Она загораживала свет, который бил ей в спину, обрисовывая темный силуэт высокой, крупной фигуры. В полумраке за ее спиной угадывались очертания коридора: темные деревянные панели на стенах, потертый ковер, пестрый рисунок которого не разобрать, тускло поблескивающие латунные ручки дверей. На весь коридор было всего два небольших светильника, и то они едва горели, мерцали и дрожали, грозя вот-вот погаснуть. Кристаллы не мешало бы поменять.

Это точно не музейный комплекс! А чей-то дом. Старый дом. И как я тут оказалась? Где девчонки? Где тот странный тип с косами и тот, другой, помладше, с черной коробкой?

Я даже рот не успела открыть, как та продолжила:

– Сама зашла? Без разрешения? Ну и молодежь нынче пошла!

Зашла? Куда?

Обернувшись, увидела за спиной входную дверь. Кажется, я оказалась у черного входа. Или входа для слуг.

– Но…

– И что на пол уселась? – продолжала возмущаться дама, все так же не повышая голоса. – Упала, что ль?

– Я?..

– Ну не я же! Вставай! У меня нет времени с тобой разговаривать! Столько дел, столько дел. А тут ты на мою голову.

Она сказала это таким тоном, что я сама не поняла, как оказалась на ногах, забыв о ноющих коленках. Все дело в привычке, выработанной годами. В приюте, да и в училище тоже, любое неповиновение жестоко наказывалось.

Именно поэтому тело отреагировало быстрее, чем разум. Поднявшись, я застыла, вытянув руки по швам и прищурившись от яркого света, который вновь ударил в глаза.

– М‑да. Неужели лучше не нашлось? – поцокав, выдала дама. – Ну ладно, что поделаешь. Сойдешь. Второй день такая метель бушует, что выбора‑то особенно и нету. Хорошо, хоть тебя послали.

Метель? Какая метель? И про какой второй день говорит эта сумасшедшая?

В голове застучало. Но мы же вчера весь день гуляли по центру Голд‑Тери – смеялись, заглядывали в витрины, грелись кофе в уютной кофейне… Никакой метели не было.

– Простите, но… – произнесла я, пытаясь собраться с мыслями.

– Говори, только когда я разрешу. И вообще поменьше болтай, – перебила меня женщина, уперев руки в бока. Ее взгляд, холодный и оценивающий, быстро скользил по моей одежде, волосам, лицу. Словно она решала, годна ли я хоть на что‑то. – Хозяин не любит болтливых. Не говори, не шуми и не суй свой нос куда не следует, а то вылетишь из дома, ясно?

Нет! И я не собиралась следовать этим бредовым инструкциям. Но возразить вновь не успела.

– Меня зовут госпожа Ипполита. И я здешняя кухарка, а еще экономка и ключница. Господин не любит чужих, шума от вас много. Ты будешь исполнять обязанности горничной, лакея и выполнять другие мелкие поручения. И запомни самое главное: не смей показываться хозяину на глаза.

Хозяину? Серьезно?

Внутри все сжалось. Я огляделась: коридор тянулся вдаль, исчезая в полумраке. Где‑то далеко слышался скрип половиц, приглушенный гул ветра за стенами. В воздухе витал запах воска, старого дерева и чего‑то еще – терпкого, чужого.

И чем больше я смотрела, тем отчетливее понимала – это не Голд‑Тери и не училище. Это непонятно что. И пока я не пойму, что именно, то лучше помалкивать, кивать, смотреть и анализировать. Иначе меня могут выгнать на улицу, в метель. Сомневаюсь, что я долго протяну в такую погоду.

– Ну? Чего молчишь? Звать-то тебя как?

– Элли.

– Ну и имечко. На людское похоже, – скривилась госпожа Ипполита.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, что-нибудь резкое, но быстро закрыла. Не стоит спорить. Видно, что дама странная, может, она приверженица старых законов и порядков и людей не любит. Так что не стоит ее провоцировать.

– Одежка на тебе, конечно, странная.

Я быстро осмотрела свое старенькое серое пальто, под которым виднелось платье из тонкой темно-зеленой шерсти. Хорошее же платье, чуть ниже колен, с длинными рукавами и воротником стойкой. И коричневый ремень смотрится с ним весьма симпатично.

– Пойдем. Я провожу тебя в твою комнату. И форму выдам. Пошли уже, и так времени на тебя столько потратила, а мне еще ужин готовить, – выдала женщина и, развернувшись, быстро пошла вперед.

Я послушно двинулась следом, продолжая внимательно осматриваться.

Длинный темный коридор тянулся вперед. Стены были обшиты темными деревянными панелями. Везде небольшие тусклые светильники, которые мерцали и дрожали, почти ничего не освещая.

По сторонам мелькали двери – одинаковые, высокие, с резными ручками в виде львиных голов. На стенах картины, на которых были изображены пейзажи и драконы. Много драконов.

Воздух был прохладным и пах чем‑то старым – деревом, пылью, едва уловимой горечью воска. Иногда слышался скрип половиц где‑то вдалеке и завывание ветра.

Госпожа Ипполита резко остановилась у одной из дверей – такой же безликой, как и все остальные.

– Вот твоя комната, – бросила она, доставая из кармана связку ключей. – Форма лежит на кровати. Переоденешься – придешь на кухню. И помни: тише воды, ниже травы. Иначе… – Она многозначительно замолчала, вставив ключ в замок.

Я кивнула, стараясь не выдать дрожи в коленях.

Дверь со скрипом отворилась, и передо мной предстала маленькая, но аккуратная комната: узкая кровать с серым покрывалом, деревянный стул, тумбочка с подсвечником. На спинке стула висела форма – темное длинное платье с белым воротничком, почти как у прислуги в старых романах. Рядом виднелся белый фартук.

Я вошла, и дверь за мной закрылась с глухим стуком.

Теперь я была одна. Неизвестно где!

Платье оказалось безразмерным. Как большой мешок, размер которого регулировался за счет завязок и потайных пуговичек. Лишь с их помощью у меня получилось более-менее привести себя в порядок. Неидеально, конечно, но хоть что-то.

Ботинки оказались чуть великоваты, но не сильно, при ходьбе с ног не соскакивали. Волосы я собрала в пучок, сверху нацепила наколку из белых накрахмаленных кружев, которую закрепила с помощью шпилек.

Итак, мой план: в короткий срок разузнать о том, где оказалась, где подруги и как вернуться домой. Возможно, раздобыть шкатулку для переписок или воспользоваться чужой.

Деньги у меня остались, так что все не так плохо. И самое главное – будучи горничной, ничего не сломать, не поджечь и не уничтожить.

Думать о том, что мы, как и другие девушки из известного трио, оказалась выброшены порталом неизвестно куда, я себе запретила. Нет, это случайность, а точнее – чужой рок! Шутка того странного старика.

Решил поиздеваться над сиротками и выбросил в неизвестное место. И к истинности оно не имеет никакого отношения!

Повязав фартук, я расправила складки и вышла из комнаты. Надо было найти кухню.

Я уже хотела сделать шаг вперед, как застыла и едва слышно застонала.

Документы! Мои документы остались у Лиски. Утром в моей сумке сломалась молния, починить её не успела. И, чтобы не рисковать, я отдала документы подруге. Теперь, получается, я оказалась неизвестно где и без документов. А без них далеко не убежишь.

Глава 2. На службе у дракона

Кухню я нашла довольно просто. По запаху. Густой, пряный аромат жареного лука, свежевыпеченного хлеба, тушеных овощей и мяса, специй и трав. Такое пропустить было очень сложно.

Я шла по длинному коридору практически на ощупь. Светильники продолжали моргать и дрожать, отказываясь выполнять свои обязанности.

– Тоже мне… дракон, – проворчала я, приближаясь к тяжелой деревянной двери, которая была слегка приоткрыта. – А денег на хорошие кристаллы нет. А они стоят вообще копейки. Скряга. И жадина.

Шагнула вперед и невольно затаила дыхание. Я о таком только в книжках читала.

Это была большая, просторная комната с высоким потолком, подпертым массивными дубовыми балками, потемневшими от жира, копоти и времени. Стены выложены крупным серым кирпичом.

В центре возвышалась огромная чугунная печь – настоящая громадина с несколькими конфорками и духовым шкафом, – от которой исходило приятное, живое тепло. Старинная штука, и никаких кристаллов! Совсем! И хладника нет, и разогревающих шкафов. Никакой современной техники, ничего суанского.

Никогда не встречала таких приверженцев старины.

А-а-а-а, я поняла. Хозяину просто жалко тратить на все это деньги! Точно жадина!

На полу широкие каменные плиты, отполированные до блеска. В углах старинные сундуки с припасами, а вдоль стен тянулись деревянные полки с глиняной посудой, медными ковшами и пучками сушеных трав.

Над плитой висели ряды сковородок, котлов и чугунных форм – все начищены до тусклого блеска. В воздухе плавал легкий дымок, а где‑то тихонько шипело и булькало – то ли каша в горшке, то ли бульон в котле.

У окна стоял массивный стол из темного дуба, весь в царапинах, пятнах и подпалинах. На нем лежал нарезанный хлеб, головка сыра, нож с резной ручкой и глиняная кружка, от которой поднимался пар – видимо, горячий травяной чай.

Свет проникал через небольшое окно. За окном клубилась метель – белые хлопья бились о стекло, словно пытались заглянуть внутрь.

Я только сделала шаг вперед, и в тот же миг из‑за печи появилась госпожа Ипполита. Она вытирала руки о передник, а на ее лице читалось нечто среднее между раздражением и усталостью.

– Наконец‑то явилась, – буркнула женщина, тяжело подходя к столу. – Ну что стоишь? Работы выше крыши, а она стоит, глазами хлопает. Заходи и запомни: на кухне мои правила. Одно неверное движение, и ты окажешься на пороге, в снегу, бугортам на съедение. Понятно?

Бугорты – это зимние демоны, питающиеся магией заблудившихся путников.

Я молча кивнула, снова осматриваясь.

– Голодная небось, – выдохнула Ипполита, неожиданно сменив тон. Ее голос, прежде сухой и настороженный, смягчился. – Конечно, голодная. Вон какая тощая, на ногах едва стоишь. Садись и перекуси. Хлеб вон свежий, кусок сыра. Буженину сейчас достану. Чай попей. Нечего всухомятку есть.

Отказываться я не стала. Есть и правда хотелось.

– Тихо тут у вас, – произнесла я, откусывая бутерброд. Свежая корочка податливо хрустнула, а мягкий сыр таял на языке, отдавая сливочной нежностью.

– Тихо. Молодой хозяин всех рассчитал, – вздохнула та, помешивая кашу в горшке, чтобы не подгорела. Ложка мерно стучала о стенки, отбивая ритм ее слов. – Мешают, говорит. Мешают, а жить-то как? Разве это видано, чтоб молодой дракон из уважаемой семьи сам себе прислуживал, есть готовил, убирал?

Я предусмотрительно промолчала, сделав глоток травяного чая.

– Вот и я говорю – каждый должен заниматься своим делом. Господин и меня рассчитать хотел. А куда я пойду? Всю жизнь туточки прожила. Я ж его с детства знаю. С малых годков тут кружился, все высматривал, выглядывал, интересовался. Наукой заниматься стал.

– Наукой? – переспросила я, прожевав еще кусок бутерброда.

Значит, тут живет какой-то местный гений? Что ж он порядок у себя в доме не навел? Современного ничего не купил? Или такой гений, что окружающее пространство ему неинтересно?

– Наукой, будь она неладна! – грозно выдала Ипполита, сотрясая воздух деревянной ложкой. – Ему бы по балам да праздникам ходить. Жену найти. Хорошую, родовитую и хозяйственную, чтоб порядок навела, уют создала. Детишек завести. С детишками всегда хорошо. Громко и радостно. А он… эх, не слушает молодежь старших. И как его бросишь? Одного… Вот я и осталась.

Я на всякий случай кивнула, решив не спорить.

– Готовлю, порядок стараюсь поддерживать. А он… – снова тяжелый вздох, – не помогает совсем. Мешает только. Трех горничных рассчитал за последний месяц. Трех! Вот где я хороших слуг найду? Ну ладно первая, дура дурой, в постель к хозяину полезла. Любви ей захотелось, идиотке. Я ее за косу белую схватила и сама за порог выбросила. Пинок бы дала для скорости, да убежала уже.

Я невольно поежилась, уж очень грозной сейчас выглядела женщина.