Анна Владимирова: Леди и Медведь

Пролог

– Ну что, Богдан Демьянович Самойлов-Марков…

– Мраков, – хмуро поправил я, глядя исподлобья на начальника участка по ту сторону стола.

– Простите, Мраков…

Мужик в летах, с узловатыми пальцами поверх блестящей пухлой папки моего личного дела и матовым взглядом. Не верил он в таких, как я – уголовников до мозга костей.

– … Будем использовать шанс? – натянул он кислую улыбку. – Как настроены?

– Будем, – выдавил я.

– Давайте тезисно тогда, – вздохнул он и развернул папку. – Не против?

– Кто ж вам возразит…

Он не обратил внимание на мою ершистость.

– С пятнадцати лет вы на учете у участкового, мелкие кражи, разбои, драки… – Он перелистал страницу. – В двадцать впервые попались на нанесении средних по тяжести увечий…

Я устремил скучающий взгляд в окно.

– …Отбыли в колонии год, выпущены досрочно за хорошее поведение, которое закончилось на следующий год, и вы с уже более серьезным обвинением устремились обратно в колонию на пять лет…

– Да, сцепился с мажорными ведьмаками и надавал им по соплям, – пробурчал я. – Но у меня нет папочки в высшем комитете…

– Парнишку вы оставили без руки…

– Так ему и надо.

Страницы моего дела снова зашуршали, а перед моими глазами против воли пробежали годы на стороне теневого бизнеса, вражды бандитских группировок и жизни одним днем.

– В двадцать семь вас осудили за участие в организованном нападении на ведьмаков…

Это было действительно глупо – попасться на обычной заварушке. Но я тогда ошибочно чувствовал себя бессмертным и неуязвимым. За что и поплатился.

– И вот вам тридцать два.

– Так точно.

– Из колонии на вас пришла блестящая характеристика. Вы числились в обучающем составе колонии как тренер по боевым искусствам и самозащите, отличались примерным поведением миротворца, а дети на вашем попечении показывали наивысшие результаты в учебе и стремлении выйти на свободу другими личностями… – Он поднял на меня взгляд. – Удивительно, Богдан, но когда вы в исправительном заведении, сразу становитесь образцом для подражания и меняетесь до неузнаваемости. Вряд ли это все для того, чтобы освободиться досрочно…

– Я не подлежал досрочному освобождению, – начинал злиться я. – И никогда не метил в праведники. Но мне предложили выйти и доказать, что я могу начать новую жизнь. Поэтому давайте уже к делу? Как будем меня реабилитировать, начальник?

– Может, вернетесь преподавателем в колонию? – осторожно поинтересовался он.

Я замер на нем взглядом. Меня звали. Очень. И мне бы даже хотелось вернуться – неблагополучные дети были моей специализацией. Я испытывал настоящее удовлетворение, когда видел, как обреченные малолетние оборотни-беспризорники получают шанс на что-то иное, чем кончить жизнь от пули в затылок.

– Нет, спасибо. В колонию я не очень хочу. На свободе все же дышится глубже…

– Понимаю. – Начальник вздохнул и подвинул мне листок. – Тогда у меня для вас готово направление в службу занятости. Мой вам совет – не отказывайтесь от вакансий. Вы поступили в Университет?

– Да. На психфак.

– Отличное дело. Это добавит вам очков в получении реабилитационного заключения. Напоминаю, что это – последний шанс. Постарайтесь его использовать по максимуму. Иначе выбора, кроме как в колонию, у вас не останется.

Отказываться я не планировал. Мне нужна была тяжелая мужская работа до упаду, чтобы времени не оставалось ни на что, кроме учебы.

Только в службе занятости меня ждал неприятный сюрприз…

– Это шутка? – поднял я взгляд от распоряжения, так и не успев сесть на стул.

– Нет. Это – привилегированная работа, – раздраженно отчеканила начальница службы занятости, глянув на меня поверх очков, и крикнула в открытые двери: – Следующий!

– Минутку, – гаркнул я, шлепая листок с рапоряжением на стол. – А мужской работы у вас нет? Уголь, там, грузить, на стройке разнорабочим…

– Вы шутите? – усмехнулась она презрительно. – Прекрасно оплачиваемая работа как раз по вашему профилю!

– Телохранитель-водитель для какой-то богатой соски?!

– Попрошу выбирать выражения! – зашипела она. – Не хотите работать – не проблема! На это место сорок претендентов, просто за вас похлопотали. Но это можно быстро исправить. Я пишу отчет, вы возвращаетесь к вашему куратору без результатов, а потом – в тюрьму!

– Не нужно отчетов, – я сгреб документ со стола, скрипнув зубами. – Я так понимаю, работа на человека – это тоже часть привилегии?

– В вашем деле было написано, что вы спокойно контактируете с людьми. Какая-то проблема с этим?

– Нет, – процедил я. – Спасибо.

– Приведите себя в порядок, – бросила она мне в спину. – Купите костюм. В требованиях это все прописано…

– Я умею читать, – процедил и вышел из кабинета, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

* * *

– Аль, не спеши, – накрыла мама мою ладонь, когда я уже готова была встать из-за стола.

А утро ведь было таким хорошим! Гостиная залита солнышком, на небольшом столике накрыт завтрак и вкусно пахнет кофе. Я подняла на маму взгляд и сгорбилась:

– Мам, я уже сто раз тебе говорила, что тебе не о чем беспокоиться…

– Я знаю-знаю, – затараторила она, – но ты же тоже знаешь, что я беспокоюсь…

– Маа-ам… – протянула я выжидательно.

– Аль, теперь я очень тебя прошу. – Она выпрямилась, расправляя плечи. Для моей нежной хрупкой мамы это было важно – немного вырасти, чтобы ее послушала хотя бы я. – Я наняла тебе телохранителя. Он будет тебя возить на работу, забирать и вообще быть с тобой везде…

Я медленно заполнила легкие воздухом, чтобы не взорваться эмоциями. Но… не вышло.

– Мам, зачем?! – вскричала я, выскакивая из-за стола.

– Аля, я не хочу тебе снова что-то доказывать, пожалуйста! – вымученно выдохнула она. – Пожалуйста, сделай это для меня! Ты не представляешь, как я боюсь!

В ее глазах блеснули слезы, и я сдулась.

– Прости, прости, что давлю на тебя, но ты такая хрупкая, такая умничка, трудяга, – продолжала она воодушевленно, – а Вадим тебя ни во что не ставит!

Вадим – мой сводный брат. И редкая мразь – тут не поспоришь. Когда мама вышла замуж за его отца, мы были детьми, но это не помешало Вадиму превратить мою жизнь в ад. Когда отец Вадима умер и оставил моей маме все, а Вадиму – свою компанию по строительству недвижимости, мой брат возненавидел нас с мамой еще больше. Ему хотелось получить готовое, а работать было вообще не в его стиле. Но ему пришлось. Только его отец не был дураком и не стал разбазаривать потенциал фирмы. Вадима не пустили управлять единолично, и властвовал он там весьма ограниченно, что не делало его характер лучше.

Почему мама так боится?

Потому что я тоже работаю в компании отца Вадима. Только мне там, в отличие от Вадима, рады. Что, само собой, не дает нервам мамы покоя.

– Мам, Вадим мне ничего не может сделать. Его слова ничего не решают относительно персонала. Анатолий меня всегда защищает…

Лучший друг моего отца остался на посту коммерческого директора и фактически управлял компанией.

– Толик не всегда рядом, а Вадим – последняя сволочь. Аль…

– Ладно-ладно, – вскинула я руки в знак капитуляции. Бесполезно. – Кого ты там мне нашла?

– Тебе должен понравится, – просияла она.

– Фото есть?

– Нет. Он приедет на собеседование вечером, но резюме потрясающее – специалист по боевым искусствам и стрельбе, ученая степень по психологии, прекрасные рекомендации от ведущих охранных агентств, работал с трудными подростками… – В этом месте я скептически хмыкнула, а мама осеклась. – Я не имела ввиду, что тебе нужен психолог или особый подход…

– Все хорошо, – усмехнулась я. – Во сколько собеседование?

– К восьми приедет.

– А лет ему сколько?

– Тридцать два.

Я снова хмыкнула, стараясь не закатить глаза. Этот телохранитель мне сейчас вообще даром не упал. Но, думаю, разберусь. Со всеми можно договориться.

– Ладно. Постараюсь не опоздать с работы.

Сама удивилась, как быстро успокоилась.

– Спасибо, Аль! – радовалась мама. – Все же хорошо будет, да?

– Да, мам, – поднялась я, обошла стол и поцеловала ее в щеку. – Все будет хорошо. Люблю тебя, и спасибо.

– Тебе спасибо, – слабо улыбнулась она. – До встречи вечером!

– Пока! – крикнула я от двери и, подхватив пальто, вышла на крыльцо.

Все. Можно. Уладить.

Я сделала глубокий вздох и сбежала со ступеней, направляясь к машине.

Глава 1

– Сохранил его в целости! – торжественно провозгласил Капелло, раскрывая ворота своего ржавого гаража.

Нервы съежились от скрежета, с которым глазам предстал мой мотоцикл, накрытый каким-то куском брезента.

– Капа, я тебя убью, – прорычал, шагая мимо него к своему аппарату.

Но, нет. Стянув накидку, я обнаружил свой Боливар таким, как сдал Капе на хранение.

– Натирал каждое воскресенье, – гордо выпячивал голую грудь Капа. Кажется, на нем совсем не осталось живого места от татуировок.

– Не ври, – поморщился я и положил руку на корпус мотоцикла. С губ слетел смешок. Вот оно – предвкушение свободы. – Но выглядит неплохо.

– Та что ему будет? Шикарная вещь.

– Ключи от берлоги давай.

– Там тоже убирались. – Он вытащил из кармана ключи и протянул мне. – Все газоны пострижены, пыль из углов выметена, виски вылизано. Никто не жил, баб не водил.

Ага-ага, да.

– Что ж, справедливо, – пожал я плечами. Коллекцию виски было, конечно, жаль, но не в нем счастье. – Спасибо. Ты про долю-то свою подумай.

– Даже не заикайся, старик.

– Тогда я поеду, – вздохнул я хмуро. Не нравилось быть должным. Хотя, это ненадолго – Капа предъявит. – Увидимся позже, хорошо?

– Вот так? – растерялся он. – А посидеть, отметить…

Началось.

– Дел много, – поморщился я. – У меня вечером собеседование. Если провалю реабилитационный зачет – вернут на оставшийся год в тюрьму…

– Черт, – неодобрительно покачал головой Капа. – Но отметить надо же…

– Отметим. Когда устроюсь.

– Ладно.

Я выкатил мотоцикл на улицу, наслаждаясь его тяжестью. Но стоило вспомнить тетку из службы занятости, настроение портилось.

– У нас тут есть где постричься? – поинтересовался неприязненно.

– Не, даже не думай, – поморщился Капа. – Езжай в город. Я тебе визитку мастера своего дам.

– Мне сейчас надо.

– Тогда позвоню ему.

Я слушал, как Капа говорит с каким-то Раймондом, а сам оглядывался вокруг. Когда-то дом Капы стоял на окраине поселка. Теперь здесь целый квартал уже вырос за годы, что меня не было. Мой дом так и остался на отшибе в глубине леса – на этот участок никто так и не позарился, потому что там овраг на овраге, да еще и русло ручья. Хорошо. Значит, там все также тихо. Будет время перевести дух после работы и остудить мозги.

Почему-то был уверен, что мне их прокомпостируют по полной. Прочитав описание вакансии, я едва зубы себе не раскрошил. Искали и водителя, и телохранителя в одной морде для богатенькой девочки, работавшей в какой-то известной компании. Требовалось выглядеть презентабельно, а то пигалице нужно соответствовать – она-де у нас дамочка модная, перспективная невеста и очень нежная барышня. Поэтому, шкурку на тушке попортить нельзя. Видимо, набивают цену перед богатыми ухажерами.

И кто ж за меня так «похлопотал»? Подстава какая-то. Может, отпускать не хотят? Подсунули это дерьмо, чтобы я облажался по-быстрому, да вернулся к наставничеству в колонию? Еще бы! Нашелся укротитель диких шакалят, как же его отпустить? Ни черта им не обломится! Получу реабилитационное подтверждение любой ценой, но в колонию по чужой воле не вернусь. Только по собственному желанию.

– Ну все, – довольно доложил Капа, – вот адрес. Тебя ждут.