Андрей Шопперт: Бастард. Книга 3. Потоп

© Андрей Шопперт, Александр Алексеев, 2026

Глава 1

Кот из дома, мыши в пляс.

Пословица.

Место действия: Москва.

Время действия: январь 1614 года.

Виктор Первый, российский царь, попаданец.

Я, Владимир Неупокоев, в прошлой жизни был офицером Российского Императорского флота. Не паркетным гвардейцем, а командиром корабля. Во время русско-японской войны дважды находился в госпитале. В первый раз по ранению, а второй раз, “от помешательства”, когда перед строем экипажа моего корабля, я снял с себя погоны, в знак несогласия с экзекуцией моих моряков властями Владивостокской крепости.

Вот и сейчас я на излечении, но на три века ранее, чем тогда. Как я попал в Смутное время? А вот и не знаю. Для чего? Догадываюсь. Чтобы изменить ход истории. За два десятилетия, что я здесь, история России, да и всего мира изменилась почти до неузнаваемости. Смута закончилась совсем не так, как в том времени. Династии Романовых пришёл конец ещё до взлёта. Династия Рюриковичей продолжилась в лице наших с Досей детей.

Моя супруга, царица Феодосия (Дося), если честно, поразила меня. Пять лет назад за меня выходила замуж взбалмошная юная оторва. Сейчас Дося хоть и располнела после рождения трёх детей, но всё равно осталась такой же красавицей. Зато характер жены из-за выпавших невзгод и лишений изменился очень сильно. Если раньше она была безбашенной ревнивой стервой, готовой на любые действия, чтобы показать всем свою крутость, то сейчас супруга демонстрирует жестокость лишь к тем, кто покусится на трон, на меня – её мужа и на наших детей. Стала эдакой боевой курицей-наседкой. Кто бы мог подумать, что Дося может седеть у постели больного (меня), читать сказки, поить и кормить из ложечки, вытирать пот. Честно говоря, я не ожидал этого от жены. После моего разрыва в Сибири с моей любимой взбрыкнувшей Дашей, наши супружеские отношения с Досей улучшились. Мы с женой были молоды и здоровы – поэтому по ночам отрывались в прошлом году по полной. Да, мы не идеальны. У неё были свои скелеты в шкафу, у меня – свои. Но, это придавало прочность нашему союзу. Мы принимали друг друга такими, какие мы есть.

Во время недавнего покушения Досе улыбнулась Фортуна. Вспыхнувший перед лицом порох, видимо, заставил стрелка дёрнуться и отвести ствол чуть в сторону. Предназначенная Досе пуля попала в плечо рынды-охранника. Царица не пострадала. Мне не так повезло. Наверное, стрелок был более опытным. Пуля попала в кокарду шапки и прочертила борозду на моём черепе. Типа, как плугом на вспашке целины. Хорошо, что в царской свите был квалифицированный медик, который сделал всё правильно.

Я получил сильнейшее сотрясение мозга и пару дней пролежал без сознания. Врач, видя отсутствие глотательного рефлекса, сделал гибкую трубку из серебряных колец, через которую и доставлял в мой желудок протёртую еду и воду. Вскоре я очнулся и уже сам начал глотать пищу. С речью и движением были проблемы, которые потихоньку решались сами собой. Через неделю я начал потихоньку говорить, а через две смог приподниматься на локтях и даже садиться в кровати.

Дося перенесла из моего кабинета в спальню рабочий стол и стала принимать за ним министров, бояр и дьяков, а я лежал за ширмой и всё слышал. Царица порой принимала не совсем верные решения, но у меня хватало ума не ссорится с супругой по мелочам. В целом, Дося была неплохой правительницей, которая перекладывала решение государственных проблем на плечи чиновников, которым ей нужно было только правильно поставить задачу.

Лёжа на кровати, я понял, что тоже, как и Дося, не обладаю умом мирового масштаба. Нельзя быть лучшим во всём. Поэтому, многие вопросы лучше отдать на откуп специалистам. Умных людей вокруг хватает – нужно только поискать. Я же был хорош только в вопросах связанных с изобретательством, флотом и вооружением армии. Все остальные мои реформы и преобразования забуксовали из-за плохой проработки проблем. Прежде всего мне не хватало кадров. Приходилось назначать офицеров моих бригад и чиновников Меховой компании на должности губернаторов и министров, что вызывало ропот недовольства у бояр и родовитых дворян. Как бы это не переросло в очередной бунт.

Хорошо, что в Себеже уже во всю работают военные училища, а то затыкать решето в составах руководства бригад было бы некем. Да, сержантские школы при каждом полку работали постоянно, готовя новых сержантов и прапорщиков. Но из пошедших по рекомендации командира на повышение капралов, фурьеров и каптенармусов за год на вечерних курсах не слепишь хорошего офицера. Нужна учёба в военном училище, а их – раз, два и обчёлся… Но, на безрыбье и рак – рыба. В армиях других стран и вовсе беда с офицерскими кадрами.

Сейчас в России задача номер один – подготовиться к отражению агрессии имперских войск из Речи Посполитой. Для этого главнокомандующий генерал Семён Прозоровский стягивал войска и запасы в Белую Русь к Минску и Орше. Хотел встретить врага на дальних подступах от Москвы. Это правильно. Нельзя пускать неприятеля на нашу территорию. Имперцы генерала Валленштейна, захватившие Пруссию и Курляндию, оставляют за собой в непокорных землях безжизненную пустыню.

За ширму пришла коллегия врачей. Трое западных и двое наших. По мнению одного из русских лекарей на меня напала лихоманка Сонлея – дщери Иродовой. И нужно эту женщину-духа от меня отогнать. Для этого следовало испечь двенадцать пирожков (по количеству дочерей Ирода) и отнести их на перекрёсток дорог, где и разложить с различными старинными приговорами. Так же хорошо, по мнению лекаря, помогало опахивание дома больного сохой, которую тащили девственницы с распущенными волосами. Вопрос в том, что в мощённом камнем Кремле особо не попашешь.

Такой вот в России уровень медицины.

В это время наши местные костоправы, кровопускатели-рудомёты и зубоволоки действовали порой слишком рискованно. Поэтому я их особо не привечал. Наши медики, в отличие от западных, слабо знали анатомию и имели небольшой хирургический опыт. Их знания ограничивались рассечением раны и извлечением предметов из неё, а так же заволокой – прокалыванием гнойного мешка. Русские лекари зачастую воспринимали болезнь, как божью кару и не шли против Бога.

Хорошо, что рядом нет таких специалистов. За двадцать лет нанятые мною медики из Европы давно уже пустили здесь корни. Обрусели, обзавелись семьями и десятками учеников. Эти врачи-новаторы постепенно впитали мои требования. Держат свои руки и инструмент в чистоте. Дают больным и раненным только одобренные мною лекарства.

А с чистотой и гигиеной сейчас просто беда. Несмотря на все мои указы и распоряжения даже во дворце можно увидеть блох, клопов и вшей. Слуги постоянно борются с этим явлением по мере возможности. В Кремле уже действует канализация с ватерклозетами. А то раньше вонь стояла как во дворцах европейских королей.

Количество российских мануфактур по изготовлению мыла за последние пять лет удвоилось. Солдаты бригад в даче довольствия получали кусок мыла еженедельно для мытья и стирки. Выгребные ямы в военных лагерях и государственных учреждениях регулярно чистятся и посыпаются известью. Действовал запрет на слив помоев на улицах столицы. Центр Москвы потихоньку становился чище, но на окраинах царила давнишняя грязища и антисанитария. Кремлёвская мыловарня начала делать мыло, где по моему распоряжению вместо жира животных использовалось несолёное сливочное масло. Таким чудом приятно умываться. Даже моя жена Дося каждый день теперь ходит в баню и плещется в пенной ванне с новым ароматным цветочным или земляничным мылом.

Я запретил строить в Москве новые дома с печами “по-чёрному”. Только по-белому. Специалистов-печников и обожжённого кирпича для строительства новых печей не хватало. Мои ближники Евдоким и Мелентий по моим наброскам в прошлом году сделали мануфактуры с выпуском трёх видов кирпича: печной, полуторный и двойной. В городах губерний тоже появились десятки похожих предприятий. Почти все новые государственные здания строились из кирпича с высокой черепичной крышей. Противопожарная безопасность, понимаешь ли.

Врачи ушли из спальни. Подошла Дося. Вытерла мне пот со лба, дала воды из ложечки. Загородила мою кровать ширмой и начала, под охраной гвардейцев, приём бояр и чиновников…

Через полчаса царица пнула подставку для ног, что с грохотом ударилась об пол, стукнула кулаком по рабочему столу так, что опрокинула чернильницу, и спросила посетителей:

– Кто злится? Я злюсь? Вы ещё не видели как я злюсь! Если через неделю не сделаете, как нужно, то увидите, как я злюсь! Следующий!

Место действия: горный район у реки Сунгари.

Время действия: февраль 1614 года.

Аскер Мамаев, военный губернатор.

Пришлось изрядно потрудится, чтобы получить из местных племён хоть союзников-наблюдателей, что предупреждают об опасности. Никаких налогов, никаких поборов, всё покупаем за серебро. Раздаём подарки. Показываем на охоте преимущества наших ружей. Я из штуцера попал в горного козла за триста шагов. Вожди, получив такой подарок, низко кланялись, подтверждая переход на нашу сторону.

Штуцер – хорошее ружьё для охоты. Можно не торопясь прицелиться по неподвижной мишени и сделать точный выстрел вдвое дальше чем из гладкоствольного ружья. Но есть проблемы. Нарезы в стволе штуцера засвинцовываются и он теряет точность, превращаясь в маломощный аналог обычного мушкета. Хорошо, что наш царь Виктор вовремя это понял и не стал перевооружать всех стрелков в бригадах дорогими штуцерами. Они остались лишь в ротах застрельщиков и у дальней разведки, которые использовали это точное оружие для прицельного уничтожения офицеров врага. Рота или батальон полков нового строя оставшийся без командования – это просто неуправляемая толпа баранов, которые бросаются в бегство после первых залпов. Так происходит и во вражеских армиях и у нас.

Местные воины (чжурчжени) о новом строе и не слыхали. На Амуре и Сунгари бьются по старинке, как сотни лет назад. Главное оружие – сабля, лук и стрелы. Основное преимущество перед нами – бой в дождливую погоду. Степняки могут подъехать к “беззубым” из-за дождя мушкетёрам на полсотни шагов и с лошадей будут осыпать стрелами пока не уничтожат. У наших офицеров есть револьверы с залитыми салом пулями. Но дальность прицельной стрельбы таких пистолей тридцать шагов. Да и сухой порох на полку в дождь сложно насыпать. Противоядие здесь одно – пушки. Пара-тройка выстрелов картечью сделают своё дело. Это мы сумели показать при сражении с чжурчженями в дождь.

А ещё мы хорошо разведали местность вокруг острога. В паре вёрст отсюда дорога на юг уходит в ущелье. Там то можно было под нависающие скалы заложить пороховые заряды. Мы так и сделали, когда узнали о приближении врагов. Двухтысячный отряд вождя Буджантая (зятя чжурчжэньского хана Нурхаци) вошёл в ущелье, а мы поставили батарею в полуверсте от выхода на нашей стороне. На склоны горы, по моему приказу залезла рота егерей-штуцерников. Так чжурчжени попали в ловушку. Попытались атаковать нас в лоб – нарвались на картечь и ружейные выстрелы моего сводного батальона. Буджантай погиб в бою, а остальных мы перебили в ущелье. Если враг не сдаётся – его уничтожают.