Джон Дуглас: Под маской зла

John E. Douglas

Mark Olshaker

Journey Into Darkness

© 1997 by Mindhunters, Inc. Scribner, a Division of Simon & Schuster Inc. is the original publisher.

© Богданов С., перевод на русский язык. 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Эта книга является смиренным даром сочувствия и уважения к Карле Браун, Сюзанне Коллинз, Кристен Френч, Рону Голдману, Эмбер Хагерман, Кассандре Хансен, Тэмми Хомолка, Кристине Джессоп, Меган Канка, Полли Клаас, Лесли Махаффи, Шоне Мур, Энджи, Мелиссе и Нэнси Ньюман, Элисон Пэррот, Николь Браун Симсон, Шери Фэй Смит и всем другим невинным жертвам, их родным, близким и друзьям, а также преданным своему делу работникам правоохранительных органов, которые неустанно стремятся обеспечить торжество правосудия.

Свобода каждого человека принимать решения за или против Бога, а также за или против человека должна быть признана, иначе религия окажется обманом, а просвещение – иллюзией. Свобода – предварительное условие и для того, и для другого: в противном случае их понимают неправильно. Однако свобода это еще не все. Она – только часть истории и половина истины. Свобода – всего лишь негативный аспект явления, позитивный его аспект – ответственность. Есть опасность, что свобода выродится в произвол, если не будет сочетаться с ответственностью.

Виктор Франкл, «Человек в поисках смысла»

По нашим неприглядным улицам должен ходить человек, который выше этой мерзости, не запятнан и не напуган.

Рэймонд Чандлер, «Простое искусство убивать»

От авторов

Мы глубоко признательны всем, кто помогал реализовать этот проект. Во-первых, как обычно, это издатель Лайза Дрю и литагент Джей Эктон: они разделяли наш замысел и неизменно поддерживали нас в процессе работы над книгой. Ничуть не меньше нам помогала Кэролин Олшейкер – координатор проекта, управляющая делами, юрисконсульт, редакционный консультант, организатор группы поддержки, и к тому же близкий человек Марка. Руководитель группы сбора информации Энн Хенниган стала незаменимым членом команды и внесла огромный вклад в общее дело. Мы понимаем, что до тех пор, пока нашими делами в издательстве Scribner занимается Мэрисью Руччи с присущим ей сочетанием эффективности и жизнерадостности, все будет идти как по маслу и оставаться под контролем. Без этих пятерых…

Хотим отдельно поблагодарить Труди, Джека и Стивена Коллинз, Сюзан Хэнд Мартин и Джеффа Фримена за то, что они поделились с нами историей Сюзанны. Надеемся, что нашим рассказом о ней мы оправдали их доверие. Мы также очень обязаны Джиму Хэррингтону из Мичигана и окружному прокурору из Теннесси Генри Уильямсу за их воспоминания и идеи, нашему стажеру Дэвиду Альтшулеру, Питеру Бэнксу и всем сотрудникам Национального центра по делам пропавших без вести и эксплуатируемых детей США за их доброе отношение и возможность воспользоваться их опытом и практическими наработками. Благодаря им мы намного лучше справились со своей работой.

Наконец мы рады сказать спасибо всем коллегам Джона по работе в Академии ФБР в Куантико, в особенности Рою Хейзелвуду, Стиву Мардиджану, Греггу Мак-Крэри, Джаду Рею и Джиму Райту. Они – авторитетные исследователи-первопроходцы и наши надежные спутники в путешествии во мрак и обратно.

Джон Дуглас и Марк Олшейкер

Октябрь 1996 года

Пролог: в сознании убийцы

Это вам не Голливуд. Это неподчищенная и неприукрашенная версия событий без претензий на какое-то там искусство. Все происходит примерно так, как я описываю. И если уж на то пошло, то в реальности все гораздо хуже.

Как это уже не раз бывало в прошлом, я помещаю себя в сознание убийцы.

Не знаю, кем будет жертва, но я готов убивать. Прямо сейчас.

Жена бросила меня и отправилась тусоваться с подругами, лишь бы не торчать весь вечер дома со мной. Наверное, это и к лучшему, ведь мы и так все время ругаемся, ругались бы и сейчас. Но мне все равно тоскливо, и вообще, подобное отношение просто достало. Может, на самом деле она встречается с другими мужиками, как моя первая жена. Та свое получила – очутилась мордой вниз в наполненной ванне и захлебнулась своей блевотиной. Поделом ей, нечего было так со мной обращаться. Наши двое детей остались на попечении у моих стариков, и это меня тоже бесило – можно подумать, я сам не могу о них позаботиться.

Какое-то время я сижу перед телевизором. Выпиваю дюжину банок пива, догоняюсь бутылкой вина. Настроение все равно не улучшается. Надо бы шлифануть сверху – пивом или чем-то еще. Поэтому в районе девяти-полдесятого я встаю с дивана, еду в минимаркет рядом со столовкой и беру еще полдюжины банок пива. Потом паркуюсь на Армор-роуд и попиваю пиво в машине, пытаясь разобраться со своими мыслями.

Чем дольше я сижу, тем больше мрачнею. Один, совсем один. Живу тут, в военном городишке, по сути, за счет жены. Все, кого я знаю, – ее друзья, своих у меня нет, а детей меня, считай, лишили. В свое время я пошел служить на флот, думал, что у меня все получится, ан нет. Теперь вот скачу с одной тупой работы на другую. Просто не знаю, что делать. Может, просто вернуться домой, дождаться ее и выложить все проблемы? Глядишь, что-нибудь да наладится. Все это крутится в моей голове. Хорошо бы сейчас с кем-нибудь потрепаться, но никого нет. Черт, да мне же вообще не с кем поговорить по душам!

Вокруг кромешная тьма. Есть в этом что-то такое, соблазнительное. Мы с этой ночью заодно. Тьма делает меня незаметным. Тьма делает меня способным на все.

Еду в северную часть военного городка, останавливаюсь на обочине неподалеку от автопарка. Потягиваю пиво. Да уж, с этими тачками и то лучше обходятся, чем со мной. И тут вижу ее. Она вышла на пробежку. Пересекает проезжую часть и трусит вдоль дороги. Одна, а ведь уже ночь на дворе. Высокая, симпатичная, лет двадцати, длинные темно-русые волосы заплетены в косичку. Лоб поблескивает от пота. Ничего не скажешь, милая штучка. На ней красная футболка с золотистой эмблемой морской пехоты и красные шортики, обтягивающие классную задницу. Ноги как будто из подмышек растут. Ни капли жира. Эти девки из морской пехоты всегда в отличной форме, не то что флотские бабы. Вот что значит спорт и строевая подготовка. Такая обычному мужику задницу надерет без проблем.

Я смотрю, как скачут вверх-вниз ее сиськи под футболкой. Думаю, может, пробежаться вместе с ней, завести разговор. Но понимаю, что совсем не в форме для такого. Да еще и набухался. Так что лучше подъеду на машине и предложу подбросить обратно к казармам, так и разговоримся.

А потом думаю: ну зачем я ей сдался? У нее же наверняка в полном распоряжении целая куча крутых морпехов. Этой девушке такие, как я, даром не нужны. Отошьет, к гадалке не ходи. А этого мне на сегодня уже хватило. Меня вообще всю жизнь отшивают.

Ну и ладно, значит, сегодня обойдемся без такой хрени. Надо просто брать, что хочешь, это единственный способ что-то получить от этого мира. Нравится или не нравится, а этой сучке придется иметь со мной дело.

Я завожу тачку, подъезжаю к ней и через пассажирское окно спрашиваю: «Извините, не подскажете, далеко до другого конца городка?»

Она даже не испугалась. Наверное, потому, что заметила на стекле пропуск в военный городок. Да еще наверняка считает, что может постоять за себя, – она же морпех, все дела.

Она останавливается, спокойно так подходит поближе к машине. Немного запыхалась. Склоняется к окну и говорит, мол, три мили^[1] в обратную сторону. Мило улыбается и бежит себе дальше.

Я понимаю: это мой единственный шанс. Еще секунда, и все, с ней ничего не получится. Выскакиваю из машины и бросаюсь за ней вдогонку. Даю мощного пинка, она растягивается на земле. Хватаю ее. Она понимает, что происходит, и начинает яростно отбиваться. Девушка она рослая и сильная, но я все равно почти на фут выше и на сотню фунтов тяжелее^[2]. Одной рукой придерживаю ее и со всей силы врезаю по башке так, что у нее искры из глаз посыпались. Но она продолжает драться, колотит меня что есть мочи, пытается вырываться. Ладно, сучка, ты мне сейчас заплатишь за такое обращение.

– Не прикасайся ко мне! Пошел вон! – визжит она.

Я практически придушил ее, чтобы подтащить к машине. Там саданул ей еще разок так, что она зашаталась, и запихнул в тачку на пассажирское сиденье.

Тут, гляжу, а в сторону машины бегут двое мужиков и что-то кричат. Резко завожу мотор и рву когти.

Понимаю: первым делом надо свалить с территории военного городка. Поэтому несусь к воротам у кинотеатра, единственным, которые остаются открытыми в такое позднее время. Я знаю, потому что въезжал именно через них. Пристраиваю ее поближе к себе, типа у нас свидание. Ее голова лежит у меня на плече, романтичненько так. В темноте все прокатывает – постовой пропускает нас, не поведя бровью.

На Нэви-роуд она приходит в себя и опять начинает вопить. Угрожает полицией, если не отпущу.

А вот не надо со мной так разговаривать. Сейчас главное не то, что нужно ей, а то, что нужно мне. Главный тут я, а нихера не она. Снимаю руку с руля и сильно бью ее по лицу тыльной стороной ладони. Она умолкает.

Я понимаю, что ко мне домой нам нельзя. Моя уже могла вернуться. И чего тогда я ей буду объяснять, что на самом деле это ее нужно было так отделать? Нужно место, где мы с этой сучкой будем наедине и нам не помешают. Место должно быть спокойное, знакомое, такое, чтобы я мог делать все, что угодно, зная, что никто меня не потревожит. И у меня появляется одна мысль.

Я доезжаю до конца улицы и сворачиваю в парк. Называется он парк имени Эдмунда Орджилла. Мне кажется, что девка опять приходит в себя, так что я снова даю ей по голове. Проскакиваю мимо баскетбольных площадок, туалетов и всего остального и выезжаю на другой конец парка, к пруду. Останавливаюсь на берегу и глушу мотор. Вот теперь мы реально наедине.

Хватаю ее за майку и выволакиваю из машины. Она в полуобмороке, стонет. Один глаз заплыл, из носа и рта течет кровь. Оттаскиваю ее от машины и швыряю на землю. А она пытается подняться на ноги. Сучка все еще думает сопротивляться. Приходится оседлать ее и врезать как следует.

Рядом стоит раскидистое дерево. Сплошной уют и романтика. Теперь она моя. В моем полном распоряжении. Я могу сделать с ней все, что захочу. Срываю с нее одежду – кроссовки «Найк», модную морпеховскую футболку, обтягивающие шортики и голубой утягивающий пояс. Она уже почти не сопротивляется. И борзости как не бывало. Срываю с нее все, вплоть до носков. Она пытается увернуться, хочет сбежать, но куда ей. Она в моей власти. Это я решаю, жить сучке или умереть, и какой смертью, если что. Теперь все зависит от меня. Впервые за весь вечер я чувствую себя человеком.

Сдавливаю рукой ее горло, чтобы притихла, и начинаю с левой груди. Но это так, для затравки. Сейчас эта сучка у меня реально получит, такое она и представить себе не могла.

Я оглядываюсь по сторонам. Привстаю и обламываю ветку с дерева, длинную, фута в два-три. Пришлось повозиться, потому что она, сука, толстая, дюйма два, наверное. Обломанный конец острый, так что получилось что-то вроде стрелы или копья.

Только что она лежала труп трупом, а сейчас орет как резаная. Глаза потемнели от боли. Боже, а кровищи-то сколько, не иначе как девственницей была. Теперь тебе, сучка, остается только орать и корчиться в муках.

Это тебе за всех баб, которые всю жизнь меня ни в грош ни ставили, говорю я мысленно. За всех, кто меня кинул. Меня всю жизнь имели, а теперь я для разнообразия отымею кого-то еще. Все. Она уже не дергается.