– Неужели меня тут под насадку бы не побрили? – поморщился я.

– Богдан, какая насадка? Ты чего? – изумился он. – Ты где работать собираешься? В столовой для бывших заключенных что ли?

Я медленно моргнул, скрипнув зубами, но друг не впечатлился:

– Брось вот это все. Езжай, пусть тебе патлы обрежут и сделают модного мужика, иначе никакой работы ты не получишь. И бороду оставь тоже Раймонду – телочки тащатся по короткой ухоженной щетине.

Мне эта затея со стрижкой бороды нравилась еще меньше. Но, думая о жертвах ради успеха, я все больше склонялся в сторону жертвы.

– Кем тебя, кстати, устроили?

– Водителем-экспедитором, – нехотя наврал я, тяжело вздыхая.

Своей новой жизнью со старым другом делиться не хотелось. Мы еще ничего не обсуждали, но я уверен – Капа заведет разговор о былом, и мне придется расставлять границы. Аргументы у меня были. Разные. Я готов был драться за свободу не только со службой занятости, но и с бывшими подельниками.

– Богдан, – понизил голос Капа, – Сивый все еще заправляет. Ворочает такими делами, что тебе и не снилось…

Ну вот.

– Мне не интересно, – отрезал я.

Капа тревожно сглотнул.

– Не хочешь в дело?

– Я не хочу снова сесть, Капа. У меня – последний шанс.

– Ты сел из-за драки…

– Я сел из-за ошибочных убеждений, – жестко парировал я.

– Как вообще все было? – поежился он. – Слышал, что медведей в колонии особенно не жалуют.

– Боятся просто больше, – уклончиво отозвался я.

– Я слышал, что Жизу убили…

– Сам нарвался.

– Ты в курсе? Видел?

– Я не хочу об этом, Капа, понял? – прорычал я. – Интересно – иди и сам проверь, каково там за решеткой!

– Ладно-ладно, – примирительно вскинул он ладони. – Не пыли. Езжай.

Я с удовольствием выполнил его пожелание. Рев мотора приятно прошелся по нервам, успокаивая, губы тронула давно забытая усмешка. Как же хотелось просто добавить газу и свалить за несколько тысяч километров! Просто ехать вперед, куда глаза глядят… Но пришлось набросать маршрут в навигаторе и следовать его указаниям.

Когда-нибудь я обязательно уеду. Могу себе позволить. Получу полное освобождение, пошлю все к черту и свалю. На счету все еще лежало наследство моей прошлой жизни, которого хватит на довольно долгую безбедную настоящую жизнь. Найду, чем заняться, наполню жизнь смыслом… каким-нибудь. И все наладится.

Я уселся удобнее и, добавив газу, не спеша направился по пыльной дороге.

* * *

Утренний разговор с мамой вылетел из головы уже в середине рабочего дня. Я ушла в текущие задачи помощницы финансового директора, привычно не найдя время на перерыв до самого обеда.

Мне нравилось тут работать. Танкевич Валдис Мшетович не был близким другом моего отчима, но уважал его дело и относился ко мне без предвзятости. Ему доставляло удовольствие огораживать меня от Вадима, когда дело доходило до результатов моей работы. Сводный брат не упускал возможности усложнить мне жизнь и был уверен, что делает это тонко и незаметно. Только многие в компании понимали, что я для него как кость в горле. Я же продолжала заниматься своим делом, не показывая, как меня это все задевает.

Только каждый взгляд на сводного брата сбивал дыхание. Я ненавидела его за то, как он заставлял его бояться с самой первой нашей встречи. И это был не просто страх. Любое детское воспоминание было словно испорчено, как старая фотография от пятен света. Вроде бы и знаешь, что на ней изображено, но смотреть не хочется.

Отец Вадима очень старался стать мне отцом, и Вадим меня за это ненавидел. Он никогда не ценил возможности, которые у него были. На компанию ему было плевать. Он просиживал в кабинете рабочее время и большую его часть мешал работать другим. До недавнего времени. Пока не присмотрелся к надписи мелким шрифтом в завещании его отца. Оказалось, что за отсутствие результатов и поддержки персонала его могли уволить с поста генерального директора через два года, и последние несколько месяцев он взялся активно исправлять свое шаткое положение.

Кое-каких успехов он достиг. Заводить полезные знакомства сволочь умел – притащил парочку неплохих партнеров, получил разрешение на амбициозную стройку в центре… Оставалось только разнести эту его победу в пух и прах заключением об убыточности, которое готовил Танкевич. По крайней мере, я надеялась, что Вадиму не дадут разрешение на реализацию этого проекта и по итогу года выгонят из компании.

До завершения анализа проекта оставалась неделя.

– Альк, – шикнули за спиной, и я вздрогнула.

– Ч-ч-черт, – прошипела, оборачиваясь.

Из-за плеча торчала не обезображенная интеллектом пластиковая мордашка Натали – секретаря Вадима.

– Пошли покурим, – подмигнула она неизвестно как, учитывая неподъемный забор искусственных ресниц. – Есть дело.

Я медленно вздохнула, прикрывая глаза. Никогда не набивалась к ней в подружки, но Натали решила, что, раз я сестра Вадима, она обязана знать обо мне все. А еще она будто вообще не улавливала чью-то неприязнь в своем отношении. Может, какие-то особенные аффирмации, конечно… или что там модно на сегодняшний день? Хотя, думаю, все было еще хуже, и на ее лице просто никогда не проскальзывало ни одной натуральной эмоции. Такой способностью обладало все больше людей в моем рабочем окружении, но я абстрагировалась.

– Меняю свободные пятнадцать минут на капучино, – холодно постановила я, оборачиваясь с кислой миной.

– Идет, – просияла Натали. – Двойной.

– Такая важная сплетня?

– Аль, – притянула меня к себе Натали, и я едва не задохнулась в ее приторном селективе, – скажи, какие были девушки у Вадима? Какие ему нравятся?

Я с трудом сделала новый вздох и прикусила щеки изнутри, чтобы не грянуть всем накопившимся разом…

– У него есть девушка, – заметила отстраненно.

– Ой, девушка-девушка, – прошептала раздраженно Натали. – Не шкаф, подвинется.

– «Стенка», – машинально поправила ее я.

– У него скоро вечеринка будет в доме за городом. Ты что наденешь?

– Я? При чем тут я?

Играть паиньку, относящуюся к брату благодушно, становилось все сложнее. Особенно, когда о нем начинали говорить на каждом углу. Вадим решил задобрить коллектив, и собирает корпоративную вечеринку? Тупой ход. Но меня напрягло.

– Ну, конечно, он тебя пригласит! Все отделы уже в курсе, даже секретарей пригласили чуть ли не всем составом. Идем за кофе?

– Идем, – машинально кивнула я.

Нет, эта вечеринка ему не поможет. Его амбициозную стройку не одобрят, я это точно знаю. Неделя всего осталась. Завтра-послезавтра мой начальник разошлет всем финансовую аналитику, и Вадим вылетит после очередного заседания совета директоров. Неужели он думает, что вывезти компанию за город на шашлыки решит все его проблемы?

– Аль, твой айс-кофе. Ты чего такая? – Натали сунула мне стаканчик.

– Спасибо, – растерянно моргнула я. – Работы много…

– Ты не из-за вечеринки расстроилась? Ну хочешь я спрошу, когда он планирует тебе сообщить?

– Нат, я не поеду все равно, – мотнула я головой.

– Почему? – округлила глаза Натали.

– Много дел.

– Тебе надо расслабляться, лапочка, – обхватила меня Натали за плечи. – О, а вот и босс…

Я оцепенела, стараясь совладать с эмоциями, которые накрыли при одном намеке на приближение брата. Вадим действительно нарисовался в кафетерии. Весь такой гладко выбритый, в дорогом костюме, с модной стрижкой и начищенным фейсом, что тошно смотреть. Он одарил лучезарной улыбкой Натали, заставляя меня усомниться в том, что она еще не «подвинула стенку».

– Алина, а я тебя ищу, – сообщил брат на подходе.

– Вот видишь! – ободряюще прошептала мне Натали. – Вадим Маркович, поймала ее для вас!

Меня передернуло от отвращения, и я вцепилась в стаканчик с кофе, угрожая его целостности.

– Алин, пройдем ко мне в кабинет? – официально предложил Вадим.

– Что-то срочное? – холодно поинтересовалась я, пытаясь скопировать мимику Натали, чтобы выглядеть более приветливо.

– Да. Хотел поговорить о нас…

– О нас? – округлила я глаза растеряно. – А что с… нами?

– Пошли? – кивнул Вадим на выход из кафетерия. А когда я вышла в коридор, взял под руку. Все внутри неприятно сжалось так, что я задержала дыхание. – Аль, нам надо как-то закрыть вопрос с прошлым.

– Он закрыт.

– Мы не общаемся. Ты меня избегаешь.

– У нас разные жизни, это нормально.

– Просто нам еще работать…

Мы шли по коридору мимо сотрудников, то и дело попадавшихся навстречу, а мне было все сложнее играть доброжелательность на лице. Ударить Вадима хотелось все сильнее, и это даже отвлекало. Я представляла, как ставлю ему подножку, и он падает мордой в пол и разбивает нос…

– Мы нормально работаем, – напряженно нахмурилась я. – Была бы у меня проблема с тобой, я бы не устроилась сюда.

– Ты устроилась сюда раньше меня, – напомнил он с усмешкой, толкая прозрачные двери в свой кабинет.

Просторный, с панорамным видом на столицу – один из лучших офисов в Москва-Сити. Представляю, как ему хочется тут остаться… Хотя, он скорее бы предпочел получить все, что досталось моей матери, и ни дня больше не работать.

– Проходи. Садись.

Когда он сел напротив, глазурь напускной приветливости сползла с его физиономии, обнажая хмурую и хорошо знакомую мне рожу настоящего Вадима.

– Давай по-чесноку, – подался он вперед, складывая перед собой руки. – Я знаю, что ты думаешь. Что мне нужны только бабки, которые отец маме твоей отдал, или что-то в этом духе…

– Я о тебе не думаю, Вадим, – соврала я ровно.

– Дай договорить. Мне на этот разговор было нелегко решиться.

Я напряженно вздохнула, пытаясь сдержать эмоции.

– По прошествии времени я понял, что отец был прав, – откинулся он расслаблено на спинку кресла. – Я на своем месте тут. Мне нравится работать в его компании, хотя раньше я этого вообще не понимал – переговоры, суета, встречи… А теперь проникся. – Он криво усмехнулся, глядя на меня самоуверенно. – Тебе же тут тоже нравится?

– Нравится.

– Перестань разыгрывать святую, Алина, – нахмурился Вадим. – Скажи, что думаешь, и давай все забудем уже, а? Начнем с чистого листа? Мы же не дети уже.

– Я тоже могу предположить, что именно ты обо мне думаешь…

– Давай не будем!

– Вот и не надо было начинать!

– Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

«Попросить прощения хоть раз, придурок!» – прорычала я мысленно. Конечно, это бы ничего не изменило, разве что Вадим при этом будет весь переломанный в гипсе и с синей физиономией, и жить ему останется пару часов, а я буду сидеть на его груди, мешая дышать, и напоминать ему каждое издевательство, что он придумывал для меня в детстве…

– Ты никогда не разменивался на несущественное, – заговорила я почти искренне. – И со мной был каждый раз настолько оригинален, что я теперь многое не переношу. Боюсь высоты, потому что в детстве ты мастерски инсценировал намерение выкинуть меня с балкона, когда нас оставили вдвоем. Боюсь всяких букашек и пауков до истерики, потому что над тем, как я стряхиваю с себя очередное членистоногое, ты мог смеяться каждый раз как впервые. Боюсь воды, потому что ты однажды меня едва не утопил, хотя родителям рассказывал с ревом, что пытался спасти, и мы чуть оба не утонули… Я многого теперь боюсь, Вадик.

Сводный брат слушал меня, мрачно взирая исподлобья.

– Ты же это не серьезно? – вдруг усмехнулся криво. – Аль, мы были детьми. А ты – моим врагом. Потому что мамы у меня не стало, но появилась ты и твоя мать…

– Это и правда в прошлом, – перебил я его. – Только делать вид, что у нас с тобой есть шанс на какие-то отношения, я не буду. И тебе оно тоже, уверена, не нужно. Ты не упускаешь возможность выделить меня и в компании…