Отчим – владелец многомиллиардной компании. Когда моя мать около трех лет назад рассказала мне о своем новом друге, богатом предпринимателе из Женевы, я сначала подумала, что она пошутила. Но затем все произошло одно за другим и довольно быстро: Людовико сделал ей предложение, она сказала «да», и внезапно я переехала из маленькой деревушки в Германии в самый богатый город Швейцарии. Я сменила обычную гимназию на дорогую частную школу, а автобус – на лимузин с персональным водителем.

Чего хотела я, никого не интересовало. Мне было шестнадцать лет, и я должна была подчиниться. А то, что весь мой мир перевернулся и я потеряла все, что было мне дорого, не имело значения. Я оставила родной дом и друзей, которые называли нас с мамой «охотницами за деньгами» и в конце концов вообще перестали со мной общаться. Переход в новую школу в середине учебного года не способствовал обретению новых друзей. Я так и не смогла найти общий язык ни с учителями, ни с новыми одноклассниками. Только одно осталось неизменным: моя мечта изучать медицину.

И эта мечта теперь была под угрозой.

– Ты могла бы просто принять мое предложение, – говорит Людовико, указывая на письмо. – Это же была твоя последняя заявка на стипендию, верно?

Я неуверенно киваю и принимаюсь за яичницу, которую домработница Людовико готовит лучше, чем в любом ресторане.

– Я знаю, ты хочешь как лучше, но мне важно добиться всего самой.

– И как?

Да, как, черт возьми? Если бы я знала, меня бы здесь уже давно не было. Я бы уже нашла себе квартиру где-нибудь подальше от Женевы и богатства моего отчима, связанного со множеством обязательств. К сожалению, учеба на медицинском факультете непроста. Если мне придется параллельно еще и работать, очевидно, я не смогу справиться с учебной нагрузкой. Я не из тех, кому учеба дается легко. Мне всегда приходилось усердно работать, чтобы получить хорошие оценки.

Как же бесит самодовольный вид Людовико, который прекрасно понимает, что после очередного отказа у меня не останется иного выхода, кроме как согласиться на его предложение. Но тогда я стала бы именно той, кем меня считали мои бывшие подруги, – охотницей за деньгами, живущей за счет отчима. В действительности все совершенно иначе. Я хочу быть независимой. Все это богатство для меня ничего не значит. Это пропуск в поверхностный и пустой мир, где каждый готов предать другого ради собственной выгоды.

В голове всплывает воспоминание: перед глазами тьма, затем синие мерцающие огни. Я слышу громкий взрыв и ощущаю страх, тисками сжимающий грудь. Поспешно моргая, я пытаюсь прогнать картинки прошлого – о той ночи, когда мне пришлось на собственном опыте ощутить все лицемерие элитного общества. Мне не нужны шикарные платья и дорогущие машины. Все, чего я хочу и когда-либо хотела, – это стать врачом, чтобы помогать людям.

Таким людям, как мой отец.

Тут же отгоняю мучительные мысли о нем. И без того я уже еле сдерживаю слезы. Воспоминания о смерти отца могут стать последней каплей.

– Тебе лучше спокойно все обдумать еще раз, – выводит меня из мрачных мыслей Людовико. – Прежде чем станет слишком поздно подавать заявку на следующий семестр.

Конечно, он прав. Неужели мое упрямство действительно стоит того, чтобы ставить под угрозу свою мечту? Почему я не могу просто принять его предложение и облегчить себе жизнь? Только одно слово из двух букв отделяет меня от беззаботной студенческой жизни. Но я не могу заставить себя произнести его вслух.

Я подношу ко рту еще один кусочек яичницы, но аппетит давно пропал.

– Тебе наверняка понравится в Корвина Касл, – не отступая, добавляет Людовико. Конечно, он привык получать то, что хочет. – Многие известные врачи Швейцарии учились там. Университет признан во всем мире благодаря первоклассному образованию, а медицинский факультет вообще считается одним из лучших.

Людовико говорит так, будто зачитывает информацию из брошюры. Я чувствую предательское покалывание в животе. Верный признак того, что меня охватывает волнение, которое я так стараюсь подавить. Условие, что я должна учиться в престижном Корвина Касл, и стремление оплатить мое образование – это его попытки ловко манипулировать мной. Тем не менее я все-таки посмотрела фотографии университета в интернете. Просто не смогла удержаться, любопытство было слишком велико. Корвина Касл находится в часе езды от Цюриха, на берегу озера Валензе. Прекрасное спокойное место, где я могла бы полностью сосредоточиться на учебе. С огромной библиотекой и именитыми и уважаемыми преподавателями.

И все же…

– Я не думаю, что Корвина Касл – подходящее место для меня. – Последние три года меня окружали богатые снобы – этого хватило на всю жизнь, даже если на кону стояла моя заветная мечта.

– Почему нет? – спрашивает мама, в очередной раз ничего не понимая. Она никак не может осознать, насколько мне не нравится мир, в котором мы теперь живем. Не может понять, что я намного охотнее осталась бы в нашем маленьком деревенском доме в Алльгой, чем каталась по женевским магазинам с бокалом шампанского на личном автомобиле с шофером.

– В университете много студентов, получающих стипендии, и кроме того, ты наконец-то познакомишься с Люсией, – добавляет Людовико. Когда он упоминает свою дочь, его голос становится мягче, и я даже слышу нотки грусти в его тоне.

Я до сих пор ни разу не видела Люсию, хотя мы с мамой живем на вилле Сальвари уже почти два года. Сильно поругавшись с отцом незадолго до свадьбы, Люсия больше не приезжала домой. Людовико никогда не рассказывал мне, из-за чего именно произошла ссора, но, судя по обрывкам фраз из разговоров, я подозреваю, что решающую роль сыграло учебное заведение, которое выбрала Люсия.

Видимо, она очень смелая, раз смогла противостоять Людовико. Я не могу унять любопытство: кто она – моя сводная сестра? Поладим ли мы? Смогли бы мы вместе противостоять этому безумию, с которым я сталкиваюсь в одиночку вот уже два года? Я всегда мечтала о сестре.

– Повторю: подумай об этом еще раз, – просит Людовико.

Я вожу туда-сюда остатки яичницы по тарелке. Стоит ли воспользоваться предоставленной мне возможностью? Учиться в лучшем университете Швейцарии и познакомиться со сводной сестрой? Или продолжать идти своим путем и рисковать мечтой?

– Хорошо, – наконец произношу я. – Я подумаю.

Вздыхая, прислоняю голову к прохладному стеклу и смотрю на внешний мир за окном машины. Вдоль мокрой после дождя дороги выстроились деревья, листва которых выглядит так, будто художник окунул ее в ведра с оранжевой и желтой краской. Дорога вьется серпантином вверх в горы. Время от времени за деревьями мелькает озеро. Летом оно, наверное, дарит отличную прохладу, если, конечно, любишь плавать. Чего не могу сказать о себе. С тех пор как себя помню, я испытываю необъяснимое отвращение к воде. Родители смогли уговорить меня пройти только начальный курс плавания.

Я опускаю шторку, изолирующую меня от водителя.

– Сколько нам еще ехать?

Я уже пыталась проверить по навигатору, но мобильный интернет здесь настолько плох, что не загружается даже карта.

– Максимум пятнадцать минут.

Отлично. У меня уже понемногу начинает кружиться голова от множества крутых поворотов.

Как бы мне хотелось иметь другой выбор. Я презрительно фыркаю, думая о том, что теперь по-настоящему вошла в мир отчима. Все продается, у всего есть своя цена. В том числе и у меня, и у моей заветной мечты.

Так как шторка все еще опущена, через лобовое стекло я вдруг замечаю машину на обочине. Она съехала с дороги и врезалась в дерево.

– Стой! – кричу в тот самый момент, когда шофер жмет на тормоз. Раздается визг шин, машину заносит, и еще до ее полной остановки я распахиваю дверцу и выскакиваю наружу.

– Подождите! – кричит шофер, но я его игнорирую.

Я бегу к месту аварии и надеюсь, что не опоздала. За спиной хлопает дверца – водитель последовал за мной. Он снова зовет меня, но я смотрю только на машину перед собой. Капот смят, словно гармошка, поднимается дым, и я знаю, что надо торопиться.

Через окно я замечаю молодую девушку. Она неподвижно лежит на водительском сиденье. Из раны на лбу сочится кровь, вероятно, от удара о подушку безопасности, которая теперь просто свисает с руля.

Я хватаюсь за ручку.

– Что вы делаете? Отойдите от машины! – В голосе шофера звучит паника, и я кричу в ответ:

– Вызовите скорую!

Я открываю дверцу и осторожно вытаскиваю девушку, отхожу с ней на несколько метров от машины и кладу на землю. В нос ударяет резкий запах, но я стараюсь полностью сосредоточиться на пострадавшей. Я откидываю волосы с ее лица и замечаю, что она примерно моя ровесница. Она красива, даже кровь, стекающая по ее виску, не портит это впечатление. В то же время она выглядит бесконечно хрупкой.

На мгновение у меня перехватывает дыхание, а затем… я начинаю бороться за ее жизнь.

Все вокруг расплывается, пока я проверяю ее дыхание. Ничего, ни малейшего вздоха не срывается с ее губ. Я кладу руки ей на грудь и начинаю делать массаж сердца. Я полностью сосредоточена: никакой дороги, никаких деревьев, никакого паникера-шофера больше не существует.

Будто чувствуя мои усилия и мое нарастающее отчаяние, девушка внезапно открывает глаза. Она смотрит прямо на меня, и я вижу страх в ее затуманенном взгляде.

Она кашляет, и кровь стекает по ее губам. Черт, я знаю, что это значит: у нее внутреннее кровотечение. Ни одному врачу в мире не под силу было бы ее спасти, а мне тем более. Я хватаю девушку за руку и сжимаю ледяные пальцы, чтобы утешить ее. И тут осознаю, что означает этот туман в ее глазах. Это смерть.

Она снова кашляет, выталкивая очередную струйку крови. Ее губы двигаются, но не слышно ни звука.

– Все хорошо, – стараюсь я успокоить, убирая темную прядь волос с ее лба.

– Fortuna aeterna, – хрипит она так тихо, что я едва ее слышу.

И затем она делает последний вздох.

Я сижу будто окаменев, продолжая держать ее нежные пальцы. Нет. Это слово звучит у меня в голове словно зацикленная пластинка. На глазах выступают слезы, и дыхание становится тяжелее.

Внезапно я слышу крик:

– Пожар!

Очнувшись от оцепенения, я чувствую запах едкого дыма. В конце концов отпускаю девушку и встаю. Мои руки, свитер и даже леггинсы в крови. Но мне все равно. Я поворачиваюсь и бегу прочь. Прочь от разбитой машины, в сторону, откуда кричит шофер. Добежав до него, я слышу сирены. Хочу крикнуть: «Слишком поздно. Вы опоздали!» Но не могу, будто что-то сжимает мое горло. У меня нет проблем с принятием смерти. Это было бы странно для будущего врача. Люди живут и в какой-то момент должны покинуть этот мир. Многие из них старые и седые, но эта девушка? Она была так молода. И я просто не могу отнестись к этому с равнодушием.

– Вы совсем с ума сошли, подходить так близко к дымящей машине? Вы понимаете, что могло случиться, если бы она взорвалась? Вы бы сейчас были мертвы, а меня бы отдали под суд!

Серьезно? Этот седовласый мужчина в сшитом на заказ костюме беспокоится сейчас только об этом? С яростью в глазах я смотрю на него.

– Во-первых, машина не может взорваться, такое случается только в боевиках. А во-вторых, вы работаете на меня. Так что лучше следите за тем, как вы со мной разговариваете.

Боже, как же я ненавижу использовать этот аргумент, но он действует, потому что шофер сразу начинает мямлить извинения.

Внезапно из-под капота разбитой машины с треском вырывается вспышка пламени. Но звук заглушает вой сирен скорой помощи. Скорая останавливается, из нее выскакивает санитар.

Следующие несколько минут пролетают мимо меня, словно я на самом деле не здесь. Врач констатирует смерть девушки, а затем обращается ко мне, чтобы задать вопросы. Вскоре прибывает пожарная бригада, чтобы потушить огонь.