– Как думаешь, почему она хочет отправить тебя в лечебницу? – Она придвинулась ближе к Руа. – Ты уверена, что тебе хватит сил пить с ней чай? Такие вопросы ее только рассердят.

– Нет-нет, все будет в порядке. Я справлюсь. – Руа замахала руками перед собой, словно тем самым могла отвести от себя беду.

Она уже пожалела, что вызвалась встретиться с Флосси, женщиной, которая всерьез обдумывала возможность запереть свою дочь в сумасшедшем доме. Но Руа напомнила себе, что она – не ее дочь. Судьба Эммы – не ее судьба.

В дальнем конце коридора в воздухе ощущалась легкая влажность. Мара открыла дверь, и они вышли на каменную веранду.

– Не говори ни о чем неприятном, – предупредила она вполголоса.

– Ты со мной не останешься? – спросила Руа, но Мара уже ушла.

Нервы сжались в комок, когда Руа увидела величавую Флосси Харрингтон, которая сидела за маленьким столиком, пила чай и читала газету: статная, с высокими скулами, гладкой прической и совершенно непроницаемым лицом.

Другая служанка праздно стояла неподалеку.

Руа прочистила горло. Флосси медленно подняла глаза.

– О боже! – Она уронила газету. – Какой приятный сюрприз!

Ее реакция была такой искренней, что Руа едва не улыбнулась в ответ.

Флосси поднялась из-за стола, она напоминала королеву в своем ярко-желтом платье. Не того солнечного оттенка, что наполняет всю комнату радостью, а того, от которого больно глазам, если смотреть на него слишком долго.

– Слава богу, выглядишь ты прекрасно. Возможно, отдых и вправду творит чудеса. – Флосси обратилась к служанке: – Принеси моей дочери чаю. – Она махнула рукой, пригласив Руа сесть рядом с ней.

Руа взглянула на газету, которую читала Флосси. «Нью-Йорк дейли ньюс».

Флосси заметила ее интерес и усмехнулась, указав на стопку газет на пустом кованом стуле рядом с собой.

– После этого инцидента с твоим участием я стала очень начитанной. – Она улыбалась, но в ее голосе сквозила злость. – Я должна быть уверена, что история не попала в газеты. Подумать только, мы наконец на пороге большого успеха, а ты будто нарочно стремишься все испортить.

– Я не стремлюсь ничего портить, – ответила Руа, заметив быструю перемену в ее настроении.

Флосси наклонилась вперед.

– Тогда чего ты добиваешься, исчезая в лесах, словно какая-то полоумная дикарка? Тайком сбегаешь из дома в неурочный час, заводишь дружбу с местными деревенскими, – прошипела она, как змея. – Нет, правда, Эмма. Где твоя гордость?

Руа была не готова к словесной атаке, столь яростной и бьющей точно в цель. Она едва успела осознать, что ей нанесли сокрушительный удар. Как долго Флосси ждала, чтобы наброситься на дочь, – или что-то подобное происходит у них ежедневно?

На веранду вернулась служанка, и пока она наливала чай Руа, Флосси сидела спокойная и совершенно невозмутимая и даже очень любезно попросила девушку принести им еще сэндвичей. У Руа возникло тревожное чувство, что это обычная тактика Флосси. Красивая змея, которая заманивает тебя своей яркой раскраской, ждет, когда ты подойдешь, а потом нападает и жалит.

– Но, к счастью для тебя, в газетах ничего нет. – Флосси прикоснулась к руке Руа, и та напряглась. – Я не хочу отсылать тебя на лечение… Этой осенью твое отсутствие будет замечено… Но даже не сомневайся: я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить интересы семьи. – Она сжала ладонь Руа еще крепче. Руа хотелось отдернуть руку, но она заставила себя замереть. – Я достаточно ясно выразила свою мысль?

– Да, – сказала Руа, стиснув зубы, и Флосси отпустила ее руку.

– Прекрасно. А теперь, будь добра, помоги мне просмотреть остальные газеты на предмет упоминаний там твоего имени. – Прежде чем Руа успела ответить, Флосси восторженно взвизгнула. – О боже, ты посмотри! – Она сунула газету Руа под нос.

Там было написано:

ЗАЛОЖЕН ФУНДАМЕНТ ОТЕЛЯ У ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА

Давние друзья Ричард Фицджеральд и Нед Харрингтон заключили партнерское соглашение о строительстве нового отеля, который наверняка станет самым престижным в Манхэттене.

– Ты только представь! Имя твоего отца рядом с именем Ричарда Фицджеральда! – Флосси снова восторженно взвизгнула. – Они дружат с юности, но теперь об этом узнают все. Нас наконец-то пригласят на бал миссис Фицджеральд. Перед нами открыты все двери! – Флосси аж разрумянилась от волнения, представляя себе это великолепное будущее.

Руа с трудом выдавила улыбку. Она благоразумно молчала, не зная, что говорить, чтобы опять не нарваться на переменчивое настроение Флосси.

Флосси поднялась из-за стола, сияя улыбкой.

– Мне надо идти. У меня столько дел. А ты пей чай, дорогая.

Она ушла в дом, и горничная поспешила за ней.

– Черт возьми, – пробормотала Руа, когда убедилась, что Флосси ее не услышит. Она откинулась на спинку стула и сделала глубокий вдох. Удар был жестким. Она совершенно не представляла, как ей добиться расположения Флосси Харрингтон, если такое вообще возможно.

Мать семейства стремилась в высшее общество, а Эмма с ее поклонением дьяволу и прочими выходками, явно не подходящими для девицы из приличной семьи, представляла угрозу для этих планов. Причем угрозу серьезную. А ведь есть еще и отец Эммы. Если он такой же, как Флосси, Руа обречена. Ей надо выяснить, что происходит, и как можно скорее.

Руа посмотрела на арочный выход с веранды, затянутый сеткой от насекомых, на ухоженную лужайку и плотную стену леса вдалеке. Длинные ряды клумб с яркими цветами обрывались у самой опушки, обозначая резкую границу между окультуренным великолепием и неизвестной угрозой.

Что девушка из богатой семьи делала в диком лесу? Или лучше спросить, что там делала Руа?

Ей на плечо легла чья-то рука. Руа вздрогнула, судорожно сглотнув подступивший к горлу комок.

– С тобой все в порядке? – с беспокойством спросила Мара.

– Да, – ответила Руа. – Я просто задумалась.

– Кажется, твоя мама очень довольна.

– Правда? – Руа отковырнула с пирожного крупную ягоду клубники и откусила кусочек, наслаждаясь ее сочной сладостью.

– Завтра утром мы едем в Манхэттен. – Мара с любопытством посмотрела на Руа. – Она хочет как можно скорее присоединиться к твоему отцу.

– Да? Уже завтра? – Руа потянулась за второй клубникой, удивляясь, почему Флосси не удосужилась упомянуть о готовящемся отъезде.

– Странно, – сказала Мара.

– Что странно? – спросила Руа, отрывая от ягоды маленькие зеленые листочки.

– Ты никогда не любила клубнику.

Руа внутренне напряглась и быстро положила надкушенную клубнику на стол.

Она улыбнулась Маре, напомнив себе, что здесь никому даже в голову не придет заподозрить, что она не настоящая Эмма. Это было бы просто нелепо. Но они могут заметить, что Эмма ведет себя странно. Надо быть осторожнее.

Эмма Харрингтон ступает по тонкому льду. Один неверный шаг – и они обе провалятся под этот лед. Руа должна постараться, чтобы «Эмма» была максимально похожей сама на себя, а для этого, в частности, нужно любить что любила она.

– Просто хотела проверить, не изменились ли у меня вкусы. – Руа пожала плечами. – Значит, завтра мы едем в Манхэттен?

Мара кивнула.

– Миссис Харрингтон велела пока тебе не говорить, так что ты уж меня не выдавай.

– Да, конечно, – сказала Руа, ни капли не удивившись. Флосси, скорее всего, не хотела давать ей возможность снова исчезнуть. Но ей нужно вернуться к той адской пасти. Нужно проверить, вдруг что-то пробудит в ней воспоминания и подскажет, как спастись из этой золотой клетки.

– Она боится, что ты сбежишь, если узнаешь, – зачем-то добавила Мара.

– А почему ты уверена, что я не сбегу? – спросила Руа, решив проверить границы дружбы Мары и Эммы.

– Думаю, ты должна понимать, что твоя мама не просто грозится отправить тебя на лечение. Она уже навела справки.

Руа подняла глаза на Мару.

– И что же сделала Флосси, чтобы убедить тебя не увольняться?

– Убедить меня не увольняться? Я не понимаю. – Мара покачала головой и опять огляделась по сторонам, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает.

– Значит, тебя не пугают слухи, что я якобы поклоняюсь дьяволу? – хриплым шепотом спросила Руа.

– А чего мне пугаться? Я знаю, что это неправда.

Руа поджала губы и ждала, что Мара скажет дальше.

– Другие пусть думают что хотят. Но мы-то знаем. У нас есть Морриган.

Имя Морриган показалось Руа знакомым, но она так и не вспомнила, где могла его слышать.

Этот разговор подтвердил две вещи: Эмма и Мара и вправду были подругами, даже более близкими, чем думала Руа, и обе противопоставляли себя остальным. Неудивительно, что Флосси так всполошилась.

Руа вздохнула, пытаясь оценить риски. Можно остаться в доме и ждать, когда к ней вернутся воспоминания, при этом рискуя вывести из себя и без того взвинченную мать семейства, что представлялось вполне вероятным в свете новых, только что полученных сведений. Или можно сбежать и попытаться как-то выжить одной, без денег и друзей.

Руа решила, что выяснять свое прошлое лучше в комфорте богатого дома Харрингтонов, чем в канаве на улице. И даже если она сбежит, ее, скорее всего, будут искать по настоянию семьи, потому что для всех она – Эмма.

– Тебе, наверное, надо забрать все любимые книги из библиотеки. Ты сюда вряд ли вернешься. – Мара нахмурилась. – Флосси рассчитывает, что к концу сентября ты будешь помолвлена.

– Могу гарантировать, что такого не будет, – сказала Руа, поднимаясь со стула. Вот о чем она точно не думала, так это о мужчинах. И уж тем более о замужестве. – Я хотела бы прогуляться по саду.

– Но только по саду, да? – сразу насторожилась Мара, заподозрив намерения Руа. – Твоя мама наверняка распорядилась, чтобы слуги следили за тобой из окон. Она ждет, что ты именно что-то такое и сделаешь.

Безусловно, Мара была права, но у Руа не будет другой возможности вернуться к адской пасти – вероятному источнику всех ее проблем.

– Завтра мы уезжаем. Мне надо еще раз увидеть ту яму, – сказала она.

– Только не лезь туда снова. Мы не знаем, что там произошло. Тебя не было почти сутки.

– Э… Я залезла туда сама? – спросила Руа, удивленная, что Эмма по собственной воле полезла в эту жуткую темную дыру, из которой она сама так отчаянно выбиралась. И что Мара об этом знает.

– Ты и вправду не помнишь? – озадаченно нахмурилась Мара, словно она не поверила Руа с первого раза.

– Не помню.

– Может, это и к лучшему, – сказала Мара.

Руа была с ней не согласна, но не стала ничего говорить, а лишь попросила:

– Можно как-то устроить, чтобы Флосси не узнала?

– Только ты постарайся вернуться быстрее. Она сейчас прилегла вздремнуть после обеда, но если ты ей попадешься… – Мара тряхнула головой. – Не хочу даже думать, что будет.

Руа кивнула; она не забыла, как ей насильно вкололи успокоительное. Пусть она не настоящая дочь, но она живет в доме Флосси и должна подчиняться правилам. По крайней мере до тех пор, пока не вспомнит, кто она на самом деле.

Руа спустилась с веранды в сад. Там расположился фонтан с каменным львом, стоящим на задних лапах. Вода текла у него из пасти. Руа обошла чашу фонтана по кругу, пытаясь понять, наблюдают за ней или нет. В доме было так много окон, что наверняка и не скажешь.

Она направилась к клумбам на дальней окраине сада и пошла вдоль границы, старательно изображая беспечность. Проводила рукой над цветами, подставляла лицо теплому солнцу. Не будь ее положение настолько отчаянным, она бы наверняка наслаждалась прогулкой.

Наконец она добралась до кустов на опушке леса и, еще раз оглядевшись по сторонам, скользнула в тень под деревьями.