– Да откуда же ты выползла такая дерзкая? – Снова затыкает мне рот рукой. Но на этот раз я была готова к такому повороту. А вот Резников к укусу – нет. – Ауч! – Шипит он, резко отдёргивая от меня руку. И косится волком.

– Не суй свои лапы, куда не следует! – Для убедительности ещё раз клацаю зубами в опасной близости от его здоровой руки.

– Треш! Лютый треш! – Взрывается мажор и тычет в меня указательным пальцем. – Мало того, что ты нанесла мне моральный и материальный ущерб, когда вступилась за Лолу в столовке, так ещё и вдобавок разбила мне нос и покусала! Мне теперь придётся ехать в клинику и делать прививку от бешенства! Если я и готов был простить ту прошлую твою выходку, то на этот раз я закрывать глаза не стану! Кому и нужно подавать в суд, так это мне! На тебя! Ты по уши в дерьме, Ветрова.

К концу его отповеди мне хотелось не просто убежать и спрятаться, а залечь на дно. И не высовываться годик–другой.

Господи–боже, что же я натворила и продолжаю творить? Может, это от недосыпа у меня уже крыша начала подтекать? Хотя, почему я должна за всё отвечать? Вина Никиты во всём тоже есть!

Не я издевалась над бедной первокурсницей, при всех называя её подстилкой. Я просто не смогла пройти мимо. Лола так горько плакала, а всем было всё равно. И лишь моя каша смогла утихомирить ехидство Резникова и его ржущих дружков.

Не я настойчиво требовала приват у приличной официантки в «Красных Крыльях».

Не я пряталась в подворотнях, ожидая конца смены едва знакомого мне человека.

Не я вела себя так, словно все вокруг тебе должны.

– Пошёл ты, – огрызаюсь я. Дёргаю дверную ручку, чтобы выйти из машины и закончить разговор на минорной ноте, но та оказывается заперта.

– Не так быстро, выскочка. Или ты думала, что я тебя так просто отпущу?

– Почему нет?

– Серьёзно? После всего? – Показывает на засохшую кровь под носом и укус на ладони.

Я делаю самое невозмутимое лицо, на какое в принципе способна.

– А чего ты ожидал, маньячелло? – Иронично выгибаю бровь. – Веди себя адекватно и адекватные люди к тебе потянутся.

– То есть, ты признаешься, что неадекватная? Вот так легко и в открытую? – Удивляется брюнет.

– Да, – пожимаю плечами. – Я была в состоянии аффекта. Суд признает меня невиновной. – На лице Резникова отражается шок. – Что?

– Ты точно больная. Лечиться не пробовала? – Опасливо косится на меня тёмными провалами глаз.

– Спасибо за совет. Как появятся лишние деньги, обязательно наведаюсь к психиатру. Или ты хочешь проявить акт милосердия? – Саркастично тяну я, издеваясь. – Оплати врача, я схожу. Купи лекарства – пролечусь.

– А ты хорошо устроилась. Не пропадёшь. – Мрачно заключает Ник, стискивая руль.

– Жизнь – отличный учитель. Приходится уметь отбиваться и выживать среди таких придурков, как ты, – огрызаюсь в ответ.

На пару мгновений в машине повисает тишина. Попытки брюнета успокоиться заставляют меня испытать мрачное удовлетворение.

Если он собирается утянуть меня на дно, угрожать или ещё что, – я утяну его с собой!

– Тебе не стоило вмешиваться и вступаться за Лолу.

– Ты назвал её подстилкой. Нищенкой. Я решила тебя проучить. Даже своим завтраком пожертвовала! То, что ты родился с золотой ложкой во рту, не даёт тебе права унижать других.

– А если это было заслужено? – Его голос сочится ядом.

– Никто не заслуживает прилюдного унижения, Резников! – У меня аж дыхание перехватывает от возмущения.

Тоже мне, блюститель справедливости отыскался!

– Да? – Злая ухмылка, появившаяся на губах мажора, заставляет меня внутренне поёжиться. – Так, может, ты её заменишь?

– А может ты и твои нахальные дружки перестанете издеваться над остальными?

– Не успела появиться, а уже свои правила диктуешь? Не страшно, ветерок? У меня ведь для тебя возмездие похуже приготовлено.

– Засунь свои возмездия себе, знаешь куда?

– Куда? – Опасно понижает голос.

Мы впиваемся друг в друга взглядами. Боремся. Никто не планирует уступать другому. А потом этот чёрт просто берёт и начинает хохотать. Запрокидывает голову, так, что кадык начинает сильно выпирать, и драматично кладёт покусанную ладонь себе на лоб.

– Зачем я вообще дискуссии с тобой веду.

– Действительно, – согласно вскидываю брови и скрещиваю руки на груди. – Мне вообще–то домой надо. А ещё я спать хочу. И есть.

– У тебя есть дом? – Наигранно удивляется мажор.

– Представь себе. Сплю не под открытым небом.

Резникову мой юмор не приходится по вкусу. Он перестаёт улыбаться и мрачнеет. Причём в секунду.

– Скольким уже успела согреть койки? Я не нашёл ни одного упоминания о том, где ты живёшь. Учитывая, где ты работаешь…

– Слушай, может, сам полечишь голову, а? – Поражаюсь его выводам. – С логикой у тебя явно беды.

– С ней у меня всё хорошо как раз таки. Вот только я одного не могу понять. Если вы все продаётесь в «Крыльях», то почему мне отказала? Не спишь со знакомыми? Или испугалась, что я тебя узнаю и всем расскажу о том, чем именно ты зарабатываешь на жизнь?

В салоне машины становится прохладнее на несколько градусов. Я вновь вижу перед собой хищника. Того самого, который требовал привата в клубе. Наглого и беспринципного. И если последние минут пятнадцать мне не было страшно, потому что Ник вёл себя, как клоун, то теперь становится. По–настоящему.

Что бы мажор обо мне ни думал, а инстинкт самосохранения у меня работает на полную катушку. И он знает, когда можно творить дичь и защищаться, а когда нужно делать ноги.

– Что тебе нужно от меня, Резников? – Закусываю щёку изнутри. Сосредотачиваюсь на краткой вспышке боли, чтобы отключить любые другие эмоции. Взять мысли под контроль. Мне нужно холодная голова. – Сомневаюсь, что мой отказ в клубе тебя задел. Как и каша на голове.

– Я же сказал. Мне нужны были твои извинения. Прилюдные.

– Были. А теперь? – Осторожно тяну я.

– Теперь, помимо этого, ты должна будешь прислуживать мне. Станешь моей девочкой на побегушках.

Я сглатываю. От его взгляда у меня мороз по коже проносится.

– Или?

– Или о том, кто ты и где работаешь, узнают все. В том числе и деканат. Шутки кончились, ветерок.

Глава 3

Чувствуя себя, как побитая собака, беру ключи у комендантши и плетусь наверх. После оформления всех документов мне выдали комнату на третьем этаже. Сказали, что со мной будет жить ещё одна девушка, но она заедет позже, ближе к вечеру.

Это моё первое колоссальное везение за последние несколько месяцев. Обычно в комнату селят минимум троих. А тут мало того, что мы будем делить комнату на двоих, так ещё и девушка заселится только вечером.

Мне удастся спокойно отдохнуть пару часиков до учёбы! Какое счастье!

Тридцать три – гласит надпись на брелоке ключей. Я подхожу к комнате, открываю её и вваливаюсь внутрь. Спартанское убранство, ничего необычного – две кровати, два стола и два шкафа. Окно выходит во двор общежития. Судя по запаху, стоящему в комнате, – недавно делали ремонт. Никакой облезлой краски на стенах и паутины в углах, как я ожидала.

Не разбирая рюкзак со своими скромными пожитками, кидаю его у подножия кровати. Хочется упасть прямо так, не заправляя новенькое постельное бельё, лежащее на матрасе, но я пересиливаю себя.

Последний рывок и можно отдохнуть.

Ноги гудят, когда я заканчиваю. Желудок урчит, требуя еды, но спать хочется больше, чем жить. Поэтому, едва моя голова касается подушки, я моментально отключаюсь. И ни один звук, ни одна сила в мире, я уверена, не в состоянии потревожить мой сон.

Так и происходит. Мой уставший мозг забывает поставить будильник, и я просыпаю пары.

С наслаждением и приятным, давно позабытым чувством, открываю глаза ближе к вечеру. Почти выспавшаяся и полная сил. Правда, не сразу понимаю, что меня разбудило и почему в окно падают блеклые оранжевые лучи.

По ощущениям, сейчас должен быть день, но, похоже, что за окном царит вечер.

Вечер?

– Привет, соседка, – слышу приятный девчачий голос.

На этом моменте я подскакиваю, словно меня ужалили в причинное место. Остатки сна улетучиваются моментально. На девушку я не обращаю никакого внимания, потому что все мои мысли занимает одно слово: проспала!

– Тре–е–еш, – хватаюсь за голову, сидя на краю кровати, и взлохмачиваю волосы. – Только отработок мне сейчас и не хватало! – Скулю, понимая, в какую задницу попала.

– Проспала? – Понятливо хмыкает соседка по комнате и шагает мимо меня к своей койке. Перед глазами мелькают её загорелые и худощавые ноги на высоких каблуках.

Я поднимаю голову и с интересом смотрю на девушку, на мгновение позабыв о своих проблемах.

Высокая, поджарая. Очень красивая. Видно, что следит за собой и занимается спортом. Волосы чёрные, завитые крупными волнами, ниспадают до талии. Глаза необычного зелёного цвета с золотистыми крапинками в середине. Лицо миловидное, с ямочками на щеках, когда она улыбается.

Она улыбается мне, – понимаю я, и стыжусь того, что так в открытую, оценивающе рассматриваю свою новую соседку.

Это всё резкое пробуждение виновато. Тело проснулось, а мозг ещё нет.

– Сюзанна, – протягивает мне руку. – Сюзанна Штэйн.

– Катя Ветрова, – пожимаю миниатюрную ладошку с аккуратными длинными ногтями.

– Очень приятно. Давно заселилась?

– Сегодня утром.

– Да? – Она оглядывает комнату и, не замечая моих вещей, смущенно прикусывает губу, прежде чем спросить. – Ещё не распаковывалась?

Я бросаю взгляд на небольшой синий чемодан Сюзанны, стоящий у шкафа, и две спортивные сумки рядом. Ещё раз с ног до головы оглядываю соседку. Одежда на ней не выглядит заношенной или дешёвой.

Судя по всему, девушка не из бедной семьи. Вопрос: что она делает в общежитии?

– Я налегке, – отвечаю, не желая развивать болезненную для себя тему. – Ты иностранка? – Предполагаю я. – Уж больно звучная фамилия.

– Нет, – Штэйн отводит глаза, – мама родилась в этих краях. Уезжать отказалась, поэтому папа перебрался сюда ради неё.

– Почему общежитие? Ты не выглядишь, как нуждающийся человек. – Решаю быть прямолинейной. Брюнетка тушуется под моим напором. – Ладно, извини. Ты не обязана отвечать. – Выставляю руки перед собой.

– Да это не секрет, – вскидывается девушка. – Просто родители решили, что в общежитии я буду под каким–никаким присмотром. И что так мне будет проще научиться самостоятельной жизни.

Я с сомнением кошусь на Сюзанну, и решаю никак не комментировать странный выбор её родителей. Это их жизнь и они вправе поступать так, как хотят.

Но, видимо, что–то такое мелькает на моём лице, потому что девушка поясняет:

– Считают, что я кинусь во все тяжкие, если они купят мне квартиру.

– И ты не против? – Свожу брови на переносице.

– Нет. Я единственный ребёнок в семье. Хочу попробовать, каково это – жить с кем–то.

– Это тяжело, – решаю не обнадёживать «ребёнка», только что вышедшего из–под крыла родителей. – Сожительство выматывает. У тебя свой распорядок, у меня свой. Свои взгляды на то, что правильно, а что нет. Ты можешь быть любительницей раскидывать вещи по комнате, а я – нет. В итоге – конфликт.

Штэйн пугливо округляет глаза, став похожей на маленького кролика, которого собирается съесть волк.

– Нет, что ты. Я думаю, мы быстро найдём с тобой общий язык. И обязательно договоримся, – примирительно восклицает она.

Я киваю, дабы успокоить оленёнка Бэмби. А сама понимаю, что у нас с ней очень большая разница в возрасте. В ментальном возрасте. То, через что мне пришлось пройти, вынудило рано повзрослеть. А Сюзанна до сих пор ребёнок, всё ещё незримо находящийся под опекой родителей.

Что–то похожее на зависть мелькает на краю сознания, но я быстро прогоняю это плохое чувство. Каждому по судьбе выпали свои испытания. Завидовать кому–то – последнее, что я стану делать в этой жизни.