Информация была странной. Посещала Детский юношеский центр. Была звездой секции канатоходцев под руководством Венцеля Э. М. . Понятно. Профессиональная траектория мне стала ясна.

Отец: Дубровин Андрей Валентинович. Инженер. Погиб в ДТП 21 год назад. Похоронен на Бутовском кладбище.

Мать: Дубровина Наталья Алексеевна. 45 лет. Образование высшее медицинское. Специализация – Лечебное дело. Нигде не работает. Диагноз F10.2 – «Синдром зависимости от алкоголя». Лишена родительских прав.

Дочь с 6 лет воспитывалась бабушкой Карен Таисией Сергеевной, учительницей начальных классов и дедушкой Алексеем Петровичем Карен, анестезиологом-реаниматологом… Дата смерти… Похоронен…

В голове зашумело. Я видел много досье на разных людей. Но ни одно из них не вызывало такой реакции. Мне захотелось порвать эти бумажки и сжечь прямо на столе.

– Вы хотите ещё что-то добавить, Николай Геннадьевич?

– Да. Это касается здоровья Ангелины Андреевны.

Я представил себе тонкую фигуру на канате, и меня прошиб холодный пот.

Без диагноза

Я не допускаю эмоций в работе. Только цифры. Если кто-то заболел, то его место тут же занимает другой сотрудник. С кадровым резервом служба персонала работает хорошо.

Если сотрудник выбыл, меня это не касается. Всё сделают толково и по закону. Даже механизм выдачи материальной помощи отлажен до автоматизма. Есть понятные критерии и сроки. Нет проблем.

И эмоций нет.

Но когда безопасник сказал, что у Ангелины проблема со здоровьем, мои внутренности словно накрутили на кулак. В груди заныло. В голове образовалась немая, гнетущая пустота.

Перед глазами появился свет, выхвативший из черноты тонкую невесомую фигуру в пуантах, скользящую по тросу. В пустоте. В воздухе. Над землёй. И скрипка полоснула наотмашь.

– Что со здоровьем Дубровиной?

Мой голос прозвучал ровно! Внутренне я уже оотрезал от себя эту ситуацию, возможные проблемы и их последствия. Но чувствовал, что не до конца. Эти глаза, цвета неба из себя сразу вытравить не удавалось.

– По документам у неё прекрасное здоровье. Диагнозов, кроме острых заболеваний вирусной природы нет.

Безопасник затормозил, словно ожидая, что я его прерву, и ему не понадобится сообщать мне плохие новости. Плохие! Это предчувствие ледяной удавкой захлестнуло горло.

– Это по документам. А что по факту?

И снова я смог говорить ровно, словно меня этот вопрос волновал не больше, чем судьба ушастых лягушек в Оренбургской или какой-то другой области. Но сам затаил дыхание и ждал.

– А по факту, история тёмная. Дубровина не смогла доучиться в хореографическом училище. По нашим сведениям, произошёл скандал, и девочку оттуда тихонько выперли. Но и в общеобразовательной школе, куда она вернулась в девятый класс, она учиться не смогла.

– По какой причине?

– Умственная отсталость. Школьный психолог утверждает, что диагноз F70.0 – умственная отсталость лёгкой степени с указанием на отсутствие или слабую выраженность нарушения поведения, был бы вполне правомочен.

– Но ведь она получила основное общее образование. То есть девятилетку закончила?

– Так-то это так. – Безопасник переступил с ноги на ногу. Так он делал, когда сообщал сведения на уровне «без штампа», то есть устное мнение кого-либо. – Только психолог утверждает, что за девочку ходатайствовала опекунша. Бабушка преподавала в этой же школе и уговорила поставить внучке тройки без диагноза.

– Это возможный вариант. – Я никак не мог поверить безопаснику. Но Ангелина вполне могла быть именно такой. – Хорошо, Николай Геннадьевич, возможно это так и есть. Умственная отсталость, это, как я полагаю, снижение уровня интеллекта. А что вы имели в виду, когда указали на слабую выраженность нарушения поведения?

Безопасник снова переступил с ноги на ногу. Качнул рукой вперёд, но, вспомнив, что папку уже отдал мне, вернул кисть обратно.

– По словам психолога, дети с умственной отсталостью, чаще всего агрессивны, с нарушенной социализацией. При начальной форме, соответствующей отечественной классификации как дебильность, дети могут иметь IQ до 69 и не выделяться среди остальных поведенчески. Если только некоторой несообразительностью и наивностью.

– Что вы имеете в виду?

– Например, по словам психолога, Дубровина до сих пор верит в Деда Мороза.

– Что-то ещё?

– Излишне доверяет людям и верит, что они хорошие.

– В каком смысле? – Не понял я.

– Психолог привела пример. Когда Дубровина пришла в новую школу, одноклассники спрятали её куртку. Девочке пришлось дождаться, пока большинство школьников ушли домой, и только тогда она нашла свою одежду. Но она никого не обвиняла. Говорила, что сама перепутала шкафчик. А когда они выбросили её шапку из окна, сказала, что просто уронили.

– Я понял. Спасибо за оперативную работу.

– Будут ещё распоряжения?

Николай Геннадьевич был готов услышать моё «нет». Проблемные активы я переставал рассматривать ещё на этапе первичного знакомства. Дубровина была именно такой. Но вместо привычного ответа я произнёс:

– Да. Узнайте, пожалуйста, что случилось в хореографическом училище.

Безопасник на секунду замер. Но пришёл в себя почти моментально.

– Будет сделано. Докладывать по мере поступления информации или по итогу?

– По мере поступления информации раз в 3 часа.

– Будет сделано.

Николай Геннадьевич вышел, прикрыв за собой дверь. Папку я ему не отдал. Запомнил всё, что в ней было написано почти наизусть, продолжая перелистывать страницы.

Но вместо букв доклада перед моими глазами вспыхивали картинки. Сначала балерина на канате. Тонкая, невесомая, светлая. Потом угловатая девочка в чёрном худи, протягивающая завёрнутое в скомканную салфетку мясо.

Хрупкая фигурка в трико и футболке, выполняющая у подоконника отработанную программу класса. Беззвучно шевелящую губами и невозможно трогательную в своей незащищённости.

А потом снова момент, когда она бежала от меня по дорожке, а я нёсся следом, с единственной целью, догнать, прижать к себе, присвоить! И теперь в душе и теле поднимались совершенно другие желания.

Неукротимые, первобытные, жгучие.

И мне это не нравилось!

Подняв трубку, я дал задание Светлане.

– Вызовите мне на вечер Каролину. Забронируйте гостиницу по пути к загородному комплексу.

– Это всё?

– Нет. Ещё закажите, пожалуйста, цветы в корзинке. Небольшой, но симпатичный букет. Для юной девушки.

На другом конце что-то упало. Было ощущение, что секретарь свалилась в обморок. Но это были исключительно её проблемы. Потому что я хотел рвануть к Ангелине прямо сейчас и без промедления!

Приоритеты

Из офиса я выдирался с таким напором, как из волчьего капкана. Коммерс на пару с производственником вцепились в меня мёртвой хваткой. А когда я уже от них почти отделался, в дверях встал финик.

Этого игнорировать было невозможно. Потому что в бизнесе всё подождёт, кроме денег. Но и из его ловчей ямы я выскочил без потерь по времени. Сказывался запредельный уровень умения вести переговоры.

Поэтому я в бизнесе, а они наёмники. Понимать надо.

Светлана смотрела на меня каким-то затравленным взглядом, когда я выходил из своего кабинета. Ловчая троица рассы́палась по холлу, а меня ноги понесли к лифту.

Быстрей, быстрей, ну, ещё немного ускориться! И при этом выглядеть невозмутимо. Отец был кардиологом. Говорил, что самое страшное, что можно себе представить, – бегущий врач.

Он научил оставаться невозмутимым даже тогда, когда крыша рухнула на голову и пол провалился в бездну. И тогда остальные тоже будут держаться за остатки перекрытий и обломки балок.

Так я и жил. Всегда. Только это помогало быть первым. Оставаться на волне.

Но и себе сейчас не было смысла врать. Потому что в груди весь день горело желание бросить всё на замов. Рвануть в загородный комплекс. Отыскать там Ангелину. Утащить в свой домик и запереться с ней в спальне.

На день, на ночь, на вечность.

Это мешало думать! А мозг в моём положении – главная ценность. Другое не так важно. Будут деньги, остальное решу. Поэтому надо было срочно возвращать центр принятия решений в голову из нижнего белья.

Каролина сегодня была идеальна! Она стояла у панорамного окна в струящемся платье. Я хотел пойти в душ, потом в постель, но горело так, что развернул девушку в первую секунду.

Это было случкой. Сбросом напряжения. Раз, два, три. Но оргазм был, а эффекта не было. Физически я получил всё, что хотел, но в груди теперь жгло ещё сильнее, чем до секса.

– У тебя проблемы в бизнесе? – спросила Каролина, когда я встал на ноги и двинулся в душ.

Мне нестерпимо хотелось смыть с себя признаки этого физиологического недоразумения. Прикосновений Каролины.

– Разумеется. Это когда у тебя маленький бизнес, есть спокойные дни. А когда 9 заводов и филиальные сети, каждый день проблемы в бизнесе.

Разговаривать с Каролиной не хотелось. Её не хотелось категорически: ни видеть, ни слышать, ни прикасаться. Было желание зайти в душ, а выйти уже в пустую комнату. Но девушка не унималась.

– Ты сегодня какой-то другой. У тебя что-то случилось?

Я посмотрел на неё внимательно. Каролина поёжилась под неприятным взглядом, но даже на ноги не встала. Привалилась спиной к окну, одёрнув платье до середины бёдер.

Она мазнула глазами по ногам, и я успел заметить, как она прикидывала, нужная ли это длина, чтобы выглядеть идеально. Отрепетированная поза. Отретушированная жизнь.

Внутренне я усмехнулся, а внешне остался невозмутим.

– Ты задала уже два вопроса. Третий будет последним на сегодня. Это я тебя вызвал и устал отвечать. Не только на вопросы, но ещё и по обязательствам. – Всё, как обычно. В бизнесе, как на горной реке: всё время трясёт, выигрывает тот, кто не жмурится и продолжает направлять лодку в нужном направлении. – Я приоткрыл дверь в душ. – Твой последний на сегодня вопрос?

Это не было послаблением. Так я всегда выстраивал нужные мне стены между собой и людьми. Возьмите то, что я вам дам. Будьте должны. Но Каролина этого не знала.

Она поднялась на ноги. Ступая на носочках, подошла ближе. Прижалась щекой. Робко заглянула в глаза. Бретелька платья скользнула с плеча, оголив гладкую кожу.

Как же это всё было идеально! Всё, как я люблю. Под меня, на мой вкус. И как же теперь было противно. Хотелось оттолкнуть, избавиться, поехать туда, где всё это было настоящим, естественным, живым.

– Почему ты меня никогда не целуешь, Стас?

А вот это было действительно неожиданно.

– Потому что не люблю облизывать рот, в котором были чужие гениталии.

– Но ведь я сейчас только с тобой! Только с тобой!

– Это потому что у меня на тебя эксклюзив. Как только абонемент закончится, твой рот и другие отверстия отойдут другому собственнику.

– Стас, это грубо!

Каролина отшатнулась, глядя на меня обиженно.

– Это честно. Вопрос закрыт. Я выхожу – тебя уже нет. Пока.

В душ я заходил с чувством облегчения. Словно сбросил с себя что-то надоедливое и неприятное. И зачем мне такой актив, который, во-первых, пассив, а во-вторых, напрягает?

И когда это стало так? Каролина идеальная внешне. Тюнингованная, как мне нравится. С губами пухлыми очень умеренно. С округлостями, которые манят, но не с перебором. То, что мне нужно.

Она не наглая, с закосом под нежность. Но, эскорт, разумеется, эскорт. То, что надо: удовлетворила и ушла. Без выноса мозга и полностью оплаченная. Без иллюзии долга. Пред всеми обязательства. Хоть этой я ничего не должен!

Выходя из душа, остановился перед зеркалом. Острые скулы, бреющий, как говорила моя мать, взгляд. Весь из углов и осколков. Только такие и выживают. Подбирают в обойму нужных и подходящих.