Официант приносит горячее. Пацаны едят, а я ограничиваюсь парой картофельных долек и кусочком мяса.

Аппетита нет.

Лишним себя чувствую и уже придумываю предлоги, чтобы уйти, но нельзя. Надо как-то налаживать контакт, а уйду – так и останусь для них блатным.

«Вечным мужем финансового директора» – подзуживает внутренний голос.

– Так, так, пацаны, уплотняемся! – шипит Серый и размахивает руками – я позвал девочек!

«Черт!» – взъерошиваю и без того, растрепанные волосы.

Телефон в кармане джинсов оживает, и вроде бы вот он, прекрасный повод свалить, но я его упускаю.

На экране мерцает фото жены. Егор с Максом его точно видят.

Сидят. Ухмыляются.

Макс замирает с бутылкой вискаря в руке.

«Сбросить или ответить?» – взвешиваю варианты.

– Да, Лан – произношу как можно громче – В клубе, проставляюсь за повышение.

– Давай, недолго – просит она. Вернее, не просит, а ставит задачу, и то ли выпитое спиртное, дает о себе знать, то ли насмешливые взгляды коллег все-таки достигают цели.

Срываюсь. Не сильно, так… но ощутимо и Лана замолкает.

– Ты пьян, да, Назаров? – отчитывает меня, как нашкодившего школьника – Тебе работать с ними, а напиваясь как свинья, ты закопаешь себя, как руководителя! О будущем подумай!

Морщусь, словно проглотил лимон.

Отбиваю звонок раньше, чем жена завершает очередную проповедь, и выключаю мобильный. Поздно отступать.

– Кто там на меня смотрел? Рыженькая? Да? – окидываю всех победным взглядом – Давай всех сюда, Серый! Сегодня я биг-босс!

Глава 2

Руслана Новицкая

Настоящее время

Тимур стоит в дверях, переводит взгляд с телефона на меня и молчит.

Спешил так, что отдышаться не может, а речь не приготовил? Замечаю на нем серую – домашнюю футболку. Точно спешил. Придумывает на ходу, как будет оправдываться?

Помогать не стану. Даже интересно, что изобретет. Если классическое «это не то, что ты подумала» я просто разочаруюсь. Кладу мобильный перед собой и, облокотившись на стол, жду.

– Лан, – повторяет он и шумно сглатывает – я…

– Ты? – подпираю подбородок кулаком.

– Я выпил лишнего и… в общем… и позволил себе тоже немного…

– Немного? А коллеги? – делаю паузу и внимательно смотрю на мужа. Он неопределенно пожимает плечами, делает шаг и останавливается.

Взгляд.

Смущенный? Испуганный?

Виноватый!

– Ну они довольны праздником? – Я убираю руки со стола и откидываюсь на спинку кресла – или тоже считают, что было что-то лишнее? Фотографии, например? Егор, Максим? Кто фотографировал?

– Это просто дурачество! Перебрали, разошлись… Молодые все, дурные – тараторит Тимур и без остановки терзает свою шевелюру.

– А что серьёзное? – прерываю его скороговорку.

– Лан, ну ты же не маленькая, понимаешь ситуацию. Я им как снег на голову! – Тимур цепляет один из стоящих у стены стульев и тащит его к столу.

– Ну да, тридцать три стукнуло, старушка, по вашим меркам.

– Да это-то тут при чем?! – машет рукой Тимур – Они же Макса на этой должности видели! Они команда! А я…

– А ты? Кто ты, Назаров?

Тимур замолкает. Его лицо на мгновенье искажает гримаса страха, но он мастерски берет себя в руки и продолжает: «Я умею и знаю больше всех их вместе взятых, но авторитет, он только наполовину состоит из профессионализма. Я пытаюсь влиться в коллектив, Лан. Делаю все, чтобы меня ценили и уважали. Разве ты не этого хотела?»

Тимур замолкает, падает на стул и растирает лицо руками. Последняя фраза, произнесенная с каким-то надрывом, задевает. Словно…

– А чего хотел ты, Назаров?! Быть на побегушках у начальника, который до сих пор институт не осилил? Чтобы он рапортовал на совещаниях, как именно ОН, а не ТЫ – произношу с нажимом, – выиграл процесс? Готов сутками перебирать пыльные бумажки за «спасибо»?!

– Я честно хотел! – взвивается Тимур и подскакивает со стула, но тут же садится обратно – поработать годик, потом…

– Так давай честно, прямо сейчас? Что мешает? Я жду? – подаюсь вперед, снова облокачиваюсь на стол и любуюсь зеленоватыми искорками в его глазах.

Тимур замирает. Мне даже кажется, что перестает дышать, и в этот момент он снова напоминает мне маленького мальчика…

«Ему двадцать семь, Лан, – пытается достучаться до меня внутренний голос – он еще бесконечно верит в себя, во вселенскую справедливость… а еще гормоны…»

Опускаю взгляд и упираюсь в практически зеркальную поверхность белоснежного стола. Ухмыляюсь. Интересно, чья была идея с белым? Генерального? Белые стены, белая мебель, серые жалюзи… Как в больнице, честное слово.

«Психушке?» – шутит внутренний голос, но мне не смешно.

– Ладно, проехали – беру в руки карандаш и делаю в календаре пометку «позвонить безопасникам». Надо срочно пробить номер и выяснить имя фотографа. Такой талант пропадает, надо будет найти ему работу по профилю.

Телефон снова мигает. Морщусь, предвкушая очередную шуточку коллег о нас с Тимуром.

«Вот что им всем неймется?! Хочется пнуть побольнее, потому что только это и могут? Потому что мы чего-то добились, а они нет?»

Не глядя на мужа, встаю и подхожу к окну. За окном обычная для мартовских будней серость. Что небо, что земля… Разница в оттенках.

– Я удалю все фото. Сейчас пойду, найду, кто это сделал и заставлю почистить чат – произносит Тимур после длительного молчания, но я не оборачиваюсь.

Удалить, конечно, надо. Чат рабочий, и превращать его в скандальное ТВ шоу не стоит.

А как быть с моей головой? Из нее он тоже удалит?

«Гений жеж» – издевается внутренний голос, и с губ невольно срывается истеричный смешок.

– Иди – отвечаю, продолжая рассматривать мрачное небо за окном – Я сегодня задержусь, не жди. Надо с отчетом закончить и… Домой, в общем, поезжай.

Прикрываю глаза.

Морщусь от неприятных ощущений, словно гору песка отхватила. Тянусь к вороту блузки и дрожащими пальцами расстегиваю верхнюю пуговку.

За спиной начинается возня. Звук отъезжающего стула, сопровождается громким вздохом Назарова, а затем слышу шаги.

Так печется о фото в чате? А о другом, что прислали мне в личных сообщениях, молчит.

Не знает?

Разворачиваюсь. Упираюсь бедрами в подоконник и наблюдаю, как муж направляется к двери. Голова опущена, на футболке вдоль позвоночника влажное пятно…

– Тимур, – окликаю я и перекрещиваю руки на груди – у тебя там волос!

– А! – дергается словно от выстрела Назаров и тут же начинает отряхивать руками плечи.

«Не знает» – отвечаю на свой же вопрос.

– Где? Какой? – смотрит на меня испугано, понимая, что никакого волоса не было.

Тик-так, тик-так… Громко отсчитывают секунды настенные часы.

– Рыжий, Тим, длинный и рыжий.

Глава 3

Руслана Новицкая

Восемь вечера.

Я сижу в своем кабинете и рассматриваю экран ноутбука. Лихорадочно хватаясь за все, до чего могла дотянуться, я не заметила, как переделала, все отложенные из-за квартального отчета дела, и даже разобралась с договорами на следующий месяц.

Теперь недели две на работе можно не появляться. Можно, но вряд ли я этим воспользуюсь.

Поступок Тимура… ловлю себя на мысли, что сознательно избегаю слов «измена» и «предательство», выбивает меня из привычного состояния, и это плохо. Расклеиваться и реветь нельзя ни в коем случае, у меня работа! На завтра, например, в ежедневнике стоит совещание с представителями маркетплейса, на послезавтра встреча с директором нового торгового центра, и так каждый день. Так что слезы в ближайшую неделю под запретом.

Девять вечера.

В офисе никого не осталось.

Надо и мне идти домой, но так не хочется… дрожащие пальцы автоматически бегут по клавишам, набирая в поисковике очередной бессмысленный набор букв. Плохо, что делать больше нечего, потому что свободный от рабочих задач мозг медленно, но верно возвращает меня к исходной точке.

Фото. Тимур. Ложь.

И вопросы, те, что задает себе каждая, столкнувшаяся с изменой женщина: почему и за что?

Тяжело.

В груди словно камень переворачивается, больно царапая острыми гранями пока еще живое сердце.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю и выключаю ноутбук.

Не помню, как выхожу из кабинета, как закрываю его. Только в лифте, поймав свое отражение, прихожу в себя. Застегиваю пуговичку на вороте блузки, поправляю пиджак, но все равно выгляжу жалко, и это не скрыть ни профессиональным макияжем, ни дорогой одеждой. У меня даже мелькает мысль, что это не я, а какая-то другая, измученная работой и семейными проблемами женщина.

Одна из многих…

«Ты не одна такая» – подбадривает внутренний голос, но легче от этого не становится.

Наоборот, накатывает такая… обида за всех брошенных и преданных. Хочется обнять всех этих женщин и пожалеть… И себя тоже пожалеть, потому что больше некому. Потому что я одна… и надо как-то держаться.

Именно это повторяю себе, пока с улыбкой на губах пересекаю большой светлый холл с охраной. Главное правило выживания в офисе я усвоила давно – нельзя показывать людям свои слабости. До стеклянной двери-вертушки дохожу сильной и успешной женщиной, а потом практически вываливаюсь на свежий воздух с курткой в руках.

– Дура – ругаю себя. На улице март, минус пять, а я, как школьница бегу к машине в брючном костюме.

Забросив куртку на заднее сиденье, быстро запускаю двигатель и уже через пять минут выруливаю с пустой офисной парковки в направлении дома. Пятнадцать минут и я…

Дома?

Навигатор в третий раз предлагает построить этот маршрут, а я… Я впервые ничего не чувствую, думая о нашей с Тимуром квартире. В груди по-прежнему ворочается что-то тяжелое, давит, скребет, забирая все светлое и хорошее, что было в нашей совместной жизни, и я останавливаюсь на светофоре.

Кусаю губы, смотрю на красный свет. Может… Меня осеняет внезапно, и я кручу головой в поисках бара.

Приличного бара.

Скольжу взглядом по неоновым вывескам, вчитываюсь в затейливые названия и даже пропускаю момент, когда мокрый от снега светофор дает добро на проезд.

– Так, так, так – напрягаю память и пытаюсь найти хоть что-то. Вспоминаю разговоры коллег, рекламу в сети и вдруг, – Да, ладно!

Резко торможу, благо вечерние пустые дороги, позволяют это сделать без последствий, и еще раз перечитываю название бара у перекрестка.

– Бар «Приличный»? Это, получается, мне туда? – спрашиваю у мигнувшего желтым светофора.

Расцениваю этот знак, как поддержку и через две минуты уже вхожу в небольшое мрачное помещение.