Мне же каждый шаг давался с боем. Дыхание сбилось, в горле першило от холода и недавних криков. После десятого раза, когда я по колено провалилась в сугроб, меня затрясло от бессилия.

– Стой, – хрипло сказала я, выбираясь на проторённую Велигором тропу. – Дай… дай попробовать.

Я зажмурилась, пытаясь собрать в кулак рассеянные, испуганные остатки своей жалящей ледяной силы. Я была названой дочерью Зимы, и дед учил чувствовать плетение внутри мороза, уплотнять его. Выдохнув струю пара, я положила ладонь на ближайший сугроб. Не на снег, а на тишину под ним, на спящий холод. Внутри что-то дрогнуло, слабо и неохотно. Снег вокруг моей ладони с лёгким хрустом смёрзся, превратился в плотную, почти ледяную корку на пару шагов. А потом вперёд побежала узкая, сверкающая дорожка.

– Идти будет легче, – прошептала я, чувствуя, как от этого простого действия в висках забилась боль. Силы истаяли, как льдинка на вешнем солнце, а из носа хлынула кровь.

Я только и успела, что приложить снег к лицу, впитывая из него силу для исцеления, как передо мной появился Велигор. Он двигался бесшумно, будто не шагал, а возникал из самой тени.

– Совсем разум потеряла? – прозвучало резко, но без злобы и с такой ледяной прямотой, что стало обидно. – Зачем последнее выжимаешь? Так помрёшь раньше, чем найдём твою пропажу.

Прежде чем я успела вымолвить слово протеста, он наклонился и подхватил на руки. Мир опрокинулся. Я вскрикнула от неожиданности, вцепившись пальцами в грубую ткань тулупа.

– Пусти! Я сама! – попыталась вырваться, но тело не слушалось, а хватка была неумолима и крепка, как стальные обручи. Велигор поднял меня так легко, будто я была не девушкой, а хворостинкой.

– Будешь пинаться – снесу к той сосне и одну оставлю, – сказал воин спокойно, уже шагая по проложенной мной ледяной дорожке. Голос гремел у меня прямо над ухом. – Мёртвая ты ничего не исправишь, а живая, даже обессилевшая, ещё можешь.

Стыд, смущение и злость застили разум, словно вьюга, но быстро утихли. Голова закружилась, и я поняла, что Велигор был прав: на следующем шаге упала бы лицом в снег.

Всё внутри трепетало от непривычной близости. Я чувствовала исходящую от воина силу и тепло, мерный ритм шагов, отдававшийся во всём моём измотанном теле. В морозном воздухе, подчёркивающем все запахи, стало ясно, что от Велигора пахнет металлом, древесным дымом и той странной, едва уловимой гарью, что вилась вокруг него с самого начала. Наверное, в сражении с волками прилипла. От этого запаха, от этого неожиданного тепла в мороз, кровь бросилась не только к лицу, но и куда-то глубже, заставив сердце биться неровно и громко. Я боялась, что воин это услышит.

– Ты странно дышишь, – заметил Велигор, оправдывая все мои страхи. – Кровь должна уже затвориться.

Я шмыгнула носом, показывая, что кровь, и правда, прекратила течь. Менее неловко от этого, конечно, не стало.

– Говори, что украли? Как это выглядело?

Его вопрос был как удар топора по сухому дереву – отсёк всё лишнее. Велигор не праздно любопытничал, а требовал дела. И это принесло облегчение – можно было не думать о странном тепле, разливающемся внутри.

Я замолчала на миг, снова шмыгнула носом и заговорила, уткнувшись взглядом в воротник тулупа.

– Сегодня ночью должно повернуться Колесо года, – слова давались тяжело. – Это… это не просто ритуал. Это живая спираль. Каждый год в неё вплетается особое мгновение. Последнее. Оно целый год в ледяной пещере накапливает… всё. Все тихие надежды, несбывшиеся мечты, обещания себе сделать «в следующем году». Всю нерастраченную нежность года. Оно – семя для будущего. Его сила весь следующий год будет помогать тихим, честным желаниям находить дорогу. Не колдовством, а… просто давая им шанс.

Велигор молча шагал, слушая. Его дыхание было ровным.

Я рассказала про пещеру, про сверкающий свет внутри, про то, как услышала ложный зов и вышла наружу, не закрыв вход ледяной стеной. Как вернулась и нашла уголь на камне вместо светящейся песчинки.

– Я взяла путеводный огонёк, который должен был привести к украденному. А потом… потом сплошные препятствия. Кто-то лес повалил – обходить пришлось. Лёд на речке подтопил, я провалилась и едва выбралась. И наконец, огневолки!

Ругательства на Огнебога рвались из груди, но я сдержалась. И без того уже показала себя во всей красе.

– И теперь я здесь…

Велигор хмыкнул, а я снова зарделась, осознав, что «здесь» – это на руках воина, идущего по тёмному зимнему лесу, чтобы помочь моей беде. От стыда и смущения внутри словно льдинка таять начала. Спасло только то, что мы, наконец, дошли.

Воин осторожно, будто спускал на землю что-то хрупкое, поставил меня на землю, продолжая поддерживать под локоть, пока ноги не нашли опору.

– Способна идти? Или снова намерена снег кровью поливать?

В его тоне опять прозвучал укор, но теперь в нём был и вызов. И странное дело – этот вызов зажёг во мне крохотную, упрямую искру. Я выпрямилась, отряхнулась, глядя на чёрное пятно у корней сосны – похоже, мой огонёк тут был. Но куда полетел дальше?

– Способна, – сказала я твёрже, чем ожидала сама. – Куда идти?

Велигор медленно обошёл чёрное пятно у корней сосны, словно выслеживая невидимую добычу. Я тоже осмотрелась. Кроме сажи, никаких других подсказок вокруг не наблюдалось. Пришлось довериться воину.

Его ладонь скользнула по обугленной древесине, по заиндевевшей коре, а затем замерла на одном из толстых корней, торчащих из земли, словно старческие пальцы. Велигор надавил – сначала легко, потом сильнее.

Раздался глухой, скрипучий звук, будто проснулся сам лес и принялся возражать против нашего замысла. У основания сосны, там, где корни образовывали мрачное подобие арки, пласт слежавшегося снега внезапно провалился внутрь. Обнажилось чёрное отверстие, в которое мог бы протиснуться человек. Из глубины потянуло не холодом и сыростью, а сухим жаром, застоявшимся дымом и чем-то едким, щиплющим ноздри. Сера?

Я ахнула и невольно сделала шаг назад.

– Куда он ведёт?

Велигор пожал могучими плечами, и его тёмный силуэт на фоне белого снега казался ещё более внушительным.

– Если уж ты уверена, что похититель – Огнебог, – произнёс воин хрипло, – то и вести в огненные земли должен. В логово вора.

Злость снова закружила внутри.

– Да точно! Тут им всё просмердело! – вырвалось непроизвольно, и слова зазвучали как обвинение. – Его земли – там, за Лютой рекой. Переходить её ни нам, ни ему нельзя под страхом исчезновения самой сути! Поэтому он, он… он полз под землёй, тайком, как червь! Придумал, как обойти запрет и реку. И украл… – голос сломался, как лёд во время весеннего схода, – …величайшую нашу драгоценность. Саму возможность продолжения жизни.

Велигор снова закашлялся и прижал кулак к губам. Когда приступ прошёл, он убрал руку и сказал, глядя куда-то в тёмную пасть прохода:

– У всего есть причина. Может, и у него была.

– Причина?! – я вскрикнула, и внутри снова слепой пургой закрутилась ярость. – Какая может быть причина у кражи будущего? У убийства надежды? Чтобы навсегда воцарилась его удушливая, бесплодная власть? Чтобы мир задохнулся в его дыму?

Воин не ответил. Просто опустился на колено у края провала, заглянул внутрь и кивнул.

– След ведёт туда. Готовься. Дышать будет тяжело.

Я была зла. Зла на Огнебога, на себя, на этого внезапного защитника с его молчаливой убеждённостью и спокойствием. Но выбора не было. Я лишь кивнула и стиснула зубы.

Велигор исчез в черноте первым. Я, глубоко вдохнув морозный воздух – последний чистый глоток, – последовала за ним.

Спуск был крутым и скользким. Корни служили ненадёжными ступенями и перилами, обдирая кожу на руках при попытке за них схватиться. Свет с поверхности быстро исчез, словно за спиной сомкнулась узкая, извилистая щель в теле земли. Вскоре мы оказались в тесном тоннеле, где нельзя было идти иначе как согнувшись и друг за другом. Велигора впереди было не видно, и только звук его шагов и дыхания успокаивали, что я тут не одна. Пока не одна. Воздух густел, становясь тяжёлым и горьким на вкус. Каждый вдох обжигал лёгкие едкой гарью.

Темнота была чёрной и плотной, как сажа. Казалось, её хлопья оседают на одежде, на волосах и коже лица и рук. Возможно, так и было – я не могла проверить. Когда проход расширился настолько, что можно было встать в полный рост, я пошла, протянув руку вперёд. Пальцы время от времени натыкались на грубую ткань тулупа Велигора, на его меховую накидку или на тёплую кожу его руки. Тогда я мгновенно отдёргивала ладонь, будто обжёгшись. Я слышала собственное дыхание, сбивчивое и громкое, слышала его – ровное, но с хрипотцой. Слышала шорох подошв о землю, шуршание одежды, трущейся о стены. И от этого внутри, словно сосулька, росло странное чувство. Страх, доверие, радость обретения союзника наслаивались друг на друга, будто намерзающие слои воды. И было уже не различить, где одно переходит в другое.

Один раз тоннель сузился так, что пришлось протискиваться боком. Велигор, шедший впереди, ругнулся. Послышался звон брошенного вперёд топора, глухой рык и шорох осыпающейся земли. Потом пришла моя очередь.

Торчащие из глинистой стены камни цеплялись за накидку, давили на плечи. Я застряла на мгновение, сердце бешено заколотилось от внезапного испуга, что не пройду. В этот миг почувствовала тепло ладони на боку – чужая рука обвилась вокруг моего стана и потянула из ловушки. Через одежду прикосновение не могло ярко ощущаться, но всё равно казалось, что кожа теперь горит огнём.

Велигор дёрнул. Я вскрикнула от неожиданности, проскользнула вперёд и уткнулась в грудь спутника. На мгновение мы оказались прижаты друг к другу, а стены прохода словно сжались вокруг, подталкивая ещё ближе, сжимая в каменных тисках. Я чувствовала всю твёрдость и мощь мужского тела, слышала, как воин резко выдохнул. Кожу защекотало тёплым дыханием, словно чужие губы оказались совсем рядом с моими. Я замерла, не в силах пошевелиться, ослеплённая темнотой и этой невыносимой, обострённой близостью. Мысли спутались, смешав стыд, страх и что-то ещё, тревожное и живое, что билось в сердце и на кончиках пальцев.

– Идём дальше, – хрипловатый голос прозвучал прямо у моего уха, и от этого по спине побежали мурашки.

Велигор двинулся, и я, с облегчением и странным разочарованием, ощутила свободу.

Мы шли так, кажется, вечность. Но вдруг впереди, в конце этого каменного горла, забрезжил свет. Не тот чистый, ледяной свет звёзд или снега, к которому я привыкла, а тёплый, оранжево-красный, неровный и подрагивающий. Огонь.

Глава 3

Воин остановился, заслонив выход спиной. Обернулся, и в тёплых отсветах отражённого от стен пламени его лицо показалось вырезанным из меди и теней. Жёлтые глаза сузились.

– Похоже, пришли, – просто сказал он. – Готовь своё оружие, Ясна. И свою ярость. Но трать её с умом.

С этими словами Велигор вышел из тоннеля. А я осталась стоять на краю света, чувствуя, как жар, льющийся снаружи, обжигает лицо, будто натопленная печь. Воздух, которым приходилось дышать, был горячим, лишённым всякой свежести. И казалось, кожа начинает зудеть от этой чужеродной сухости.

Но это не могло остановить меня на пути к цели. Я сделала шаг наружу. И оказалась не просто в чужих землях, а словно в другом мире.