– Поговори мне ещё! Не посмотрю, что до лифчиков доросла. Отхожу ремнём так, что задница со стулом месяц не встретится, – припугнул дед, недовольно фыркнул, после чего, видимо, решил для разнообразия побыть адекватным хотя бы минуту и заговорил хоть и не ласково, но без привычного злобного лая. – Аська, я сейчас говорю, как человек, который подольше тебя топчет землю. Если это долговязый написывает, не читай, не отвечай, а лучше сразу удаляй сообщения. Всё, утёк в канализацию соплежуй. Считай, он уже женатый. И крепко женатый. И за срамное место его теперь держит даже не баба, а её отец, отмороженный на всю голову. Если Новиков дознается, а он точно дознается, что его зятёк повадился тайком шастать в чужой огород, плохо будет в первую очередь тебе. Так что пореви сегодня от души, как все бабы любят, попричитай на судьбу, а утром, стиснув зубы, делай что должно. Ты поначалу и от Максимки нос воротила, но потом ничего, быстро снюхались. Может, с Дамиром повторится история, они всё-таки братья.

Ничего не ответила. Деда не переспоришь. Только втихаря показала ему средний палец и на том успокоилась. Нет, та магия, что произошла у нас с Максом, уже ни с кем не повторится. Тем более с Дамиром.

Когда дед впервые заговорил о слиянии компаний и о свадьбе с Максимом, я тоже сразу выпустила когти и зашипела. Но дед позвал Градовых на ужин, и к нам явилось всё семейство, за исключением старшего сына. Игорь Алексеевич буквально за шкирку затаскивал Максима к нам в дом, он только что ногами не упирался в дверной косяк, чтобы внутрь не заходить. Макса, как и меня, переворачивало от одной мысли о договорном браке. Но когда наши глаза встретились, нас обоих словно молнией поразило…

Я смотрела и видела только его. Всё остальное: люди, мебель, стены… слилось в одно сплошное размытое пятно. В тот момент я забыла, как меня зовут, где нахожусь, и что моему телу необходимо дышать. Как после признался Максим, с ним происходило примерно то же самое.

За столом мы с Максом сидели пришибленные и притихшие, даже смотреть друг на друга стеснялись. А я ещё умудрялась после каждой похвалы деда в свой адрес, как малахольная девица краснеть от ушей и до кончиков пальцев. После ужина заботливые родственники, так понимаю, по предварительному сговору, один за другим вышли из гостиной, оставив нас наедине. Первые пятнадцать минут общения с Максом я искренне считала, что он заикается. Оказалось, нет, просто сильно нервничал и запинался через каждое слово.

И теперь дед говорит: «Забудь Макса, стисни зубы и выходи замуж за его брата». Ага, уже бегу, фата на голове от скорости развевается в разные стороны…

Вечером дед ко мне не вязался. Мама пыталась поговорить, но я мягко ей отказала, сказав, что очень устала и хочу посидеть одна в тишине, а утром уехала в университет ещё до того, как все встали. На парах сидела, как зомби. Вроде бы слушала преподавателя, но смысл лекции не понимала. Делала вид, будто конспектирую в тетради, на деле рисовала бессмысленные каракули. Потому что до меня только теперь начало доходить, что всё в взаправду и моя жизнь со скоростью Боинга несётся в беспросветную пропасть…

В три я отправилась в парк, где меня уже ждал Макс на нашей любимой лавочке.

– Ася! – заметив меня, он вскочил на ноги и практически подбежал. Мы обнялись и долго-долго просто молча стояли.

– Когда вы вчера уехали, отец потащил меня к Новиковым. Кольцо купили, цветы, все дела. Заставил меня сделать предложение Софии. Её папаша нас благословил. И главное, у всех были такие довольные хари, будто всё нормально, так и должно быть. Бесят все. Особенно Софа, светилась прямо вся, как гирлянда. Неужели не понимает, что на хрен мне не сдалась?! – рассказывал Максим, сокрушаясь, а под конец, вымещая злость, пнул урну.

В сердце щемило, губы от обиды и жалости к себе дрожали. Макс скоро женится. И не на мне. Хотелось лечь на землю и сдохнуть.

– Дату назначили? – спросила я.

Макс сначала кивнул, а после озвучил словами:

– Да. Двадцать седьмого этого месяца, ровно через две недели. Но никакой свадьбы не будет. Я уже всё придумал, – на этом моменте он подвёл меня к лавочке и усадил, а сам остался на ногах и возбуждённо начал рассказывать. – Мы сбежим. Уедем в какую-нибудь глухомань, где нас никто и никогда не найдёт. На первое время деньги у меня есть. Всё, что было на карте я снял. Сегодня вечером продам тачку. Пакупашка уже есть. Сумка с вещами в багажнике. Сейчас заскочим к тебе, и ты соберёшься. И пошли они все… Ну как тебе план? Ты со мной?

– Это не план, а чистой воды самоубийство, – выдохнула я, и воодушевлённое лицо Макса исказилось разочарованием. – Я расспросила водителя деда Вадима о Новикове, от этого человека не убежать. Как бы мы хорошо ни скрывались, он обязательно найдёт. И я даже думать не хочу, что с нами сделает, прежде чем отправит на тот свет. Наша смерть точно не будет быстрой и лёгкой. Ведь дело уже будет не только в его беременной дочери, но и в личном оскорблении. Ты сделал Софии предложение, он вас благословил. Ты дал ему слово и сбежал. Он воспримет это как плевок. Плевок в лицо. Понимаешь?!

Максим растерялся, но лишь на секунду, после чего снова заулыбался, присел рядом на корточки, взял мои руки в свои и заговорил, как с маленькой. В моём детстве мама пользовалась похожим тоном, когда убеждала меня, что спать без ночника так же безопасно, как и при включённом свете.

– Ася, Новиков всего лишь уголовник, а не глава секретной спецслужбы. Если мы избавимся от телефонов, будем расплачиваться только наличкой, передвигаться станем исключительно на автобусах и попутках, жильё снимем без договора, да хрен он нас найдёт. Всё будет хорошо. Гарантирую.

– Возможно, у нас и есть крохотный шанс, – признала я. – Но у наших родных его точно не будет. Ты можешь гарантировать, что, не добравшись до нас, Новиков не отыграется на твоей маме или моей? Или что он не устроит твоему отцу и моему деду допрос с пристрастием и не переломает им все кости до того, как поймёт, что они действительно не в курсе нашего местонахождения. М? Кроме того, подумай, чем, нам придётся пожертвовать, если сбежим. Пока Новиков жив, ты не сможешь устроиться на официальную работу, придётся перебиваться случайными заработками не по профессии. Я не окончу университет, а дед выкинет маму на улицу, потому что он её содержит только из-за меня.

– Ты меня вообще любишь?! – вместо того чтобы задуматься, Макс разозлился и вскочил на ноги. – У меня такое ощущение, что нет! Иначе ты бы думала о другом. Например, о том, что мне придётся жениться на Софье, жить с ней. Спать. А тебя дед всеми правдами и неправдами вытолкнет за Дамира. За этого недочеловека. Чтобы он сдох. Сволочь. Ненавижу его! – выкрикнул Макс и опять пнул урну, да так, что погнул железное основание.

– Не поступай так. Не вымещай на мне злость и не обижай, потому что тебе самому плохо, – рявкнула я, но, заметив, что прохожие на нас уже озираются, понизила тон. – Твоя свадьба с Софией меня убивает. Ещё никогда мне не было так паршиво, как сейчас. Но так сложилось. У вас будет ребёнок. С этим уже ничего не поделаешь. Я тебя очень люблю, но не готова расплачиваться за эту любовь твоей жизнью, своей или близких. Полагаешь, я не думала о побеге? Думала всю ночь. И не считаю это выходом. Представь, мы вдали от родных, с грузом вины, в съёмном жилье, с поганой работы и без перспектив. Сколько пройдёт времени, прежде чем каждый из нас начнёт задумываться, а правильно ли мы поступили, возможно, надо было остаться? Не возненавидим ли мы друг друга? Хочется верить, что нет. Но как оно будет на самом деле, никто не знает.

– Значит, ты выйдешь за Дамира?! – спросил Макс, сгорбившись и склонив голову.

– Нет. Хотя дед, скорее всего, из-за этого выставит нас с мамой из дома, и пусть. У меня есть небольшая заначка, надеюсь, у мамы тоже. Переведусь на заочку, устроюсь на работу, не пропадём. Вместе не пропадём. Одна без меня она не справится, совсем как ребёнок, к жизни не приспособленная.

– Я не представляю, что в моей жизни не будет тебя, – сокрушённо прошептал Макс, шмыгнул носом и отвернулся, но я всё равно поняла, что он смахнул слезу. Отчего у меня в горле образовался ком, задрожал подбородок, а из глаз хлынул целый поток.

Больше всего на свете мне хотелось подойти к Максиму, крепко прижаться, обнять его, поцеловать, ощутить тепло его тела, почувствовать вкус губ, и пусть это будет наш самый горький и последний поцелуй, но он будет. С другой стороны, я понимала, это уже не мой мужчина, чужой, какая-то девушка носит его ребёнка, они скоро поженятся. Этот поцелуй не принесёт облегчения, а сделает только больнее, после него на сердце останется лишний незаживающий шрам.

– Прощай, Макс, – выдавила я из себя, встала с лавочки и пошла…

Глава 3

Едва переступила порог дома, как сразу наткнулась на деда. Готова поспорить, он специально сидел у окна, караулил меня и, как только увидел, помчался встречать.

Не терпится ему вынести мне мозг этой чёртовой свадьбой с Дамиром. Даже не усидел в офисе до конца рабочего дня, вернулся на два часа раньше. А я, дрянь такая, наоборот, после пар задержалась. Конечно, намеренно, чтобы лишний раз поиграть на его нервах.

– Разговор назрел, – проскрипел дед.

– Разуться и помыть руки можно? – устало спросила я.

– Только быстро. Жду в гостиной. И руки мой здесь, – дед ткнул пальцем в пол, имея в виду гостевой санузел на первом этаже. – А то знаю, учёный уже. В твоей комнате ванная – чёрная дыра. Если зайдёшь, засосёт на несколько часов. И что ты там столько времени намываешь? Вроде как не вкалываешь на рубероидном заводе.

Помыв руки, буквально за шкирку притащила себя к деду в гостиную. Утешало одно, каким бы трудным и длинным ни был предстоящий разговор, в любом случае настанет тот самый момент, когда он закончится.

– Ну что, ты подумала насчёт брака с Дамиром? – начал дед, как только я опустилась на диван напротив.

– Да, и моё решение не изменилось.

Дед недовольно цокнул.

– Мне давеча звонил Градов. Можно сказать, хвастался, зараза такая, что его младшенький не ерепенился, они съездили к Новиковым, соплежуй сделал предложение Софье, она его приняла. Всё чин по чину. Макс твой теперь при новой бабе, скоро у них малой народится. Ведать, и не любил он тебя вовсе. Не выходи замуж за Дамира, потешь соплежуйское самомнение. Пусть думает, что он весь такой из себя кабелина. Одна девка под боком, а другая убивается по нему, днями и ночами сопли на кулак наматывает.

Дед решил сыграть на моей обиде и ревности? Склонить к браку с Дамиром ради мести Максиму? Промах, дедуля. Даже если бы Макс не предлагал мне побег, и я была уверена, что он с радостным визгом побежит к алтарю вместе с Софьей, всё равно не пошла за Дамира, чтобы ему насолить.

Между прочим, сам же дед в своё время меня научил, что в приоритет нужно ставить себя и свои интересы. Никогда не вредить себе, чтобы кому-то что-то доказать или утереть нос.

– Мой отказ от брака никакого отношения к Максиму не имеет. У него теперь своя жизнь, у меня своя, – спокойно произнесла я, и дед недовольно поджал губы.

– А что имеет? – поинтересовался он, наверняка чтобы понять, за какую ниточку нужно дёргать, на какую педальку лучше нажать.

– Сам договорной брак, личность жениха…

– А что с женихом не так-то?! – перебив, возмутился дед. – Не старый, не кривой, не пузатый. Молодой высоченный ладный мужик, с яйцами. Без помощи отца с нуля выстроил своё дело. Да за него бабы небось дерутся, а я его тебе на блюдечке подаю. Бери, внуча, пользуйся. Что сидишь, морщишься?

– А ты разве не слышал, что Дамир обо мне говорил? По его словам, я не достойна даже убирать за ним туалет, не то что стать женой.

– О-ой, – дед махнул рукой и глянул на меня, как на последнюю идиотку. – Нашла, на что внимание обращать. Ясно же, что он всё это говорил, чтобы потом с папаши своего побольше содрать. Аська, ты пойми, другим, чтобы попу в жизни удачно пристроить, надо пыхтеть. Тебе же достаточно не упираться, когда заводят в нужную дверь.

– У нас с тобой разное мнение по поводу того, что такое удачно пристроенная попа в жизни. Поэтому мы друг друга и не понимаем. Я не выйду за Дамира, и точка. Здесь даже нечего обсуждать.