Нет, я не дурак, и вполне догадываюсь, что одна полоска – это отрицательный результат, а две – положительный. И на этом тесте две четкие красные линии.

– Какая-то ошибка, наверное.

Садится на кровать и продолжает разглядывать. Не тест на беременность, а головоломка. Это несколько смешит, но я креплюсь и не издаю и смешка. В таком настроении от Марты и влететь может.

– Или не ошибка, – силой вытягиваю этот надоевший тест из ее цепких рук и тяну обмякшее тело на себя. Обнимаю крепко и каждый раз вспоминаю, что я мог ее потерять – мою Марту.

– Если не ошибка, получается… У нас вышло. Господи… – ее глаза вновь наполняются слезами и видятся мне огромными блюдцами с растопленным шоколадом.

Несколько лет безрезультатных попыток. Мы мало обсуждали этот момент, сошлись на том, что всему свое время, но я видел, как Марту расстраивает такое положение. Я… не знаю, наверное, присутствовала некая обеспокоенность, но, как и в случае с Ливи, я ни секунды не сомневался в хорошем исходе. Мне было главное, чтобы моя жена не загналась на эту тему и не начала сходить с ума. История знает довольно много таких женщин.

Веду руками вдоль ее спины и накрываю губы своими. На вкус она осталась такой же строптивой, как и была.

Марта обнимает в ответ, и я подталкиваю нас к кровати. Падаем, я сдерживаю свой вес предплечьем и опускаюсь губами вдоль шеи к груди.

Бешеная энергия между нами ослепляет. Стягиваю с нас одежду и опускаюсь между ног жены. Девчачье хихиканье трещит в воздухе.

Ее приглушенные стоны наполняют пространство комнаты, когда покрываю поцелуями и укусами бедра. Ладонями стискиваю хрупкое тело. Ее пальцы зарываются в мои волосы. Она вздрагивает, когда я проникаю и двигаюсь языком навстречу ее движениям. В пояснице и паху гудит от тяжести и ясного желания.

Марта кусает губы, дышит надрывно. А я понимаю, что всегда буду голоден до нее.

– Алекс! – ее голос звучит хрипло, до того сексуально, что живот покрывается мурашками, а волоски поднимаются дыбом.

Закидываю ее ноги себе за спину и медленно вхожу. Ее губы раскрываются шире, и я облизываю каждую.

Ангел, блядь, «Виктории Сикрет»!

Толкаюсь размеренно, но глубоко. Хочу, чтобы каждое движение было прочувствовано по максимуму. В раскрытых глазах блики возбуждения, но уже никак не слезы. Посмеиваюсь. Как же быстро меняется настроение у моей кошки.

– Люблю тебя, – шепчет нежно.

И я растекаюсь. Мужик, чемпион, глава семейства, просто ответственный взрослый человек растекается сахарным сиропом от слов «я тебя люблю». И да, от этих слов реально кончаешь. Бурно, много, всего трясет, как если бы я схватился за оголенный провод в разгар грозы.

Со двора доносятся чьи-то шорохи, лом веток и ругательства, но я всеми силами отбрасываю навязанные звуки. Марта в моих руках плавится точно воск, а я буквально обожаю следить за таким ее состоянием.

– Ты слышишь? – Марта заключает мое лицо в ладони. Ее зрачки слились с радужкой, и границы не увидишь даже с лупой. Длинные темные ресницы слиплись от слез.

– Ветер, – отмахиваюсь.

Время позднее. Даже для взрослого оно позднее. Кому понадобилось забираться на чужую территорию? Тем более, если это территория Алекса Эдера? Все в округе знают, чем может закончиться такое приключение.

– Нет-нет, кто-то там ходит!

Марта отталкивает меня с себя и с голой задницей – аппетитной голой задницей – подходит к окну. Вглядывается в черноту сада, крутя головой в разные стороны.

– Ну? Говорю же, ветер, – равнодушно отмахиваюсь.

Я тоже голый, и со стороны это выглядит очень смешно. И мы бы оба посмеялись, если бы не услышали звук чего-то ломающегося, а потом падающего.

Марта подскакивает, я хмурюсь.

Надеваю пижамные штаны, первое, что попало под руку, и спускаюсь на первый этаж. Оттуда выхожу во двор. Тишина, и… перешептывания. Детские знакомые голоса, от которых вся моя австрийская нервная система сбоит и рвется.

Медленно обхожу дом и останавливаюсь под окнами Оливии. Руки складываю под грудью и наблюдаю, как недоделанный Ромео двигает лестницу раза в четыре больше него самого и во столько же раз тяжелее. Пыхтит, когда не получается. На подмостке – чистом, свежевыкрашенном – валяются только что выдернутые с грядки цветы с сорняками. На секундочку, из моего огорода.

– Далеко собрался? – грозно спрашиваю.

Мини-Алекс вскрикивает и не прекращает кричать, даже когда понял, что его застукали.

Его бурная, оправдательная речь на итальянском не жалобит мое скупое австрийское сердце. Я злюсь. Неимоверно злюсь на этого пацаненка, на всю чету Марино, что не научили должным манерам этого слюнтяя, ну и то, что мой вечер, когда я узнал, что стану отцом во второй раз, беспробудно испорчен.

– Маме не говорите, – жалобно скулит.

Странно, что не говорить маме, а не папе. Ясно, кто у них в семье главный. Ну, оно и понятно. Майк – подкаблучник.

Беру за шкирку этого неумелого воздыхателя, в другую руку сгребаю цветы и иду к соседям – к самим Марино.

Заведен до предела, и, к сожалению, это не про возбуждение и секс.

– Твой сын пробрался в комнату моей дочери. С этим! – чуть приукрашиваю и смотрю с дьявольским спокойствием. Но внутри у меня просыпается вулкан.

Стоит только представить, что моя дочь, моя Оливия Марта Эдер посмотрит в сторону этого… мини-Алекса, в груди печет негодованием.

– Что ж, система безопасности в вашем доме хромает, бро.

– Она австрийская. Самая лучшая. А твой сын…

– Марат тоже там был!

Еще и друга сдает. Стоп! А где этот второй мелкий засранец? Испускаю тяжелый выдох, когда слышу, как Сафины выгребли на пустынную улицу в поисках своего потеряшки.

Домой возвращаюсь, когда второй малолетний Ромео попал домой. Услышав судьбу своего друга, сбежал и мотался по деревне. Все колени разодраны, в голове листья с ветками, сам похож на чучело. Поэтому, избавившись уже от этих семеек, захожу домой и закрываюсь на все замки. Лестницу обязуюсь сложить и убрать.

В комнате Оливии включен ночник с проекцией звездного неба на потолке. Две ладошки положены под щечку. Выглядит настоящим спящим ангелом.

– Ты их не ругай, пап, – сонным голосом говорит и широко зевает. – Они такие дураки. Думают, я выберу кого-то из них и замуж пойду. Теперь вот соревнуются.

– А ты? – стараюсь спрашивать строго, но не могу. Мой голос автоматически становится на несколько тонов мягче, когда я разговариваю с дочерью.

– Да никогда, папуль.

– Это правильно, – целую в лобик, проверяю окно, закрыто ли, и иду до спальни. В нашем окне уже виднеется полоска рассвета. Вот и ночь прошла.

Марта уснула, так и не дождавшись меня. Но ждала… В руках книга, одеяло спущено. Ее ресницы подрагивают, а лоб часто напрягается. Сон какой-то беспокойный.

Ложусь с другой стороны и обнимаю Марту со спины.

– И я тебя очень люблю, – говорю и целую в оголившееся плечо. – Всегда. Клянусь.

_______________

История Оливии и других гонщиков в книге “Влюбиться на скорости”

Три новеллы под одной обложкой! В процессе!