– Влад… Влад, не уходи! Лиандра, реанимацию! Быстро!

Свет начал меркнуть. Тьма подступала с краёв зрения, сужая мир до крошечной точки.

И в этой последней точке света я услышал смех.

«Началось».

Потом всё исчезло. Только ровный, монотонный писк медицинского монитора в бесконечной темноте.

* * *

Звук выстрела ударил по ушам. Будто кто-то уронил стальной лист на бетонный пол в пустом ангаре.

Я посмотрел на дымящийся ствол в своей руке. Это был не мой старый табельный «Уравнитель», и даже не трофейный бластер. Моя рука была закована в чёрный, матовый композит. Пальцы сжались на рукояти так привычно, словно я родился с этим оружием.

– Отличный выстрел, коммандер, – прошелестел голос в голове. Холодный, довольный, мой собственный.

Я поднял взгляд. Передо мной, на коленях, стоял человек в форме Имперского флота. Лица я не видел – оно было скрыто мешком. Стандартная процедура казни дезертира. Никаких эмоций. Только эффективность.

Я шагнул вперёд, чтобы проверить пульс. Сапог гулко ударил о палубу. Я протянул руку и сдёрнул мешок.

На меня смотрели остекленевшие глаза Семёна Аркадьевича. Его густые усы были слипшимися от крови, а на лице застыло выражение вечного, немого укора: «Мы же тебе верили, сынок».

Я отшатнулся. Мир качнулся. Декорации сменились. Теперь передо мной стояла Кира. Она смеялась, держа в руках гаечный ключ, но из её груди торчал чёрный виброклинок. Мой клинок.

– Влад? – прошептала она, и изо рта потекла струйка масла. – Ты починил меня?

– Нет! – закричал я, пытаясь разжать пальцы, но перчатка не слушалась. Она вросла в кожу. – Я не хотел!

– Слабость, – выплюнул голос в голове. – Они – балласт. Убери их. Очисти сектор.

В зеркале напротив отразился не я. Там стоял Вазар. И он улыбался, поднимая пистолет к моему виску.

* * *

Я вынырнул из кошмара с таким рывком, что ударился лбом о крышку регенерационной капсулы. Воздух с шипением ворвался в лёгкие, обжигая горло. Я попытался вдохнуть, но вместо кислорода глотнул вязкой, сладковатой жижи.

Стекло крышки отъехало в сторону. Меня вывернуло наизнанку прямо на стерильный пол.

– Показатели скачут! Пульс двести! – голос Лиандры звенел от напряжения. – Держите его!

Чьи-то руки попытались прижать меня обратно к ложементу. Я инстинктивно перехватил запястье и сжал. Раздался хруст.

– Влад, отпусти! – это была Ани. Её голос дрожал.

Я моргнул, прогоняя красную пелену. Медотсек «Рассветного Странника». Стены пульсируют мягким голубым светом – корабль «дышит». Слева Лиандра с датападом, справа Ани, чьё запястье я всё ещё сжимаю.

Я отпустил.

– Прости, – прохрипел я. Голос был чужим, словно я жевал битое стекло. – Приснилось, что я снова на работе.

Ани потёрла руку. На её тёмной коже оставались белые следы от моих пальцев. Она ничего не сказала, только посмотрела на меня своими большими глазами так, будто видела меня насквозь. И то, что она видела, ей явно не нравилось.

– Ты был в отключке трое суток, – Лиандра подлетела ко мне, светя сканером прямо в лицо. Её перламутровая кожа казалась серой от усталости, под глазами залегли тени. – Твой организм… Влад, это ненормально. Даже для тебя.

– Я чувствую себя так, будто меня прожевал ксеноморф и выплюнул обратно, потому что я невкусный, – я попытался сесть, свесив ноги с капсулы.

Тело болело. Но это была не та добрая мышечная боль после тренировки или драки. Это была ноющая, зудящая боль где-то глубоко под кожей, словно мои кости пытались перестроиться.

Я посмотрел на свою грудь и замер.

Там, где должны были быть шрамы от ментальной битвы на планете-свалке, кожа почернела. Она стала твёрдой.

Я коснулся чёрного пятна на рёбрах. Оно было холодным и гладким. Я поддел край ногтем, и кусок «кожи» отвалился. Он упал в металлический лоток для инструментов с отчётливым звоном.

Кусок чёрного композита.

– Что за чёрт? – я поднял глаза на Лиандру.

Доктор нервно закусила губу.

– Ткани регенерируют с аномальной скоростью, но структура клеток меняется. Углеродная решётка уплотняется. Твой ДНК пытается воссоздать… защиту. Это аутоиммунная реакция на слияние с кораблём. «Странник» пытается тебя «починить» по своим чертежам.

– Это не корабль, – резко перебила Ани. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. – Это отторжение души.

Лиандра закатила глаза, не отрываясь от приборов.

– Ани, мы уже говорили об этом. Давай оставим мистику для посиделок у костра. У пациента клеточный сбой, мне нужно стабилизировать его гормональный фон, иначе он превратится в статую.

– Ты лечишь симптомы, доктор, – голос Ани стал жёстче. – Вазар не просто память. Это слепок личности, впечатанный в нейросеть корабля и в подсознание Влада. Пока Влад был слаб после боя с Технопророком, Вазар попытался вернуть контроль. Тело реагирует на доминирующую волю. Броня – это его кожа. Он пытается вылезти наружу. В буквальном смысле.

Я слушал их перепалку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Оно поднималось горячей волной от живота к горлу. Не моё раздражение. Слишком холодное, слишком высокомерное.

«Они спорят, как торговки на базаре. Прикажи им замолчать. Или заставь», – шепнул голос.

– Заткнись, – пробормотал я.

– Что? – одновременно спросили девушки.

– Я сказал, хватит! – рявкнул я.

В этот момент с полки сорвался тяжёлый диагностический модуль и с грохотом врезался в противоположную стену. Лампы мигнули и взорвались дождём искр. Медицинский поднос, стоявший рядом с Лиандрой, смялся в комок, словно был сделан из фольги.

Тишина, наступившая после грохота, была звенящей.

Лиандра медленно опустила сканер, глядя на смятый кусок металла. Ани даже не моргнула, её рука лишь скользнула к рукояти виброклинка на поясе.

Я с ужасом смотрел на свои руки. Я даже не шевельнул ими.

– Пси-выброс, – констатировала Ани ровным голосом. – Класс три, не меньше. Поздравляю, Влад. Твоя ментальная стена рухнула. Теперь твои эмоции могут убивать. Буквально.

– Я не хотел, – я сжал кулаки, стараясь контролировать дыхание. – Оно само.

– Само ничего не происходит, – Лиандра подошла к шкафу и достала шприц-пистолет. – Тебе нужно успокоительное. Лошадиная доза. Иначе ты разнесёшь мой медотсек к чертям собачьим.

– Химия только ослабит его волю, – Ани шагнула вперёд, преграждая доктору путь. – Если он уснёт сейчас, под препаратами, Вазар сожрёт его разум окончательно. Он проснётся, но это будет уже не Влад. Ты хочешь увидеть коммандера Вазара во плоти, Лиандра?

Лиандра замерла. Я видел, как дрогнула её рука с инжектором. Она помнила записи. Помнила, что творил этот человек.

– И что ты предлагаешь? – процедила она. – Танцы с бубном? Молитву Древним?

– Пси-Ткач, – коротко бросила Ани.

– Кто? – переспросил я, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

– Отшельник. Мастер ментальных конструктов. Он живёт в секторе Омега-9, на дрейфующем астероиде. Он умеет… штопать души. Разделять переплетённые сознания.

– Звучит как бред, – фыркнула Лиандра, но шприц опустила. – Сектор Омега-9 – это же дыра, где пропадают корабли.

– У нас нет выбора, – Ани повернулась ко мне. Её глаза светились тревогой, которую она так старательно прятала. – Влад, посмотри на свою левую руку.

Я посмотрел.

Левая кисть выглядела нормально. Но когда я попробовал сжать кулак, ощущения были странными. Я не чувствовал прикосновения пальцев к ладони. Я вообще не чувствовал температуру воздуха.

Я коснулся левой рукой металлической стойки кровати. Ни холода, ни фактуры. Ничего.

Я постучал пальцем по стойке. Звук был глухим, твёрдым. Будто камень ударил о металл.

– Некроз? – с надеждой спросила Лиандра, подходя ближе.

– Нет, – я медленно поднял руку к лицу. Кожа выглядела как кожа, но под ней… под ней я чувствовал тяжесть. Чуждую, мёртвую тяжесть. – Она просто… не моя.

– Это начинается с конечностей, – тихо сказала Ани. – Потом пойдёт к сердцу. Когда дойдёт до мозга, процесс станет необратимым. Ты станешь живым оружием. Идеальным солдатом, которого так хотела создать Империя. Без сомнений, без жалости, без памяти.

Я закрыл глаза. В темноте снова мелькнуло лицо Семёна Аркадьевича с мешком на голове.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

– Неделя. Может, две, если будешь держать себя в руках и не нервничать, – «обнадёжила» Ани.

– Не нервничать? – я нервно хохотнул. – На корабле, который буквально живой, с призраком маньяка в голове и двумя самыми опасными женщинами галактики, которые готовы перегрызть друг другу глотки? Отличный план.

Я сполз с капсулы окончательно. Ноги дрожали, но держали. Кусок чёрного металла в лотке звякнул, напоминая о себе.

– Лиандра, готовь курс на Омега-9, – скомандовал я, стараясь звучать как капитан, а не как перепуганный пациент. – Ани, найди всё, что есть на этого твоего Ткача. Если он шарлатан, я лично запихну его в шлюз.

– Он не шарлатан, – Ани чуть заметно улыбнулась уголками губ. – Но характер у него ещё хуже, чем у капитана Семёна с похмелья.

– Идеально, – я потянулся за своей курткой, висевшей на стуле. – Мы поладим.

Надевая куртку, я заметил, как левая рука с трудом пролезла в рукав. Она казалась чуть больше правой. Чуть грубее.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном стекле выключенного монитора. На мгновение мне показалось, что отражение подмигнуло мне левым глазом.

– Погоня продолжается, – прошептал я себе под нос.

И отражение перестало улыбаться.

Глава 2

Серверная «Рассветного Странника» напоминала внутренности замороженного кита. Тут было холодно, темно и стоял низкочастотный гул, от которого вибрировали зубы. Стены, покрытые биомеханическим волокном, слабо пульсировали синим, словно вены под тонкой кожей.

Я поёжился и плотнее запахнул куртку. Левая рука – та самая, что теперь весила на пару килограммов больше и ощущалась как кусок могильной плиты, – ныла чужеродностью, требуя действия. Сжать, ударить, сломать.

– Ты уверен, Влад? – Кира сидела на полу в позе лотоса, обложившись километрами кабелей и десятком портативных терминалов. Её лицо было перепачкано смазкой, а глаза, обычно живые и озорные, сейчас бегали по строчкам кода с панической скоростью. – Это как засунуть руку в пасть голодному дракону и надеяться, что он веган.

– У нас нет выбора, Кир, – я прислонился к холодной стойке сервера, стараясь не смотреть на своё отражение в полированном металле. – Мне нужны координаты Пси-Ткача. И они есть только у него. В той части памяти, куда у меня доступа нет.

Семён Аркадьевич, стоявший у входа с дробовиком наперевес (будто дробовик мог помочь против компьютерного вируса), громко шмыгнул носом.

– Мне это не нравится, сынок. Ой не нравится. Этот твой цифровой двойник – та ещё гнида. Помнишь, как он пытался перестрелять и отравить нас? Я тогда чуть не поседел, хотя казалось бы, куда уж больше.

– Капитан, если мы не узнаем, где живёт этот Ткач, я скоро сам начну всех выкидывать в космос, – мрачно пошутил я, поднимая левую руку. Пальцы сжались с металлическим скрежетом, хотя никакого металла на них не было.

Кира вздрогнула и с удвоенной энергией застучала по клавишам.

– Ладно. Слушай внимательно. Я создала «песочницу». Это изолированный контур. Виртуальная клетка. Он сможет говорить, сможет показать тебе данные, но у него не будет доступа к системам корабля. Ни к двигателям, ни к жизнеобеспечению, ни к кофемашине Гюнтера.

– Особенно к кофемашине, – кивнул я. – Гюнтер этого не переживёт.

– Я серьёзно, Влад! – Кира подняла на меня свои огромные глаза. – Любой байт информации извне может быть трояном. Если он попросит подключить что-то или передать файл – шли его лесом. Понял?