На следующий день идти в школу совсем не хотелось, но мама потребовала, чтобы я шёл с гордо поднятой головой – никакой моей вины нет, в жизни каждый может попасть в смешное положение. Было, конечно, тяжело, особенно первую неделю. Но мне помогала Юля, которая сидела со мной за партой и вела себя как настоящий друг. Постепенно ребята перестали меня дразнить. А через какое-то время Ольга Сергеевна ушла из школы. Незаметно. Её заменила другая учительница. Мама сказала, что она профессионал, для неё важно не просто передавать знания.

Я решил, что когда вырасту – обязательно стану учителем младших классов. И буду защищать своих учеников от школьных обид, от несправедливости, чтобы они всегда с радостью бежали в школу.

А. Лисицкая
С. Киселёв

Травля или конфликт?

Даша ощутила резкий толчок в спину и тут же поняла, что теряет равновесие. Происходящее было похоже на замедленное кино: ты падаешь вниз, неуклюже выставляя перед собой руки, на лице расплывается кривая гримаса, а вокруг все начинают оборачиваться на твоё протяжное «Не-е-ет!». В самый последний момент кадр ускоряется, и под общее веселье ты, словно мешок с картошкой, тяжело плюхаешься на пол прямо к ногам главного злодея.

В случае Даши злодеем, а точнее, злодейкой оказалась Радослава – главная модница и лидер класса, которой остальные ребята чуть ли не в рот заглядывали. Не все, конечно. Но связываться со своенравной девочкой никто не решался – умела она собрать вокруг себя свиту и сделать жизнь любого непокорного одноклассника невыносимой.

– Давай помогу.

– Ярик, не вмешивайся! – приказным тоном бросила Кристина, считавшая себя лучшей подругой Радославы.

– А я и не вмешиваюсь, лишь помогаю встать, – спокойно ответил мальчик, протягивая руку Даше.

– Пускай-пускай потаскает тяжести. Может, хоть мышцы появятся, а то совсем задохлик – посмотреть не на что, – снисходительно прокомментировала Радослава, покачивая туфелькой на правой ноге.

Даша эти туфли видеть не могла: слишком часто за три недели в новой школе она сталкивалась с ними практически носом за то, что не захотела признавать их хозяйку главной над собой.

Класс дружно захихикал, а Ярослав, не обращая внимания на поддёвку, помог новенькой встать.

– Не боишься попасть в немилость? – серьёзно спросила Даша, когда мальчик довёл её до парты. Но тот лишь молча улыбнулся и вернулся на своё место.

«Бунт закончился, не успев начаться», – горестно подумала девочка. Она вспомнила утренний разговор с родителями в машине.

– Как дела в школе, Дарёна? – Папа вёл автомобиль, поглядывая на подсказки навигатора и в зеркало заднего вида. Очевидно, задумчивый вид дочери и непривычное угрюмое молчание вызывали у него тревогу больше, чем шестибалльные пробки впереди.

– Всё отлично, пап… Вливаюсь в коллектив. – Даша попыталась придать своему лицу жизнерадостное выражение.

– И как? С кем-нибудь подружилась?

Девочка покосилась на маму. Та сосредоточенно вычитывала документы из папки на коленях, и это было её привычное ежеутреннее состояние: «отсутствовать», находясь рядом. Вот и сейчас она никак не реагировала на завязавшийся разговор, бегая глазами по напечатанным строчкам. Будто от каждого слова и от каждой запятой зависела судьба всего мира.

– Присматриваюсь пока. Дружба – дело ответственное, – откликнулась Даша после непродолжительного молчания.

– Моя любимая болтушка вдруг стала взрослой и немногословной? – весело произнёс папа, подмигнув дочери в зеркало. – Знаешь, я ведь тоже не раз был новеньким в классе. Когда родители – военные, будь готов к цыганской жизни. Не везде меня, скажу честно, принимали. Однажды я из-за травли со стороны одноклассников скатился на тройки, стал часто болеть или придумывать разные причины, лишь бы в школу не ходить, а то и вовсе прогуливал. Родители списывали всё на адаптацию к новому месту. Тревогу они забили, лишь когда я ко всему прочему перестал интересоваться любимыми шахматами и выходить гулять во двор.

– И что бабушка с дедушкой сделали? – стараясь не выдавать волнения в голосе, спросила Даша.

– О! Твоему деду попробуй хоть в чём-то не сознаться на допросе. Умел он мудрой добротой расположить к себе. А ведь я долго ничего не рассказывал. В военной части, конечно, проще было повлиять на дисциплину – у всех учеников родители служат, все друг друга знают. Стоит слово директору сказать, и будет порядок. Однако бабушка с дедушкой понимали, что, если ситуация не зашла слишком далеко, сначала нужно позволить нам, детям, самим решить конфликт. А иначе как мы потом с большой жизнью справимся?

Даша, не сводя глаз с папиного затылка, внимательно слушала.

– В общем, когда выяснилось, что меня регулярно во время и после уроков обижала группа ребят, отец спросил: одноклассники сразу стали на тебя нападать или после какого-то конкретного случая? Я признался, что всё началось после моей фразы в адрес одного из мальчиков, когда я просто искренне удивился, как можно ничем не заниматься и не интересоваться помимо школы. Твой дед тогда объяснил, что ситуации в семьях бывают разные, а мальчик, которого я обидел своими словами, растёт без мамы (говорю же, в военной части все взрослые друг друга знают): после уроков он помогает папе по дому, проводит время с младшей сестрёнкой. Что тут скажешь? Мне, конечно, стало жутко стыдно. На следующий день я один на один извинился перед одноклассником, но так, чтобы он не подумал, будто я его жалею. Тут, Дарён, тонкая грань. Можно ещё сильнее своей жалостью или сопереживанием человека обидеть.

За окном медленно проплывали вереницы машин и длинные прямоугольники многоэтажек. Разглядывая обстриженные деревья вдоль дороги, Даша горестно вздохнула: папина ситуация казалась намного проще её личной. Извиняться не за что. Либо подчинись лидеру и стань частью стаи, либо эта стая тебя съест. А у Даши были свои непоколебимые принципы. Не зря родители называли её цельной натурой.

Девочка снова бросила взгляд в сторону мамы, которая всё так же была погружена в документы. Даше вдруг очень захотелось поделиться тем, что у неё накипело:

– Мам, пап, знаете, я чувствую себя чужой в классе.

– Чужой? – Неожиданно бумаги отправились в папку на коленях, и мама с беспокойством посмотрела на свою дочь. – Почему, доченька?

– У меня совсем нет друзей в новой школе. Все в классе боятся девочку по имени Радослава и либо помогают ей издеваться надо мной, либо просто молчат.

– А за что эта Радослава невзлюбила мою Дарёну? – попытался хоть немного разрядить напряжение папа.

– Видимо, потому, что не захотела стать одной из её свиты, – бросила Даша и отвернулась к окну.

– Я уж и забыла, какие страсти разыгрываются между подростками, – вздохнула мама. – Доченька, ты знаешь, мы всегда готовы помочь и сделаем это так, чтобы жизнь в новой школе не стала невыносимой. Радослава, возможно, так ведёт себя, потому что лидерство в классе – единственное ценное, что есть в её жизни. Попробуй найти с ней точки соприкосновения. Покажи, что вы равны, но не соперницы. Только, пожалуйста, сразу дай знать, если ситуация ухудшится.

– Да, мам, – Даша почесала нос, чтобы скрыть накатившие слёзы. Она была очень благодарна родителям за поддержку и возможность самой попробовать найти выход из сложного положения.

Воодушевлённая утренним разговором, Даша вошла в класс с намерением прекратить ежедневную травлю, но тут же получила подножку. Казалось, Радославе просто нравилось унижать других. И как с такой найти точки соприкосновения?

Кража тетрадок, соль в супе, побелённая одежда и регулярные тычки грозились сломить даже Дашину цельную натуру. Нужно было как следует обдумать дальнейшее поведение, тем более что появилась возможность побыть одной: обычно Дашу из школы забирал папа, но сегодня он сдавал срочный проект и не мог позволить себе даже обеденный перерыв.

Двери автобуса открылись с тихим шипением, и девочка первой из всех пассажиров выпрыгнула на остановку. В нос после духоты салона приятно ударил прохладный осенний воздух.

– Даша, привет! – Девочка удивлённо обернулась на оклик. К ней с улыбкой от уха до уха вышагивал одноклассник Ярослав. – Вот так встреча! Ты что, тоже живёшь в этом районе?

– В этом районе, вон в том доме, – сухо подтвердила она, кивнув в сторону здания под номером семьдесят один.

– Ну надо же! Мы ещё и соседи по дворам! А ведь я тебя раньше не видел на остановке.

– Я езжу на машине с папой. Сегодня у него срочная работа – не смог меня встретить.

– И хорошо, что не смог! А то когда бы мы ещё узнали о соседстве?

«И что могло так обрадовать Ярика?» – подумала Даша. В классе он держался в стороне, сдержанно, не считая сегодняшней помощи. А тут…

Неожиданно для самой себя Даша спросила:

– Ты сильно торопишься?

– Домой? – уточнил мальчик. – Вообще-то не очень. А что? – Ярослав обежал Дашу и зашагал перед ней задом наперёд.

– Я тут на днях исследовала наш дом и территорию вокруг…

– И чего наисследовала? – перебил Ярослав.

– Нашла в зарослях какого-то кустарника старую оранжерею. Хочешь посмотреть?

– Я, конечно, надеялся, что ты меня в гости пригласишь. Только к себе. Но для начала тоже неплохо. Так и быть, веди в неопознанные заросли! – Ярослав остановился и дал Даше себя обогнать, чтобы девочка могла показывать дорогу.

Старая оранжерея, о которой говорила девочка, представляла собой несуразный двухэтажный домишко с одной глухой стеной, выкрашенной светло-жёлтой краской. Три остальные стены были из обычной металлической сетки, увитой диким виноградом. Казалось, её соорудил какой-то местный садовод или огородник-любитель за неимением дачи, а потом по какой-то причине забросил.

– Похоже, здесь очень давно никто не бывал, – подметил Ярослав, оказавшись на месте.

– Мне тоже так сначала показалось. Но вчера в подзорную трубу я заметила возле оранжереи блуждающие огни.

– У тебя ещё и подзорная труба есть?! – присвистнул мальчик.

– Она нам досталась от прежних хозяев. Так вот, огни появились после полуночи. Сначала один, а через полчаса второй. Я до сих пор не могу привыкнуть спать на новом месте, поэтому то читаю допоздна, то любуюсь на ночной город.

Ярослав остановился перед входом в оранжерею и, покрутив в руках ржавый амбарный замок, дёрнул его вниз. Тот с лёгкостью разомкнулся и упал на землю, едва не попав мальчику по левой ноге.

– Любопытно, – пробормотал он. Повернувшись к Даше лицом, Ярослав серьёзно спросил: – А вдруг за этой дверью скрывается то, что нам и знать не следует?

– Ты всегда нагнетаешь обстановку, когда сталкиваешься с чем-то неизвестным? – вздёрнула брови Даша. – Хочешь, оставайся снаружи, а я хоть одним глазочком, но взгляну, что на втором этаже.

– Ещё чего! – возмутился Ярослав. – Девочка одна пойдёт в пещеру с диким зверем?

– С дикой мышью, ты хотел сказать? – прыснула Даша. – Пойдём уже, пещерный человек!

На первом этаже ноги утопали в густых зарослях травы и цветущего вьюнка. Даша, осторожно ступая по перекошенной деревянной лестнице, заглянула на второй этаж. Толстый слой пыли, птичьего помёта и горшечных осколков в одном месте был вытоптан. Видимо, кто-то часто тут бывал. Девочка поднялась на ещё одну ступеньку и пригляделась. В конце вытоптанной площадки в глухой стене оранжереи виднелась дверца.

– Ярик, тут что-то есть! – почему-то шёпотом позвала Даша.

– Что что-то? – уточнил страхующий снизу мальчик. Больно ненадёжной выглядела раскоряка, служившая когда-то лестницей.

– Похоже на тайник в стене. Надо бы его проверить.

– Кому надо? А если в нём хранятся вещи, принадлежащие хозяину блуждающего огня?

– Мы только посмотрим. О-о-очень аккуратно. – Даша целиком исчезла на втором этаже, а Ярослав выбежал из оранжереи, чтобы через сетку наблюдать за одноклассницей.

Через пару минут испуганно-удивлённое лицо Даши прильнуло к решётчатой стене.

– Ярик, тут такое! Встречай меня внизу!