Дарья Белова: БОНУС. Клятва

Бонус

Семь лет спустя

Марта

Надеваю приготовленный мне костюм и поворачиваюсь к зеркалу. Хотя на мне, скорее, комплект нижнего белья, но учитывая, что к нему прилагаются тяжеленные крылья, корона на голову и длинный пеньюар по самые пятки, то да, – это костюм.

Шоу «Виктория Сикрет» начинается с легким опозданием. По задумке здесь несколько актов. Каждый символизирует одну из стихий, и я задействована аж в трех: зима, лето и осень. И я хотела бы остаться на пост-шоу, в какой-то степени и обязана остаться, но у нас с Алексом неотложные дела.

Через три часа в аэропорту нас ждет частный джет, который доставит в Италию. У Алекса обязательства по контракту, и пропустить их никак нельзя.

Последние приготовления. Музыка уже звучит на весь зал. Громкая, танцевальная. Сотни диско-шаров переливаются разными цветами, точно разбросанные конфетти.

– На счет три, – читаю по губам менеджера.

Разминаю плечи (крылья весят тонну!), и, преодолев три ступени, оказываюсь на длинном подиуме. В глаза бьет белый, обезоруживающий свет. Слепит.

Шагаю вперед. Улыбаюсь. Несмотря на то, что ногами прошла километры по самому подиуму, в груди копошится и суетится волнение. Пульс бешено лупит в жилах, большими порциями выгоняя адреналин в кровь.

Повернув голову, вижу силуэт Алекса. Ливи сидит на его коленях, хлопает.

Подмигиваю и рисую в воздухе сердечко указательными пальцами, следом шлю воздушный поцелуй. Дохожу до конца дорожки. Переношу вес на одно бедро, следом на другое. Смотрю в камеру, улыбаюсь и разворачиваюсь на мысочках.

Зрители хлопают, но самая важная для меня поддержка на тринадцатом месте первого ряда.

Как только мой первый выход заканчивается, пулей бегу переодеваться. Здесь, как и в гонках, каждая секунда на счету.

Спустя полтора часа выхожу из студии и застаю Алекса с Ливи у лимузина. Муж что-то объясняет нашей дочери, та отвечает, и Алекс, откинув голову, смеется. Ей скоро семь, и я по сей день не могу поверить, что у нас получилось. Не только родить эту девчушку с огненным характером, но и простить друг друга и двигаться дальше.

Скоро будет десять лет, как я позвонила Алексу Эдеру с незнакомого номера и попросила его о помощи. Как-то муж признался, что у него все внутри холодеет, стоит представить, что он бы так и не перезвонил мне. Или не пришел на ту набережную, проигнорировал.

– Я объяснял Ливи, что твои крылья были искусственными, – поцеловав, говорит Алекс.

– Искусственные. И очень тяжелые, – добавляю.

– Я думала, они настоящие. Боялась, что ты взлетишь. Но летать ты же не умеешь, поэтому упала бы, – морщится.

Да, крылья на самом деле выглядели как настоящие.

– Я прошу прощения, вы… – оборачиваемся на трех подошедших к нам девчонок. В их глазах столько восхищения!

– Давайте подпишу, – Алекс протягивает руку, чтобы взять листовку и ручку, но…

Муж выглядит как типичный гонщик «Формулы-1», которого застали вне грида. Улыбается снисходительно, устало вздыхает. Жук! Ему же нравится раздавать автографы, как бы он ни прикрывался фразой «Невозможно и шага сделать и не нарваться на фанатов».

– Нет-нет, вы же Марта Эдер? Ангел «Виктории Сикрет»? – обращаются ко мне. Мой язык присыхает к небу, стоит кивнуть и услышать пищащие визги девчонок.

– …Да, – стреляю взглядом в Алекса. Это так неожиданно. И… приятно.

– Можно? – и передают мне программку шоу для автографа.

Ставлю закорючку и возвращаю. Девчонки еще громче визжат от радости.

– Сфотографируете? – одна из девчонок отдает свой телефон Алексу и встает по левую руку от меня.

Муж старается не заулыбаться, но у него не получается. Это первый раз, когда чемпион «Формулы-1» исполняет роль фотографа для моих… фанатов? Отдав телефон девчонкам, покачивает головой, уставившись на меня хитрющим взглядом, под которым краснею.

– Что? – спрашиваю, когда девчонки ушли.

– Да так… Ничего.

Он открывает нам с Ливи дверь, и мы запрыгиваем внутрь теплого салона, где пахнет терпким кофе и сладкими цветами. На сиденье напротив большой букет из лилий, кустовых роз и экзотической зелени.

Оливия дважды чихает.

* * *

Наш домик в Италии увеличился в размерах. Алекс выкупил соседний участок, и мы построили там что-то вроде летнего домика. Бассейн стал больше раза в два, а на территории сада теперь растут оливковые деревья. На грядках пряные травы, вдоль забора кустовые цветы.

– Садовник плохо выполняет свои обязанности, – ворчит муж, когда мы идем от ворот к двери дома.

– Он итальянец, Алекс.

– Скажешь, это веское оправдание не подравнивать кусты? Ты посмотри, как ветки торчат? А если Ливи наколется?

– Твоя дочь достаточно взрослая, чтобы не лазить по кустам, – приподнимаю одну бровь. – И зачем ей это нужно вообще?

– И все же…

Останавливаюсь, разворачиваюсь. Не мешкая, нахожу губы Алекса и прикасаюсь к ним. Прохладные, твердые, такие родные. Ладонь мужа опускается на мою поясницу, в рот вторгается горячий язык, увеличивая напор.

Только так можно было прекратить причитания австрийца Эдера.

– Я когда вырасту, никогда не буду целоваться, – громко заявляет дочь, и мы вынужденно прекращаем поцелуй. Мы редко при дочери целуемся так.

– Это пока ты не встретила правильного мальчика, – поправляю темные кудряшки Оливии. Стою, любуюсь. Ей невозможно не любоваться.

– И пока папа не разрешил, – встревает Алекс. Его тон… напряженный.

Ливи хихикает.

– А ты разрешишь? – спрашивает, как подлизывается. Вот лиса!

– …Вряд ли.

В доме довольно прохладно. Нас не было несколько недель. Первое, что делаю, открываю чемоданы и разношу вещи по шкафам. Но как только дело доходит до сумки, замираю, не в силах оторвать взгляд от мягкой, чуть потертой кожи, которую можно смело назвать винтажной. Внутри, в небольшом кармане, тест на беременность.

Знаю. Не время делать его в середине дня, но… три года. Три долгих года безрезультатных попыток и десятки врачей, которые твердили одно: с нами все в порядке, нужно время. А я не находила себе места и видела расстройство в глазах Алекса, когда каждый месяц заканчивался моим грустным вздохом и одной полоской.

От отчаяния я начала верить в приметы и в прошлую нашу встречу с Таней тайно попила из ее чашки и посидела на ее стуле.

Сейчас, глядя на коробочку с тестом, меня охватывает знакомый мандраж. Вопреки всему, я продолжаю ждать чуда. Однажды оно уже произошло.

Спрятав тест под домашнюю футболку, поднимаюсь в ванную и запираюсь на замок, включаю воду, и меня совсем не заботит, что вода льется бесцельно.

Делаю выученные манипуляции и кладу полосочку на верх шкафчика. Время тянется невообразимо медленно.

– Все в порядке? – стучит Алекс. Я подпрыгиваю. Мои глаза были прикрыты, а воображение рисовало две яркие полоски, как это было с Оливией.

– Да-да, – спешу ответить.

Алекс, не сейчас, пожалуйста.

– Нам через пятнадцать минут нужно быть у Сафиных. Готова?

Запланированная встреча! Как я могла забыть?

Умывшись прохладной водой, открываю дверь и смотрю на мужа с улыбкой. Сердце от волнения разрывается, мне тяжело дышать.

Тимур с семьей живет в нашей же чемпионской деревне, но в нескольких домах от нас. По соседству и семья Марино. Иногда до нас долетают их эмоциональные разговоры, как они их называют. Попросту громкие ссоры.

– А если мы не пойдем? – интересуюсь.

– Мы ненадолго. Все равно эти двое вечно вьются вокруг Ливи. Активно вьются…

«Эти» – это Марат и Алекс. Двое мальчишек, хулиганов, и Оливия ими довольно уверенно руководит, чего, конечно, не видит коршун-папа-Алекс.

– Они дети, – кладу ладони на плечи мужа.

– И в прошлый раз в своей драке они случайно толкнули Оливию. Пусть держатся на расстоянии.

К Сафиным мы приходим через полчаса. Я так и не успела подглядеть результаты теста и сейчас от беспокойства расчесываю предплечье.

Поделиться своими переживаниями с Алексом? Да, было бы самое разумное. Но в душе храню мечту сделать мужу сюрприз, если вдруг окажется, что я все же беременна. С Оливией вышло все максимально странно, и мы едва не убились после озвученной новости.

Оливия в голубом платье быстро привлекает к себе внимание. Мальчишки не отходят от нее ни на шаг. Как и Алекс. Отвлекается только на разговоры о гонках с Тимуром и Майком, забывается, когда идет отчаянный спор.

– Как думаешь, у них это надолго? – Варя подходит ко мне с двумя бокалами шампанского. Я отказываюсь.

– Ты про кого? – с одной стороны группы пилотов «Формулы-1», с другой – их дети.

– Про мини-банду, конечно, – смеется. – У Марата разговоры только об Оливии.

– И Алекс то и дело говорит о ней, – присоединяется Таня.

А я думаю о том, что Ливи вобрала в себя все самое лучшее от нас с Алексом. Это надо с малолетнего возраста влюбить в себя аж двоих и по-тихому крутить ими? Как сейчас: один приносит ей канапешку, другой раскрашивает за нее принцесс, потому что рука устала.

– Не переживайте, потом все изменится. Вырастут, и… кто-нибудь из них как разобьет сердце моей дочери, – предполагаю.

Сама думаю, что первая кинусь на этого бессмертного, что посмел обидеть мою дочь. Про Алекса и заикаться не стоит. За семью он вывернет мир наизнанку.

Домой возвращаемся к полуночи. Уставшие, сытые, мечтающие упасть замертво и проспать как минимум сутки.

Алекс несет Ливи на руках до дома и укладывает ее в постель. Я стараюсь незаметно наблюдать за ними: вот Алекс поправляет непослушные волосы дочери, накрывает заботливо одеялом, снимает заколки, браслеты, туфельки.

Целует ее в лобик и поворачивается ко мне.

– Следишь? – без претензий спрашивает.

Киваю, и к щекам после его взгляда приливает краска. Даже спустя десять лет Алекс Эдер влияет на меня с той же силой.

Он поднимается с кровати дочери и тихо выходит, прикрывая дверь ее комнаты.

– Я даже не думала, что ты будешь таким папой. И не догадывалась, – дотрагиваюсь до щетинистых щек мужа. Кажется, если бы могла, я бы родила ему еще двух детей, трех… Видеть его любовь в нашем продолжении неописуемо счастливо.

Муж чуть смущается и отводит взгляд.

Вот сейчас нужно все рассказать: про тест, переживания, заведомо грустное настроение и отчаяние. Но я улыбаюсь и трусливо скрываюсь в ванной. Там лежит, вполне вероятно, отрицательный тест. Поэтому я не спешу. Снимаю макияж, чищу зубы, переодеваюсь в сорочку и только потом, сделав глубокий вдох и выдох, тянусь к шкафу за полоской теста.

И не нахожу его там…

Алекс

– Не это ищешь? – машу тестом, который нашел в ванной перед уходом.

Не совсем нашел. Я знал, что он там, потому что в этом мире уже нет того, что моя жена может от меня спрятать.

Марта заторможено кивает. Затем уводит взгляд и отходит к окну, обняв себя руками. Выглядит в этот момент уязвимой, совсем крошечной. Я тут же чувствую себя виноватым. Поэтому бреду до Марты, спустив руки, как увядшие плети.

– Прости, – обнимаю со спины и слышу всхлип.

Марта плачет редко. Характер у нее стальной, закаленный. Бывают моменты, когда по глазам вижу расстройство или обиду, но жена по щелчку пальцев берет себя в руки. А сейчас… Сдалась, моя малышка.

– Это ты меня прости. Ничего не получается, как ни старайся, – уткнувшись мне в плечо, плачет. Отчаянно бьет кулачками по спине.

– Смотри ближе, – протягиваю ей тест и улыбаюсь.

– Что это? – от слез не осталось и следа. Голос чистый, глаза ясные, удивленные.

– Это вы, женщины, специалисты по таким делам. Я просто стырил эту хрень, – веду плечами.