Фу-ух. Ну слава богу. Спасибо, вселенная. Считай, с меня причитается.

– А что не так?! – если я расслабилась, то дед, наоборот, весь напрягся. – Чем это тебе моя внучка не угодила? Ася девка видная, да за ней вся мужская братия толпой бегает, отстреливать не успеваю.

– Видная, может быть, и то спорный вопрос, а вот то, что глупая – это точно! – отрезал Дамир. – Я безмозглых на дух не переношу. Раздражают они меня. Не уживёмся.

Обидно, вообще-то.

Лично я себя тупой не считаю. На учёбе звёзд с неба не хватала, золотой медали нет, но аттестат показать не стыдно – средний общий балл 4.7. И с внешностью, как мне кажется, тоже полный порядок.

В подростковом возрасте, да, из зеркала на меня смотрела слишком худая, угловатая, белобрысая девочка. «Бледная моль», как я сама себя называла. Чтобы быть ярче, я даже как-то раз покрасила волосы в розовый. Как же орал дед! У меня чуть перепонки не лопнули. А когда я ему объяснила, зачем это сделала, он пообещал: если ещё раз перекрашусь, то побреет меня наголо, и тогда уж точно не будет недостатка внимания, заметит каждый.

Зато к семнадцати годам все мои изъяны превратились в достоинства. Теперь я не худая, а хрупкая, и формы имеются. Не скажу, что у меня большая грудь, но она есть, как и попа. Волосы с возрастом чуть потемнели, из сильно белёсых стали льняными и неплохо гармонируют со светло – карими глазами. Да нормальная я. Симпатичная даже.

Хотя чего это я раздражаюсь? Не нравлюсь Дамиру – ну и прекрасно. Пусть хоть жабой меня называет, лишь бы отказался от свадьбы.

Если я легко смирилась с тем фактом, что для Пупа земли недостаточно хороша, да что там – вообще непригодна, то дед не собирался так просто сдаваться.

– Аська, между прочим, сама поступила в университет на бюджет! – с жаром и летящей слюной выпалил дед и продолжил залихватски меня буквально втюхивать в жёны Дамиру, а тот отнекивался, награждая меня всё более затейливыми и чарующими «комплиментами».

В какой-то момент мне показалось, что я очутилась в арабской деревне, среди песчаных дюн и шатров, где один мужик другому пытается продать верблюда. Длинные балахоны кочевников треплются на ветру, на головах намотаны платки, они активно жестикулируют и почему-то торгуются с кавказским акцентом.

– Мир тебе, Дорогой. Бери верблюда, не пожалеешь. Для себя растил. Хороший верблюд. Настоящий сын пустыни, мамой клянусь. Справедливую цену прошу.

– Шутишь? Это не верблюд, а ишак. На кой он мне? Шерсть тусклая, клыков нет, сто шагов пройдёт и помрёт.

Мне ещё не доводилось наблюдать, как дед проигрывает спор, но сейчас Дамир его сделал, причём всухую. Да, старший сын Градова – конечно, отборная козлиная морда, но, вынуждена признать, внутренний стержень у него есть. Дед изо всех сил напирал, но даже на миллиметр не подвинул Дамира с позиции.

– М-да. Специфический вкус у твоего сына, – проворчал дед хозяину дома. – Если такая деваха, как Аська, не приглянулась, то кто ему тогда нужен – косая, горбатая и хромая?

Игорь Алексеевич крайне недовольно посмотрел на сына. Чувствую, когда мы уйдём, их ждёт обстоятельный разговор.

– Отец, ну а ты как хотел? Жениться нужно сегодня, а когда я получу наследство? Через лет десять или все двадцать. Слишком долгосрочная инвестиция. Я в такие не вкладываюсь, – усмехнулся Дамир, и взгляд у него при этом был уж больно подозрительно хитрый.

Опять занервничала. Зачем Дамир вообще возобновил разговор о женитьбе? Ведь в этом вопросе уже поставлена жирная точка. И плевать, что есть недовольные.

Судя по тому, как вновь алчно вспыхнули глаза деда, в его голове бродят те же мысли, что и у меня – «жирная точка» была не концом, а лишь прелюдией к чему-то.

– Если женишься, через год я отойду от дел, а ты займёшь моё кресло, – Игорь Алексеевич повысил ставку, после чего Дамир не просто выпрямился, а чуть подался вперёд, показывая языком тела, что предложение ему интересно.

– Твоё кресло – это уже хоть что-то. Но если соглашусь, ты уступишь мне его не через год, а сразу. Плюс перепишешь на меня тридцать процентов акций, и не из моей доли наследства, а из общей.

«Нет-нет-нет! Зачем, до этого же всё хорошо было?!» – вопил в моей голове голос. И если я реагировала, пусть бурно, но молча, то другие не скромничали и делали это вслух.

Ирина Олеговна истерила, что она не позволит ущемлять права Максима и что муж выполнит требования Дамира лишь через её труп. Сам Градов-старший не только отборным матом, но и криком объяснил сыну, что тот много хочет. Лишь один дед воспринял слова Дамира в позитивном ключе и скандировал мол: «Приемлемые условия мальчик выдвигает».

Конечно, приемлемые. Не деду же от своих акций отламывать кусок, и не ему мальчику уступать должность.

Я болела за хозяина дома, вернее, за то, чтобы он оскорбился и наотрез отказался выполнять условия обнаглевшего сына.

– Отец, смотри сам, я не настаиваю, – равнодушно заметил Дамир, когда накал страстей поубавился. – Но ты сам сказал, без слияния компания может не выжить.

– Моя должность и десять процентов акций?! – прорычал Игорь Алексеевич, и мне захотелось рыдать.

– Нет. Ты меня знаешь. Я не торгуюсь. Должность и тридцать процентов. Если нет, разбегаемся.

– Игорь, не вздумай! – взвизгнула мама Максима.

– Игорёк, он же твой сын. Единственный толковый. Не соплежуй. Ему всё равно когда-нибудь это достанется. Соглашайся, другого выхода нет, – подначивал дед. Кляп бы ему запихать по самое горло.

– Договорились, – мрачно произнёс Градов-старший и протянул Дамиру руку. Тот, не спеша, поднялся с кресла, и они обменялись рукопожатием. Договор заключён.

Меня повело в сторону и потемнело в глазах…

Медленно вдохнула и выдохнула. Ничего ещё не кончено. Пусть у них есть согласие Дамира, зато нет моего. И никакими угрозами, шантажом и прочими манипуляциями они его от меня не получат.

– Вам удалось договориться, поздравляю – шагнула я вперёд, обращая на себя внимание. – Но за этого, – указала на Дамира пальцем. – Я замуж не выйду даже под дулом пистолета. Спасибо за ужин, всё было вкусно. Прощайте.

Дед пытался меня остановить, схватив за руку, но я выдрала локоть и решительной походкой вышла из дома, быстро спустилась по ступеням крыльца, пробежалась по территории, а когда вышла из ворот, ощутила облегчение и чувство свободы. Шикарное чувство, ни на что его не променяю.

Глава 2

Дамир

Смотрю, как удаляется хрупкая фигурка Анастасии. Ей удалось сегодня меня удивить. То, что ей замена жениха, как кость в горле – было сразу понятно. У них же с Максом якобы случилась любовь. Но я был уверен, что против деда, она не пойдёт, а если и посмеет возразить, то начнёт слезливо и жалобно поскуливать. А она, вон как, чётко и без истерик обозначила свою позицию.

До сегодняшнего дня я считал, что у Аси в голове одна, да и та прямая извилина. Признаю, был не прав. У неё их там штуки три. В любом случае немного, не особо ошибся. Будь она умней, не влюбилась бы в придурка Максима, и ему бы девушка с интеллектом вряд ли понравилась. Хотя последнее не обязательно. Макс девиц выбирает исключительно по упаковке, а что там внутри ему неинтересно. А у Аси с упаковкой полный порядок. Десять из десяти.

Я специально спорил с дедом по поводу внешности его внучки, чтобы у отца и в мыслях не возникло использовать её красоту, как дополнительный приятный бонус женитьбы на ней. Мухи отдельно, котлеты отдельно. В моём мире удовольствие и дело не пересекаются.

– Иван Андреевич, ты же говорил, что с согласием Насти проблем не возникнет? – отец обратился к старому хрычу Климову с претензией, а тот лишь отмахнулся.

– Взбрыкнула девка, ничего страшного. Сегодня уже трогать не буду, за ночь пусть перебесится, а завтра проведу воспитательную беседу. Ты, Игорёк, не переживай, как скажу, так и сделает.

Климов уверен в безоговорочной покорности внучки, я его оптимизма не разделяю. Судя по тому, как Настя тут гневно сверкала глазами, гены ей достались не только от бесхребетной чокнутой мамаши, но и от самого Ивана Андреевича, пусть немного, самую малость, но вредности перепало. Нет, он её, конечно, в любом случае продавит, но вопрос – когда? Мне нужно быстро. Поэтому, если у него за два дня не получится, сам с ней поговорю. Дед будет ей угрожать и запугивать, я же подёргаю за более действенные рычаги. Пятнадцать минут со мной наедине, и она согласится.

Макс подозрительно спокойный. Мало того, что его обожаемую Анастасию выдают замуж за меня, так ещё и Софию с приплодом на него вешают. По идее, он тут должен с разбега биться головой о стену, а он сидит, уставившись в одну точку. Не к добру это. Ведать что-то задумал. Надо приглядывать за ним, чтобы не нарушил мои планы.

Ася

Отдышалась возле дороги, успокоилась и не стала изображать из себя оскорблённую невинность, вернулась через ворота на территорию дома Градовых и села в машину. Дождусь деда с мамой и вернусь с ними домой. Потому как гордость гордостью, но дурой тоже быть не надо. Посёлок Градовых – закрытая территория, сюда даже такси не пустят, если собственник дома не позвонит. А тащиться до поста охраны, чтобы там дождаться такси, надо топать не меньше полутора километров, и это в моих неудобных туфлях на каблуках. Да и стоять у трассы, пока не приедет машина в вечернем платье – не самая здравая идея, можно на пятую точку поймать приключений, которые мне совсем не нужны.

– Как ужин? – спросил водитель деда Вадим. Он почти член семьи и может задавать подобные вопросы, работает на деда больше десяти лет, то есть, всю осознанную жизнь я его знаю. Именно он отвозил меня в лицей и забирал, да и по кружкам тоже со мной таскался.

– Хуже некуда. Прости, но я не хочу сейчас об этом говорить. Да, и дед тебе потом сам наверняка всё расскажет. В подробностях и не один раз. Вадим, ты знаешь некого Новикова? Судя по всему, этот человек как-то связан с криминалом.

– Ну знаю такого, а что?

– Расскажи мне о нём.

Чрез двадцать минут из дома вышли мама и дед. И если мама шла, как воду опущенная, то дед, довольный, прыгал с крыльца молодым козликом, словно забыл, что ему пошёл семьдесят седьмой год. Видимо, он не воспринял мой отказ от брака всерьёз. Зря.

Когда все уселись в машину, мне никто и слова не сказал. Дед, потому что мной недоволен, а мама, потому что боится деда. Ведь если она приголубила бы меня или выразила поддержку, тут же получила нагоняй. Это дедовский негласный закон: если я перед ним провинилась, маме проявлять ко мне нежность строго запрещено.

Уже на трассе, я почувствовала, как в сумке завибрировал телефон. Достав его, увидела сообщение от Макса.

«Сможешь сегодня ночью улизнуть из дома? Я хочу приехать, нам надо поговорить»

Напечатала ответ.

«Нет, сегодня никак не получится. Старый маразматик будет бдеть. Давай увидимся завтра в три, после пар»

Пришло короткое «Ок. Буду ждать тебя в парке на нашем месте. Люблю»

Обычно я всегда писала в ответ «Тоже люблю» или прикрепляла сердечко, но в этот раз просто закрыла окно мессенджера.

– С кем ты там, коза, переписываешься? А ну, дай посмотрю! – я и не заметила, как дед с переднего сиденья развернулся ко мне и тянет свою костлявую клешню к моему телефону.

Повезло, успела убрать руку за спину до того, как дед выхватил телефон, и огрызнулась:

– Не твоё дело! С кем надо, с тем и переписываюсь.