– Хорошо, злюсь, – признаюсь я, тщетно продолжая искать дзен, который так усердно прячется от меня. – Но не хочу опять ругаться. У меня нет ни малейшего желания уходить в негатив, которого и так полно в этом доме.

Вопреки моим словам, Лола вдруг начинает хитро улыбаться. В ее взгляде загораются искорки. Так было всегда, когда она собиралась подбить меня на очередную нехорошую авантюру, за которую нам потом доставалось от мамы.

– О нет, даже и не думай. Я заранее отказываюсь. – Предупредительно наставляю на нее указательный палец.

– Ты ведь еще не знаешь, что я хочу сказать. – Сестра закатывает глаза, упирая в бока руки с ультрамариновым лаком на ногтях.

– Да, но уверена, что мне эта затея не понравится.

– Не будь столь категорична, – фыркает Лола и хмурится, невзначай оглядывая мою комнату. – Ты уже стухла, как старый овощ, сидя дома да батрача официанткой в пляжной кафешке. Тебе стоит развеяться!

Я вижу, насколько ей нравится чувствовать себя спасателем. Героиней. Но горькая правда состоит в том, что меня не нужно спасать. У нас абсолютно разные увлечения и предпочтения.

Мне нравится быть наедине с самой собой. Нравится сидеть в тишине. Я интроверт, в конце концов. А вот она – гребаный экстраверт, не дающий мне покоя!

Не увидев сопротивления, сестра заговорщически прищуривается и кидает многозначительный взгляд на мой шкаф.

О нет! Только не произноси эту фразу…

– Тебе просто необходимо пойти вместе со мной в «Богему»! – Лола распахивает створки старенького шкафа и ныряет в него с головой. – Ты достала нам приглашения и это ты должна пойти со мной, а не Анька, – доносится ее приглушенный голос из недр.

Я обессиленно падаю обратно на стул. Смотрю на то, с каким энтузиазмом Лоло копается в шкафу, прекрасно зная, что ничего, кроме спортивных костюмов и растянутых стареньких свитеров, футболок и лонгсливов не найдет.

Чуда не происходит, и она убеждается в этом уже спустя пять минут.

– М-да, тухло… – Сестра цокает языком и переводит на меня нечитаемый взгляд.

– Что? – Я развожу руками. – Все в твое обучение вкладываем, наша надежда и гордость, – язвительно произношу я.

– Так, отставить яд, сегодня у нас перемирие, – категорично заявляет блондинка и выпрямляется. После чего скрещивает руки на груди, окидывая меня придирчивым взглядом.– Ну, мы плюс-минус одинаковой комплекции, думаю, выцеплю что-нибудь из своего гардероба.

– Начнем с того, что я никуда с тобой не иду.

Лола искренне теряется, будучи абсолютно уверенной в своих ораторских способностях и харизме.

– Почему? – Она хлопает длинными накладными ресницами.

– Потому что у меня выходной. День релакса. И я хочу провести его в тишине и покое, а не в шумном клубе с дергающимися потными и вонючими телами, пытающимися потереться об тебя. Мне там нечего делать. Подобный отдых меня не интересует.

Я категорична. И уступать не собираюсь.

Вот только Лола не была бы моей сестрой, если бы не знала мои слабости…

– Окей, давай, попробуем еще раз. – Она подмигивает, с громким хлопком соединяя ладошки у груди. – Я куплю тебе новый холст взамен испорченного. И… краски! Те самые, как их? Дорогущие еще которые? – пытается вспомнить, щелкая пальцами. Я услужливо подсказываю ей название одной из компаний, выпускающих потрясающие стойкие пигменты. – Да, вот их. По рукам?

Признаться, о них я мечтала с самого детства, но все деньги уходят либо на нужды, либо на обучение Лолы, либо еще на какие-то непредвиденные траты. Например, на починку холодильника или установку новой поливной системы для огорода.

– Нескромный вопрос: на какие шиши? – скептически выгибаю бровь.

– У меня есть… небольшие сбережения, – уклончиво отвечает она и всем видом показывает, что больше ничего на эту тему не скажет.

Я набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю, поглядывая то на испорченную картину, то на сестру.

Продаваться за краски не хочется, но… Всегда есть это бесящее «но».

Кто знает, когда мне выдастся возможность накопить на качественные пигменты? А вдруг после их покупки у меня попрут картины, и я разбогатею на собственном хобби?

Да уж, мечтать не вредно.

– А с Анькой что? Ты же с ней хотела пойти, – предпринимаю последнюю попытку убедить себя отказаться от заманчивого предложения.

– В этом и состояло ЧП. Там ее бойфренд заграничный приехал. Слилась в последний момент. – Сестра машет рукой, кривя уголок губ. – Соглашайся, – совращает она голосом искусительницы и кладет ладони на мои плечи, сжимая их. – Завтра же куплю краски! Вместе закажем! —Делает ход конем, умоляюще заглядывая в глаза.

Шах и мат.

Я сдаюсь.

Признаться, где-то глубоко в душе мне и самой хочется хотя бы раз, хотя бы одним глазком взглянуть на ту, «другую» сторону жизни. Не обремененную заработком денег, обязанностями, ответственностью и ранним взрослением.

Поэтому я соглашаюсь.

Лола визжит от радости, кидается мне на шею и радостно чмокает в обе щеки, приговаривая, что я – чудо и самая лучшая сестра в мире. После чего убегает в свою комнату, чтобы найти еще одно приличное платье и принести палетку, которой у меня отродясь не было. Краситься я не умею от слова «совсем».

Эх, надеюсь, я не совершила ошибку, согласившись…

Ничего же такого не случится, если я хоть раз позволю себе расслабиться?

Глава 11

Всю дорогу до «Богемы» и особенно в самом клубе я то и дело одергиваю вниз коротенькое черное платьице на тонких бретельках, пытаясь хоть немного натянуть его до рамок приличия. Босоножки на высоком каблуке усугубляют ситуацию тем, что я банально не умею на них ходить. Если бы не Лола, поддерживающая меня под локоть, я бы давно запуталась в собственных ногах и некрасиво растянулась посреди толпы у входа в клуб.

Эта затея изначально была просто отвратительной! И похоже, вечер будет одним из самых ужасных в моей жизни. В лучшем случае все закончится тем, что я помру от скуки или стыда. А в худшем…

Нет. Даже думать не хочу!

Чтобы чем-то занять мысли, рассматриваю помещение. Аутентичный стиль и разряженные люди вокруг заставляют нервничать еще больше, ведь это совсем не то, что я ожидала увидеть. В моем представлении ночной клуб должен сверкать неонами, долбить басами по ушам, а пришедшие сюда – веселиться и танцевать. Про шаблонные кожаные диванчики и круглые столики, которые показывают в фильмах, я вообще молчу.

Но «Богема», оказывается, не просто так носит свое название. И это вовсе не клуб, а закос под шикарный ресторан в старинном стиле, к которому приляпали широкую сцену, не уступающую своим видом лучшим концертным залам. Гости заведения не орут, не толпятся, не дрыгают телами. Они ведут себя соответствующе царящей вокруг атмосфере – по-светски. Еще и разодеты так, будто на симфонический концерт пришли, а не тусить.

Музыка ненавязчиво льется из динамиков, подобно ручейку, и никому не мешает. Большинство приглашенных сидят за мраморными столиками в белоснежных бархатных креслах или на диванчиках, а остальные либо курят на балконе за закрытыми стеклянными дверьми, либо дегустируют алкогольные напитки у фонтана, стоящего посреди ресторана.

То есть клуба…

Но самой отличительной чертой «Богемы» даже от обычного ресторана являются статуи, как в каком-нибудь музее – белоснежные и высокие, напоминающие греческие. Одна из таких полуобнаженных величественных статуй занимает почетное место на пьедестале фонтана, у которого собрался кружок элегантных дегустаторов.

Лола, ощутив, что я напряжена, склоняется к моему уху и по-змеиному шипит:

– Ни-ика-а! Расслабься, если хочешь выглядеть, как леди, а не как бревно, которое нарядили в платье.

Она, на удивление, чувствует себя уверенно во всей этой обстановке. Я бы даже сказала, как рыба в воде. Сестра лучезарно улыбается незнакомым людям, обратившим на нас внимание, и скромно потупляет взгляд спустя несколько секунд зрительного контакта. Ее глаза светятся радостью и возбуждением, чего нельзя сказать обо мне, транслирующей неуверенность и желание сбежать.

И почему этим богачам обязательно нужно выпендриться? Все не как у людей!

Как знала, что мне тут не место. Жопой чуяла!

– Ника! Соберись! – уже строже, но при этом все равно тихо шикает на меня Лола. – У нас ВИП-места на втором этаже. Веди себя соответствующе!

ВИП?

Гром… Я точно придушу этого гада, как только останусь с ним наедине. Чтобы без свидетелей.

Мы с сестрой поднимаемся наверх. И вот если первый этаж просто впечатляет, то второй – поражает воображение. Небольшие огороженные альковы обустроены с комфортом, достойным верхушки общества. Так, чтобы сидящие в них гости имели возможность не только насладиться видом сверху, но и уединением. Витые лозы огибают каждый альков. Ползут по длинной стене в форме полукруга, лицевая сторона которой выходит на сцену.

– Офигеть… – пораженно выдыхаю я, и получаю тычок под ребра.

– Не выражайся и веди себя естественно. Ты тут не в первый раз, поняла? – Лола выразительно смотрит на меня, вскинув брови. – Роскошь – твое второе имя.

Я закатываю глаза и поджимаю губы.

– Извини, но мне голубой крови не досталось. Все запасы на тебя ушли.

Не дожидаясь ответа и стараясь не пялиться на безумно красивую лепнину на стенах, подхожу к нашему столику. И давлю смешок, замечая номер.

Тринадцать. Ну конечно! Персональный стеб от Грома.

Стол ломится от всевозможных закусок, фруктов и небольших статуэток, похожих на статуи снизу, только в миниатюрной версии. А еще тут уже стоит бутылка дорогого вина и два пузатых бокала.

Как только мы с Лолой устраиваемся на мягком диванчике в форме полукруга, к нам подходит услужливый официант и интересуется, будем ли мы делать заказ.

Я не успеваю отказать улыбчивому парню в форме – сестра раскрывает рот раньше меня:

– Стейк прожарки medium well, пожалуйста, и…

За долю секунды грудь охватывают ледяные щупальца ужаса. Она еще не договорила, а перед моими глазами уже стоит счет с космическими цифрами.

Пока Лола не утянула нас на дно, торопливо перебиваю ее:

– И на этом пока все, – выдавливаю из себя улыбку официанту.

Тот вежливо кивает и уходит, а я ловлю сначала удивленный, а после – недовольный взгляд блондинки.

– Ника! – возмущается она. – Ты чего? О нас подумают невесть что! Это правила хорошего тона – заказать несколько блюд.

– Лола, очнись! – Сбрасывая с себя великолепие «Богемы», пытаюсь спустить ее обратно на землю. – Ты чем расплачиваться собралась?

– Наши приглашения – это депозит, расслабься.

– Какой расслабься? – взвиваюсь я. – Какой депозит? Ты тут месяц посуду мыть будешь после того, как нам выставят счет, и все равно не расплатишься!

– Вероника! – в льдистых глазах на секунду мелькает злость, которая тут же скрывается за взмахом длинных ресниц. – Ника… – выдыхает она. – Депозит – это когда в стоимость билета уже входят блюда и напитки. Да, есть лимит, но я изучила этот вопрос заранее и знаю, что можно заказывать. Поэтому, пожалуйста, не вмешивайся и просто наслаждайся вечером. Я пришла сюда веселиться, а не краснеть за тебя.

Последняя фраза задевает, и я быстро отвожу взгляд, который невольно устремляется на сцену. Та видна как на ладони, но я все равно осторожно беру в руки позолоченный бинокль, лежащий на специальной подставке, и внимательно в него вглядываюсь, чтобы отвлечься и не наговорить ничего сгоряча. Да еще и в подобном месте. Тут наверняка камеры на каждом углу.