно, ты просто марионетка, через которую можно манипулировать Уваровым. С графиней Пановой тоже всё предельно ясно. Сильного мага нельзя обмануть простенькими скрывающими чарами. Да и твой отец намекал, что знает некий способ остановить действие яда или хотя бы замедлить его распространение. Теперь я понял, что именно он имел в виду, точнее, кого.

– Стоп. Это совершенно неважно и неинтересно, – вклинился Лебедев, вставая рядом со мной. – Давайте мы обсудим этот вопрос после того, как вы объясните, какого лешего вы устроили этот цирк? – практически прорычал он, сжимая кулаки.

– Дмитрий, ты зарываешься, – улыбнулся краешком губ Годунов.

– А вы умираете. И да, вы прекрасно знаете моё отношение к дворцу и всему, что с ним связано, – поморщился Лебедев, пристально глядя на хмыкнувшего императора.

– Да, я помню, что никакого почтения и уважения ко мне ты даже в академии Стражей не испытывал.

– Я вас терпеть не мог, и это не изменилось по прошествии времени. Но я проделал небольшую работу над собой и теперь даже могу обращаться к вам уважительно, не испытывая к себе за это отвращения. – Процедил Лебедев.

– Если это уважительно, то я даже представить не могу, как именно он называл своего императора, в то время, когда тот был обычным наследником, – хихикнул Павел. – Слушай, у меня только что родилась идея. Может, отправить Лебедева к твоему деду? А что, на фоне взаимной неприязни к императору они даже смогут найти общий язык. Если не убьют друг друга при первой встрече.

– Так в чём ваша проблема? – продолжил Лебедев, нарушая возникшую тишину. – Яд достиг мозга и теперь мешает вам здраво мыслить и принимать адекватные решения? Или вы решили перед смертью вспомнить былые обиды и так изощрённо меня наказать? Снимаю шляпу перед вашим остроумием, у вас получилось меня унизить и вывести из себя, – практически выплюнул он в сторону рассмеявшегося Годунова.

– Ты совершенно не изменился. Всегда был прямолинеен, тем самым навлекая на себя огромное количество неприятностей. Присядь, – император указал рукой на стул, стоявший напротив стола. – Вы тоже присаживайтесь. – Он кивнул в сторону кресел, возле камина. Мы переглянулись и последовали приказу Годунова.

– Запах, – прошептал мне на ухо Роман, наклонившись ко мне. Сергей с Романом, не сговариваясь, встали позади кресел, оставляя нам с Милой места. Всё-таки у моего дворецкого получилось за короткий срок вбить в них основные правила поведения во дворце. – Им всё здесь пропитано. Если вы говорите правду, и император умирает, то судя по тому, что я чувствую, ему осталось не больше пяти дней. И это в лучшем случае.

– Не слишком радует, – пробормотал я, переключая внимание на сидевшего неестественно прямо Лебедева и расслабленного Годунова.

– Ну и? – нарушил возникшую тишину наставник, не сводя пронзительного взгляда с императора.

– Это не моя идея, – наконец, произнёс он, глубоко вздохнув. – Я о подобном даже не задумывался, но предложение князя Уварова не было лишено логики. Всё обдумав, я согласился с его доводами и назначил тебя регентом.

– То есть, это предложил Уваров? – как-то мягко спросил Дмитрий Игоревич. – Убью, – добавил он, улыбнувшись.

– До ритуала посвящения тебе это вряд ли удастся сделать, – вернул ему улыбку Годунов. – Дмитрий, подумай сам. Ты не испорчен дворцовыми интригами. Ты не будешь искать выгоды, а будешь делать то, что должно. И ты не захочешь всеми силами оставить трон за собой, убив назначенного наследника перед его совершеннолетием. Да и к тому же ты больше всех нас ненавидишь демонов и сделаешь всё, чтобы остановить их на границе Империи.

– Пусть Уваров этим занимается. Я здесь при чём? – процедил Лебедев.

– Потому что Уварову нужно будет сосредоточиться на войне, а не на управлении, – терпеливо пояснил Годунов. – Если тебе так будет проще, считай его, как и остальных Светлейших князей, мечами империи, способными защитить страну от внешней угрозы. У них это неплохо получается, не так ли? А тебе предстоит защищать её от внутренних распрей. По крайней мере, на время регентства. Михаил будет учиться, набираться опыта, а ты обеспечивать стабильность и порядок внутри страны, пока он не будет готов взять бразды правления в свои руки.

– Вы же понимаете, что это худшее объяснение за всё время существования Империи? – фыркнул наставник, сложив на груди руки.

– Другого нет, – парировал Годунов. – И, как ни странно, единственно верное в данной ситуации. Орловы будут бороться за власть, как и другие княжеские дома. Ты же просто будешь делать свою работу. С максимальным раздражением и минимальным почтением к окружающим.

– Он сдался и принял неизбежное, – прошептал Павел. – Отдай ему мой расстрельный список, пускай начинает развлекаться. Если что, я его дополню и доработаю, – доверительно сообщил мне артефакт, но я только шикнул на него.

– И что, этот яд нельзя как-то нейтрализовать, ну хотя бы на пару лет? – пробормотал Лебедев, пристально разглядывая императора.

– Эту демоническую дрянь? Не нашими силами, – поморщился Годунов. – Правда, Уваров говорил о действии крови и пламени феникса на демоническую магию, – неожиданно произнёс он, поворачиваясь к нам, глядя при этом исключительно на Милу.

– Ну, в предложениях и идеях Юрия Владимировича иногда проскальзывает рациональное зерно, но только в виде исключения, – пробормотал наставник. – Так зачем ты нужен Булгакову вместе с Милославой? Насколько мне известно, он загорелся только одной идеей: найти феникса и использовать его в своих интересах.

– Я по чистой случайности стала его фамильяром, – тихо пробормотала Мила, тем не менее прямо посмотрев в глаза удивлённо вскинувшегося императора. Я укоризненно на неё покосился, но ничего не сказал. Возможно, в данной ситуации следовало сказать правду.

– Ты что сделала? – воскликнул Лебедев. – О, боги, ну за что мне такое наказание в виде свалившихся на меня пустоголовых подростков? – возвёл он глаза к потолку. – Вы чем вообще думали, и почему об этом знает главный демон, а мы даже не в курсе?

– Это случайно произошло, – тряхнула головой Мила. – Но, именно поэтому, я думаю, Булгакову нужна теперь не только я. Другого объяснения я не вижу.

– Да, это он ещё не знает о бобре-некроманте и о гиене, способной по запаху найти любую демоническую дрянь, – фыркнул Лебедев. – Я тут подумал, что их всех четверых можно бросить в стан врага, и они своими тупыми и практически всегда лишёнными логики действиями обратят могущественную армию демонов вспять.

– Я не могу по запаху ничего найти, – возразил Рома, нахмурившись.