Снежная Королева в опале (страница 2)
– Папуля, погода не наладится! Это же она её такой сделала! – возмутилась малышка, а я тяжело вздохнула и попыталась подняться со скрипучего дивана.
Получилось не сразу, но с каждой моей попыткой за окном будто специально завывал ветер, наводя ужас на маленькую белокурую девочку, а мужчину заставляя хмуриться.
– Так, спасибо за помощь, но я пойду, – начала я говорить и поняла, что горло дерёт нещадно.
Попыталась сглотнуть, но вышло паршиво, и я совершенно невоспитанно закашлялась.
– Вот! Я же говорила! Она настоящая! – завопила девочка ещё громче, а из шоколадных глаз брызнули слёзы. – Северный ветер сейчас ворвётся в наш домик и разрушит его, потому что она здесь!
– Никто не ворвётся, Настенька, – ко мне подошёл тот самый старик, которого я сначала приняла за лешего, потом за насильника или похитителя, и подал мне кружку с тёплым чаем. – А ты, королева снежная, если не хочешь лишиться какой‑то своей части тела, полезай назад под одеяло. Тебе нужно нормально согреться. Обморожение – страшная вещь.
Вздрогнула от слов старика, взглянула ему в глаза и отпила из кружки ароматный чай.
По телу пробежал приятное тепло, согревая в груди то, что замёрзло до белых пятен перед глазами.
А за окном, что стало совершенно точной неожиданностью, ветер стал стихать, а снег продолжил падать ровнее. Я обернулась к окну и попыталась всмотреться в то, что происходит там, снаружи.
– Видишь, Настюш, даже Снежных королев можно отогреть тёплым чаем, – улыбнулся в седую бороду старик, а мне стало стыдно.
– Прошу прощения, что начала угрожать вам, не разобравшись, кто вы и что я здесь делаю, – попыталась улыбнуться, но смогла только хриплым голосом извиниться перед сидящим рядом стариком.
– Ой, да ладно, – хохотнул он и разгладил свою бороду. – Но нужно сказать, мне даже польстило, что я кажусь ещё полным сил…
– Сергеевич, – кашлянул, вероятно, хозяин дома.
Я снова посмотрела на мужчину с девочкой на руках, а во рту собралась горечь от зависти – такой тёмной, неприятной, заставляющей скривиться. Девочка сидит на руках сильного мужчины и видит в нём защиту. Почему же у меня такого никогда не было?
– Спасибо, – ответила я и отдала пустую кружку Сергеевичу. – Мне нужен телефон. У вас есть?
– Нет, – совершенно спокойно ответил мужчина. – И даже если бы и был, я его не дам, пока не пойму, кто ты такая и что здесь делаешь.
– Папа, не зли её, – прошептала Настя на ухо этому великану. – А то она снова ветер позовёт. И вообще, пусти меня. Пойду я зеркала спрячу.
Хозяин дома спустил с рук малышку, и она быстро убежала вглубь дома. А я осталась с двумя мужчинами.
Лучше бы уже замёрзла, чем вот так…
– Так как тебя зовут, сосулька? – спросил мужчина, складывая руки на груди.
От такого обращения мне становится противно!
– Для начала хватит меня оскорблять, – ответила я, вскидывая подбородок. В ответ получила только вздёрнутую бровь. – А зовут меня… Снежана Королёва, – всё же ответила я, немного запнувшись.
– Ага, – хохотнул этот громила. – Тогда я северный олень, а рядом с тобой – Лапландская колдунья.
– Чего это я сразу колдунья? – вскочил Сергеевич слишком резво, несмотря на свой возраст. – Это Митрофановна больше к ведьмам относится, я буду пиратом.
– Сергеевич, – громыхнул этот северный олень. – Это был сарказм. Я жду ответа от этой девушки, которая чуть богу душу не отдала на моей территории, а она мне врёт.
– И чего же такие выводы, северный олень? – спросила я и сложила руки на груди.
Но только сейчас мне доходит, как я выгляжу на самом деле. Сценический костюм – и правда не лучший вид для той, кого предали прямо перед Новым годом.
– Я больше поверю, что ты кому‑то не дала, и тебя завезли в лес, – фыркнул мужчина, а я чувствую, как начинаю задыхаться от обиды и возмущения.
Глава 4
Я замерла, чувствуя, как внутри всё закипает. Слова этого грубияна резанули больнее, чем ледяной ветер за окном.
– Вы… вы просто невыносимы! – выдохнула я, сжимая кулаки. – Да как вы можете судить, ничего не зная обо мне? И сами даже рот не открыли, чтобы представиться?
Мужчина лишь хмыкнул, скрестив руки на груди. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользил по моему сценическому костюму – нелепому в этой обычной деревянной избе, но такому привычному на театральных подмостках.
Хотя в данный момент я всей душой ненавижу и этот костюм, и свою жизнь. Хочется накричать на кого‑то, но это же невоспитанно! И Королёвы себя так вести не будут! Это недостойно!
– Могу, – отрезал он. – Потому что вижу перед собой избалованную девицу, которая привыкла, что всё решается по щелчку пальцев. А тут вдруг столкнулась с реальностью. – Столько неприкрытой издёвки в голосе этого великана в тёплой клетчатой рубашке и широких штанах, что у меня к горлу подступает ком от обиды. – Но если тебя успокоит моё имя, то зовут меня Мирон.
Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В его грубости была доля правды – горькой, колючей, но неоспоримой. Всю жизнь я плыла по течению, позволяя отцу решать, что мне делать, с кем общаться, как жить. И только недавно, впервые за двадцать пять лет, попыталась вырваться из‑под его опеки. Чем это обернулось – известно.
– Мирон, ты бы успокоился, – спокойно произнёс рядом сидящий старик, которого, как я уже поняла, зовут Сергеевичем. – Девушке и так нехорошо.
Вот только хозяин дома не был так же лоялен, как Сергеевич. Быстрый, хмурый взгляд на старика – и тот молчаливо поднял руки вверх, опуская голову, будто соглашаясь. Вот только с чем, я даже представить не могу!
Я уже собиралась снова начать возмущаться, как из дальней части дома послышались лёгкие шаги. Настя вернулась, таща за собой старенький деревянный сундучок. Её глаза всё ещё были на мокром месте, но в них читалась решимость.
– Вот! – Она поставила сундучок рядом со мной, огибая отца и вызывая у всех лёгкий шок. – Тут тёплые вещи. И носки. И шарф. Чтобы ты не заморозила нас всех. Если чай помог, то носки тоже должны.
– Настенька, – позвал малышку Мирон, но она не сводила взгляд с меня.
Я невольно улыбнулась. В её наивной заботе было что‑то трогательное, детское и до боли искреннее.
– Спасибо, Настенька, – тихо сказала я, стараясь улыбнуться как можно искреннее. – Ты очень добрая.
Девочка на секунду замерла, будто не ожидая благодарности, а потом вдруг бросилась к отцу.
– Пап, ты видел? Она улыбнулась! А Снежная королева не улыбалась! Она всегда была злой, – затараторила она, цепляясь за его руку. – Давай просто поможем ей, а? Вдруг мы сможем растопить её сердце?
Мужчина тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость. На мгновение он показался мне не грозным великаном, а просто уставшим человеком, который не знает, как поступить. Присел на корточки, притянул дочь к себе и, взглянув ей в глаза, просто кивнул.
– Ладно, – наконец произнёс он. – Но только до утра. А там – сама решай, куда идти. – Это уже было сказано мне. – Метель должна стихнуть. И можно будет добраться до связи.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внутри что‑то дрогнуло – то ли благодарность, то ли стыд за свою слабость.
– И ещё, – добавил он, уже направляясь к двери. – Если хочешь есть – на печи каша. И ещё чай свежий. Но сначала переоденься. А то и правда всех нас заморозишь.
Мирон скрылся в глубине дома, унося на руках Настю, а рядом сидящий Сергеевич как‑то странно улыбнулся – по‑отечески, если это можно так сказать.
– Ну и я пошёл, – он хлопнул себя по ногам и ловко поднялся с дивана, будто не у него здесь седая борода и не он ходит прихрамывая. – А на Январского не дуйся. Он у нас мужик суровый, но справедливый.
– Я так и поняла, – кивнула я и снова поблагодарила Сергеевича за заботу.
Когда он вышел, я опустилась на край дивана и наконец позволила себе выдохнуть. Тело всё ещё ломило от холода, но теперь хотя бы не приходилось притворяться сильной.
Стянула с себя шубку, сапоги. Прикрылась одеялом, сняла платье и колготы. Кожу покалывало, неприятно тянуло пальцы на руках и ногах. Хотелось их растереть. В приглушённом свете единственной лампочки, что горела под потолком, я попробовала рассмотреть себя – но вроде ничего страшного не было.
Я с детства занималась закаливанием. Вероятно, это и спасло. Я буду надеяться, что последствий не будет. Но всё же, открыв сундук, достала чёрные мужские подштанники, серые вязаные носки, обычную хлопковую футболку и вязаный свитер.