– Зарплаты танцовщицы хватает на то, чтобы уже через полгода купить собственное жильё. А иногда попадаются очень щедрые клиенты, которые не жалеют чаевых. Можно позволить себе всё, что душа пожелает.

– Рада за тебя, – включаю дурочку. Накидываю на плечо рюкзак с личными вещами и направляюсь к выходу.

Слушать её приторный голосок, приправленный ехидством, особенно после тяжёлой смены, нет никаких сил. И желания. Да и нужно успеть к открытию общежития. Чем раньше оформят все бумаги и выдадут комнату, тем быстрее я смогу лечь в кровать и отдохнуть.

– На твоём месте, я бы уже давно переквалифицировалась и не отказывала ВИП–клиентам в приватных услугах, – прилетает мне в спину.

Откуда она…

Дима! Вот козёл! Сплетник чёртов. Кажется, я слышала, что он сохнет по Марине, а та им пользуется, как информатором. Короче, вертит, как хочет. Именно благодаря Диме и его сплетням красноволосая «Флёр» быстро устранила всех своих конкуренток, став танцовщицей номер «один».

– Ты не на моём месте, – бурчу себе под нос, открываю дверь служебного выхода и оказываюсь на заднем дворе.

Утреннее солнце прячется за домами, но его лучи отражаются от окон и освещают узкую улочку. Я щурюсь после темноты клуба и прикрываю глаза ладонью, сложенной козырьком. Кирпичные стены вокруг выглядят уныло, и я спешу поскорее выйти на главную улицу.

Жители города уже давно проснулись. Жизнь кипит во всю. А вот моя энергия стремительно близится к отметке ноль. Глаза слипаются. Сердце гулко стучит, едва разгоняя кровь по сосудам. Ноги гудят. Хочется прилечь куда–нибудь и не вставать, как минимум, сутки.

Первая учебная неделя, а я уже валюсь с ног. И это при условии, что пары были в основном ближе к обеду. Такими темпами я вряд ли смогу совмещать учёбу и работу в ночную смену. Придётся разговаривать с Натальей Викторовной и просить её сократить мне рабочие часы.

А это сокращение зарплаты… Плохо.

И тут меня осеняет – общага! Там ведь комендантский час! Кто запустит меня посреди ночи? Там ведь отбой в двенадцать. Если не раньше…

Тревога накрывает меня волной. Затапливает. Но мне, как и всегда, впрочем, удаётся её подавить. Это не первый и не последний раз в моей жизни, когда я живу на пределе. Выживаю.

Отставить панические мысли, Екатерина! Ты со всем справишься. Обязательно что–нибудь придумаешь. Помни, что надо решать проблемы по мере их поступления. Иначе можно сойти с ума.

Главная улица маячит впереди, манит шумом машин. Бодрит. Я ускоряю шаг. Приближаюсь к повороту, который выведет меня на тротуар вдоль шоссе. И на мгновение прикрываю глаза, жадно просящие отдыха.

Эта секунда невнимательности стоит мне дорого. Слишком дорого.

Я врезаюсь в кого–то. Вписываюсь носом в чью–то твёрдую грудь. Заваливаюсь назад по инерции. Но упасть мне не дают. Сильные руки, мужские, ловят меня. Притягивают обратно к себе. Нос заполняет запах сигаретного дыма вперемешку с алкоголем. Я морщусь и открываю глаза.

И тут же хочу закрыть их обратно.

Да нет! Нет… Я же не могу быть настолько неудачливой…

Но, похоже, что могу. Вся моя жизнь тому доказательство.

– И всё же это ты, – низко басит Резников, плотоядно улыбаясь.

Глава 2

Первое, что мне приходит в голову – притвориться полной идиоткой.

Резников? Кто такой Никита Резников? Не знаю! Не слышала.

Гениальней идеи нет, так что…

– Кто вы? Отпустите меня немедленно! – Упираюсь руками в грудь парня. И добавляю, когда вырваться не получается: – Вы что себе позволяете?

Мажор оглядывается по сторонам. Понимает, что мы привлекаем к себе много не нужного ему внимания, и затаскивает меня обратно в переулок, крепко удерживая меня за предплечье.

– Не веди себя, как истеричка.

– Да кто ты, чёрт возьми, такой?! – Хмурюсь я и дёргаю рукой в надежде высвободиться.

Очень надеюсь, что моя актёрская игра не бездарна.

– Хочешь сказать, что не узнала меня? – Брюнет скептически выгибает бровь.

– Впервые вижу!

Если топить себя, то до конца. Если отыгрывать дурочку, то так, словно являешься ей на самом деле.

– Давай, я освежу тебе память, – Резников мрачнеет и понижает голос на несколько октав. Его руки соединяются в замок за моей спиной, сжимая меня в принудительных объятиях.

– Не нужно ничего мне освежать. Просто отпустите меня, – жалобно пищу я и с опаской заглядываю в тёмный омут его глаз, который при свете дня уже не кажется таким уж тёмным. Скорее похожим на чашку эспрессо с карамельными вкраплениями по всей радужке.

Необычные глаза. Завораживающе глубокие. В таких можно утонуть без остатка. Забыть саму себя.

Взор сам собой начинает внимательно изучать черты лица Резникова. Они острые – можно порезаться, если будешь неосторожен. Густые брови. Глубоко посаженные глаза. Нос с едва заметной горбинкой. На впалых щеках однодневная щетина. И довершает всё чёткая линия нижней челюсти с мощным квадратным подбородком.

Парень привлекателен, но не смазлив. Даже в какой–то степени брутален.

Моргаю и заставляю себя оторвать взгляд от лица мажора. Не стоит так на него смотреть. Ещё невесть что подумает. Эго у мажора непомерных размеров. Вон, по довольной роже видно.

– Вспомнила? – Ехидно интересуется Ник, дав понять, что мой пристальный осмотр не остался незамеченным.

– Долго будете меня насильно удерживать? Я в полицию заявлю на вас!

Увиливаю от ответа. Сил вырваться не хватает. И каждая новая попытка высасывает из меня последние капли энергии. В конце концов, я обмякаю. Смиряюсь со своей участью, понуро опуская голову.

– Екатерина Ветрова, первый курс факультета международных отношений. Место постоянного жительства на данный момент определить не удалось. Раньше жила в провинциальном городишке. Приехала сюда учиться, но поступить на бюджет не получилось из–за высокой конкуренции и разницы в уровне среднего образования. Чтобы не вылететь из универа, пришлось работать в ночных заведениях с сомнительной репутацией. Ничего не упустил?

Я с ужасом округляю глаза.

– Т–ты… Ты сталкер?!

– Нет. Всего лишь обиженный человек, который обладает доступом к закрытой информации.

– Чем я успела тебя обидеть, позволь узнать? – Резко перехожу на «ты» и больше не сдерживаюсь, шипя, как разъярённая кошка. – Да и вообще, если ты про то недоразумение, это получилось случайно!

– А–а, всё–таки помнишь, – вкрадчиво заключает брюнет. На его лице расплывается довольная улыбка от уха до уха, от чего он становится похож на Чеширского кота из Алисы в Стране Чудес.

– Будь проклят тот день, – тихонько бурчу себе под нос, хныкая. – Да отпусти ты меня уже!

– Нет. Сбежишь.

– Сбегу.

– Значит, придётся потерпеть.

– Ладно. Не сбегу. – Резко переобуваюсь, потому что близость мажора становится невыносимой. Некомфортной. И даже немного пугающей.

– Таким проходимцам, как ты, доверия нет. Поэтому у меня есть предложение получше.

Вместо того чтобы озвучить своё предложение, он разворачивает меня к себе спиной. Одной лапищей обхватывает оба моих запястья, фиксируя их между нашими телами на манер полицейского захвата. А второй обвивается вокруг моей талии, удерживая на месте.

– Ты что творишь, Резников? – По–настоящему пугаюсь я.

– Моя машина припаркована во–он в той стороне. За поворотом. Будешь паинькой и уже через полчаса потопаешь туда, куда шла.

Я смотрю на всё ещё пустующий переулок, и меньше всего мне хочется идти туда, куда показал Ник. И уж тем более оставаться с ним наедине. В замкнутом пространстве. У него, как выяснилось, с головой точно не всё в порядке!

– А если я против?

– У тебя нет выбора, защитница сирых и убогих. Нужно было думать, прежде чем использовать свой завтрак не по назначению.

– Знала бы, что ты ещё хуже, чем я подумала, не только бы кашу тебе на голову вылила! – Рычу я и со всего размаха наступаю мажору на ногу, а потом бью его затылком по носу.

Вторая горбинка ему обеспечена!

Эффект неожиданности срабатывает как надо. Резников теряется, хватка слабеет на несколько мгновений. Но этой его заминки хватает. Я успеваю вырваться и даю полный вперёд.

– Ах, ты ж стерва! – Голос Ника полон злости и жажды возмездия. – Ну–ка вернись!

– Пошёл ты! – Леплю неприличную фигуру из среднего пальца и, не оборачиваясь, показываю ему.

– Я же всё равно поймаю тебя, – кричит вслед.

– Попробуй.

Мне всё равно, услышал меня мажор или нет. Главное – не останавливаться. Топить так, словно за мной маньяк гонится.

Хотя, почему словно? Самый настоящий маньяк–преследователь!

Так как путь к главному шоссе мне закрыт, я решаю вернуться в клуб и переждать бурю там. Не ворвётся же Резников внутрь с требованием выдать меня ему. Охрана быстро выпрет его, «Красные Крылья» днём закрыты.

А вдруг охрана будет на стороне мажора?

Додумать я не успеваю. Брюнет оказывается слишком быстрым. Даже моя фора не дала мне никакого преимущества.

На этот раз меня хватают грубее. Но и сопротивляюсь я намного отчаяннее. Словно лань, угодившая в силки охотника. Брыкаюсь. Дёргаюсь. Ругаюсь благим матом, на чём свет стоит. Но Ник ловко удерживает мою тушку. После чего с лёгкостью перекидывает меня через плечо и тащит к своей машине.

– Ты не имеешь права! – Верещу на весь переулок.

Людей в округе, как назло нет. Я молочу по его спине кулаками в знак протеста, но мажор и глазом не ведёт. А висеть вниз головой – то ещё удовольствие.

– Имею.

– Я засужу тебя!

– Денег не хватит.

– Да я…

– Заканчивай уже с пустыми угрозами, ветерок.

Странное прозвище заставляет меня умолкнуть на мгновение. Рука, готовая нанести новый удар, замирает.

– Как ты меня назвал?

– Слушай, ты и без того в невыгодном положении, не создавай себе ещё больше проблем, – как–то устало произносит брюнет и ставит меня на землю рядом с чёрной тачкой.

Его чёрной тачкой.

Я даже не заметила, как парень дотащил меня до пункта назначения.

– Чего ты хочешь? – Спрашиваю, когда Ник настырно пытается усадить меня внутрь дорогущего автомобиля.

– С этого и нужно было начинать, а не разбивать мне нос авансом. – Он стирает ладонью кровь над верхней губой. – Теперь обычными извинениями ты точно не отделаешься.

Я глупо хлопаю ресницами.

– А ты… просто хотел извинений?

В карих глазах Резникова нет и грамма злости. Лишь раздражение, досада и что–то ещё. Это сбивает меня с толку, и я позволяю парню запихнуть себя на заднее сиденье, вместо того, чтобы потребовать ответа. Или каких–нибудь объяснений происходящему.

А может, у меня попросту не осталось сил сопротивляться. Я всю смену на ногах стояла и даже не присела ни разу. Не говоря о том, что желудок сморщился до размеров сушёной сливы.

– Куда ехать?

Я не сразу понимаю, что Ник спрашивает у меня адрес. Диссонанс, вызванный его последней фразой, не отпускает.

– Ты это мне?

– Нет, навигатору, – фыркает парень. И быстро добавляет. – Конечно, тебе, Ветрова. Или ты видишь здесь ещё пассажиров?

Я подозрительно сужаю глаза.

– Ты чего добреньким прикидываешься? Я знаю, какой ты на самом деле, Резников. Так что не пускай мне пыль в глаза. Говори, что нужно и разойдёмся, как в море корабли.

– Ты себя в зеркало видела? Выглядишь жалко. Это не доброта, а акт милосердия. – Глаза мажора искрятся раздражением. Но на лице застыла высокомерная маска. Словно он решил бросить кость бездомной собаке.

– Знаешь что? А не пойти бы тебе…

Ник закрывает мне рот рукой, поэтому продолжение фразы тонет в его ладони, превращаясь в неясный бубнёж.

– Так ладно, мы оба погорячились. Давай, успокоимся. Выдохнем. Кивни, если согласна.

Я киваю. Брюнет отнимает руку от моего рта, и я тут же выдаю:

– Не пойти бы тебе на…