Развод. Удар по родственным связям (страница 2)
Квартира…
«Честно»…
В голове всё встало на свои места. Каждое звено. Каждый фальшивый жест заботы. Все задержки, отлучки, командировки.
– К слову об этом, – протянула Инга с той самой игривой ноткой, от которой у мужчин начинала кружиться голова. Я невольно представила, как она накручивала локон на палец, прикусывая губу, делая вид, что не осознавала, насколько это эффектно. – Ты сегодня не предохранялся, а я, кажется, забыла выпить таблетки… Вдруг ты мне прямо сейчас сделал малыша?
– Ах ты проказница, – прозвучал мужской смешок в ответ.
Легкий, довольный, домашний. Интимный разговор между двумя людьми, которые должны были быть для меня самыми близкими.
И в этот момент я ощутила, как нечто тяжёлое, неумолимое, словно стальная гиря на цепи, врезалось в грудную клетку.
Та самая, что сносила старые здания.
Без шанса на восстановление. Без плана на реконструкцию. Всё, что мы с ним строили – разбито. Окончательно. Бесповоротно.
На этом я распахнула дверь.
Я не хлопнула ею – не бросилась с криком. Просто вошла без предупреждения. Как будто пришла домой.
Потому что, чёрт побери, я и пришла домой!
На кровати – обнаженные тела. Простыни, сбитые в комки. Подушки, разлетевшиеся в разные стороны. И всё это – в мягком, рассеянном полумраке спальни, где плотные шторы всё ещё хранили атмосферу тайны, уюта… и предательства.
В другой ситуации эта сцена могла бы показаться почти красивой. Как в итальянском романе, что я читала пару недель назад – там тоже были страсть, запрет, шелест льна, запутанные пальцы, тихие стоны и разбросанная одежда на полу.
Только тогда я не знала, что однажды увижу нечто похожее в собственной спальне.
И что в роли отвергнутой героини буду я.
Алексей буквально выпрыгнул из кровати. Нагота больше не казалась ему естественной – он судорожно шарил глазами по полу, хватал трусы, не с первого раза засунул ноги в нужные отверстия, чуть не потерял равновесие и, кажется, только усилил фарс, которым уже стала вся эта сцена.
Инга, обнажённая, инстинктивно схватила простыню и вжалась в изголовье. Её светлые, растрёпанные волосы спадали на плечи завитками, губы дрожали.
Она была красива. Даже в этой ситуации.
Особенно – в этой ситуации.
Эффектная, уязвимая, по-женски слабая. Тот самый образ, который мужчины так любили спасать. Её лицо выражало трагическое смятение – взгляд испуганной актрисы, которой забыли сообщить, что спектакль окончен.
Сестра смотрела на меня так, будто вот-вот разрыдается. Будто случилось нечто ужасное, не по её вине. Как будто это я была палачом, нарушившим чужую идиллию.
– Это не то, что ты думаешь, – выдохнул Алексей, едва найдя в себе голос.
Как по сценарию дешёвого сериала. Даже застигнутый с поличным, не смог признать очевидное.
Придурок.
Настолько привык врать, что делал это уже автоматически.
В тот момент, когда правда лежала на нашей кровати – голая, запыхавшаяся и отчаянно шарящая взглядом по комнате, в поисках своей одежды.
Если бы глупость имела вес – он бы рухнул на месте от собственного оправдания.
– Я поняла всё предельно ясно, – сказала я ровно. – Ты только что ублажал мою сестру. В нашей постели. И, возможно, у вас будет ребёнок.
Я перевела взгляд на Ингу.
– Убирайся.
– Ева, подожди… – пролепетала она, жалко прижимая простыню к груди. – Это не повод нам ссориться… сестрёнка, я всё объясню.
– Я считаю до трёх, – всё тем же ровным голосом, без надрыва, произнесла я. – Не успеешь натянуть трусы – не мои проблемы. Один.
– Но… почему ты злишься именно на меня?! – вдруг выпалила она, торопливо, будто спохватилась. – Вечно вы, жёны, кидаетесь на женщин! Это ведь он тебе изменил, Ева! Он, не я! Что я – соблазнительница? Он взрослый мужик, у него свои мозги. Но ты, конечно, как и все, злость слила на «другую бабу», да?
– Ты с ума сошла?! – подал голос Алексей, до этого затихший в тени. – Что ты вообще несёшь?
– Два, – отчеканила я, прикрыв глаза – контроль трещал по швам.
Инга сжалась в комок, держа простыню на груди как щит, и заговорила быстрее, громче – как будто могла затоптать вину потоком слов:
– Мы же сёстры, Ева! Неужели ты правда была готова перечеркнуть всё… из-за одного гулящего мужика?
Глава 4
– Ты же знала, как мне было плохо после развода… Я тогда еле держалась, а он… он просто оказался рядом. Он был ласковый, внимательный… Я была уязвима. А он этим воспользовался. Сестренка, неужели ты правда могла подумать, что я это всё запланировала?
– Да ладно! – вновь раздался голос Алексея, уже раздраженный. – Ты, может, ещё скажешь, что случайно на меня упала?
– Помолчи! – прошипела Инга рассерженной кошкой.
Она, видимо, всё ещё надеялась, что мне хватит достоинства не опуститься до рукоприкладства.
Ошиблась.
– Три.
Я просто подошла ближе, схватила её за волосы – за эту пышную блондинистую копну, уложенную локонами, – и резко потянула с моей чертовой кровати.
Она вскрикнула.
Я наклонила её к полу, не давая подняться, и в полуприседе потащила к выходу. В одной простыне и в чём мать родила.
Инга кричала. Возмущалась. Вырывалась.
Но я шла, не слушая. Чувствовала только жар в груди и стальной стержень в позвоночнике, который держал меня на ногах. Распахнув дверь, я со всей силы толкнула её в подъезд.
Инга поскользнулась на коврике и чуть не полетела вниз – шаг, второй, и она бы покатилась по ступеням, если бы не чьи-то сильные руки. Они ухватили её за плечи в последний момент, удержали, притянули ближе, помогли восстановить равновесие.
Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть того, кто спас мою сестру – и, возможно, уберег меня от тюрьмы за убийство в состоянии аффекта.
Он стоял прямо на пороге, как стена, вставшая между мной и окончательной потерей контроля. Высокий. Настолько, что даже при моих каблуках я чувствовала себя миниатюрной.
Артём Тихомиров.
Старший брат моего мужа. Тот самый, чей гелик я должна была пригнать. Благодаря чьей, казалось бы, невинной прихоти я узнала, что дорогие мне люди давно объединились – не со мной, а против меня. Тот, кто стал нечаянным свидетелем конца моего брака.
Строгий, официальный стиль – чуждый для него, и потому особенно эффектный.
А главное, на его лице отражался целый калейдоскоп эмоций.
Шок. Недоверие. Отвращение. Ярость. И что-то… ещё.
Что-то человеческое.
Впервые он не успел надеть свою привычную маску безразличия.
– Она сумасшедшая! – взвизгнула Инга, с фальшивой обидой, нарочито громко. Не теряя времени, метнулась за мужскую спину, будто Артём был её телохранителем. – Ты видел?! Эта ненормальная чуть мне волосы не выдрала! Верни мои вещи, психованная!
– Ева, не доводи до абсурда! – раздался за спиной голос Алексея, напряженный, с наигранной твердостью. – Соседей решила развлечь?
Мы с Артёмом одновременно посмотрели вглубь квартиры.
Алексей, в одних трусах, с поникшими плечами и тем самым выражением лица, которое он обычно делал, когда забывал годовщину свадьбы. Потерянный, не знающий, что делать.
Артём молча перевел взгляд на меня.
– Я решил, что будет не лучшей идеей пускать тебя за руль гелика, – сказал он хрипло, без насмешки. – Думал, лучше приеду сам… Похоже, не вовремя?
Он будто бы спрашивал, нужна ли мне помощь.
Я скинула с лица прядь, откинула её со лба и чуть усмехнулась.
– Почему же не вовремя? Очень даже вовремя. Мне как раз нужно было вынести из квартиры мусор. Поможешь?
Инга что-то зашипела у него за спиной, но Артём даже не обернулся.
Он смотрел мне в глаза. Долго. Пристально.
Я стояла ровно, гордо, и даже попыталась улыбнуться, давая понять, что со мной всё в порядке. Только вот губы задрожали, как это бывает перед подступающими слезами.
Он заметил. Бросил короткий взгляд – и сразу же отвел его, как будто не хотел смущать.
Я же удивилась. Почему? Я же кремень. Я же… спокойна, как удав. Откуда эта дрожь?
– Поехали, – сказал он твёрдо.
Не спросил, не предложил. Просто обозначил решение.
– Здесь тебе делать больше нечего.
И тут же, резко, без предупреждения схватил Ингу за предплечье и втолкнул её обратно в квартиру. Сделал это жестко, без деликатности, как мусорный пакет, который слишком долго мешал пройти.
Сестра пролетела мимо меня как пробка от шампанского и попала прямо в руки Леши. Но даже не пикнула. Лишь с ужасом наблюдала, как Артём следом шагнул в квартиру, на ходу подхватил со столика ключи от своей машины – точным, отработанным движением. И на мгновение остановился перед парочкой.
– Даже отец не падал так низко, – бросил он с ледяным презрением своему брату. – Он хотя бы со своими секретаршами в офисе развлекался. А ты шалаву домой притащил.
Старший Тихомиров не двигался, но его кулак был сжат до побелевших костяшек, будто он сдерживал в нём всё: гнев, отвращение и желание ударить. Я не видела лица Лёши, но могла поклясться – он испугался.
Артём реально выглядел угрожающе.
Спокойно. Холодно. И именно поэтому – по-настоящему страшно.
Развернувшись, мужчина взял меня за руку, вытянул в подъезд. Захлопнул за нами дверь.
Плотно, с глухим щелчком.
– Не переживай, – бросил он мне, чуть склонив голову. – Я потом вызову клининг для генеральной уборки.
Глава 5
Артём молча вызвал лифт.
Я зашла за ним в кабину почти автоматически, будто была привязана невидимой веревкой. Он не отпускал моей руки – держал крепко, уверенно, как будто боялся, что я рассыплюсь, если отпустит.
Он был чертовски проницателен.
Стоило дверям лифта сомкнуться – и подкатила слабость. Словно я только что вышла с поля боя и вдруг поняла, что у меня больше не было сил даже стоять.
Я качнулась вперёд, не задумываясь, уткнулась лбом в его грудь и закрыла глаза. Без слов. Без объяснений.
Тихомиров не отстранился. Не дёрнулся. Просто крепче сжал мою руку.
И этого оказалось достаточно.
Если бы кто-то спросил, кого бы я хотела видеть рядом в трудный жизненный момент – моего деверя бы не оказалось в этом списке вовсе. А скажи мне кто, что именно он поддержит меня в такой ситуации – я бы только рассмеялась.
Подобное даже представить было невозможно ещё пару часов назад.
Но судьба распорядилась иначе. И теперь именно он держал меня за руку. А я – держалась за него, как утопающая за последнюю соломинку.
– Могу понести тебя, – сказал Артём, когда лифт замедлил ход.
Грудь под моим лбом завибрировала – низко, глухо, почти как гул мотора.
– Не стоит, спасибо.
За эту короткую минуту – в тесной кабине, рядом с ним, вдыхая аромат мужского парфюма – я словно впитала его спокойствие.
Когда двери лифта скользнули в стороны, я уже стояла ровнее.
И вышла – с высоко поднятой головой.
И, конечно, как по заказу, прямо у выхода нас встретила Клавдия Андреевна. Жилищный кошмар с пятого этажа.
Местная цензура, карающая взглядом за грязные коврики и переполненные почтовые ящики. Любительница строчить жалобы в управляющую на каждый чих и совать нос в чужие дела.