Но волшебник покачал головой, и мне стало чуть-чуть легче.

– Случилось то, чего мы не ожидали и не успели тебя подготовить.

Я усмехнулся, чего они там вообще ожидали? Их послушаешь, так у них все неожиданно.

– Вернулось посольство из Чадатеи, – произнес маг таким тоном, будто это название должно было для меня что-нибудь значить. Не значило. Я встречал в книгах упоминание об этом королевстве, вроде как поддерживающем мирные отношения с Караденой, да и только.

– И? – Я, не понимая, развел руками. – Ну посольство, ну вернулось. Я тут при чем?

– А при том, что уже через час ты должен будешь присутствовать на Совете, чтобы решить их судьбу.

Под тяжелым взглядом волшебника мне сделалось совсем не по себе.

– Что, я гадалка, что ли? – буркнул я.

– Сейчас ты принц, – строго напомнил Мельвидор.

Я закатил глаза, прошелся по комнате и плюхнулся на кровать.

– Рассказывайте, – сдался, – я весь внимание.

Маг придвинул к себе стул и сел напротив меня, его лицо было предельно серьезным.

– Посольство, возглавляемое Рэйнелом Гердером отправилось в Чадатею чуть больше года назад…

Гердер… С этой фамилией я сталкивался… Напрягся и все же сумел выудить из своей переполненной в последнее время головы информацию. Правда, речь там шла не Рэйнеле, а о Кэреде Гердере, наверное, его родственнике. Этот уважаемый аристократ затеял заговор против Эридана несколько месяцев назад, но был разоблачен, арестован и посажен в тюрьму, а в скором времени казнен. Подробностей, ясное дело, моя дырявая голова не запомнила, отложилось только то, что Гердеры были одной из самых приближенных ко двору семей, а потом случилось такое.

– …Целью, – тем временем продолжал волшебник, – были улучшение отношений и обмен культурными и научными достижениями. Было решено, что группу из десяти человек возглавит Рэйнел Гердер, молодой, подающий надежды дворянин. Посольство должно было вернуться через месяц… – Он помедлил, видимо, подбирая слова.

– Но не вернулось, – подсказал я, заинтересовавшись. – Почему?

– Возникли осложнения, – ответил маг, почему-то поморщившись. – У нас всегда были натянутые отношения с Чадатеей, посольство должно было стать дополнительным шагом к примирению, но чадатейцы решили воспользоваться им, чтобы, наоборот, развязать войну. Было объявлено, что один из наших послов пытался украсть чадатейскую реликвию и был застигнут на месте преступления. Его казнили, а остальных как сообщников арестовали, вынуждая нас ответить.

Я даже присвистнул: вот это история. Казнь посла – дело нешуточное. А как же дипломатический иммунитет? Похоже, тут о таком понятии и слыхом не слыхивали. Но, судя по всему, война так и не развязалась. Так какого черта этот Гердер вернулся только год спустя?

– Было объявлено? – припомнил я слова мага. – То есть посол был невиновен? – Стал разменной монетой… Как это соответствует моим представлениям об этом мире.

Мельвидор пожал плечами.

– На допросах Рэйнел утверждал, что их подставили, но министры решили, что мир важнее нескольких подданных, и приняли версию чадатейцев.

У меня во рту пересохло.

– То есть их бросили? – выдохнул я.

Невольно представил себя на месте Гердера. Тебя отправляют далеко от дома, как ты полагаешь, с важной дипломатической миссией, а потом бросают на произвол судьбы, и это при том, что одного из подчиненных тебе людей только что несправедливо обвинили в совершении преступления и казнили. Ужас! Теперь ясно, почему родственник Рэйнела пытался поднять восстание против Эридана…

Волшебник кивнул.

– О них было решено забыть, но на престол Чадатеи взошел новый король и отпустил оставшихся в живых узников. Из десяти сегодня в столицу прибыли шестеро.

У меня в голове был полный сумбур.

– Но почему вы пришли ко мне в такую рань? Это хорошо, что они вернулись, но…

Мельвидор посмотрел на меня таким взглядом, что я чуть не проглотил язык. Кажется, он был лучшего мнения о моих мыслительных способностях.

– Ты должен их спасти.

Как гром среди ясного неба.

– А им угрожает опасность? – не понял я.

– А ты думаешь, министры хотят, чтобы эти люди расхаживали по улицам и рассказывали, как королевство предало их и бросило на произвол судьбы?

Я передернул плечами, мне сделалось жутко. Неужели этим несчастным мало досталось?

– А заговор Кэреда Гердера как-то связан с посольством? – спросил я.

Наконец-то Мэл посмотрел на меня с уважением, видимо, он уже отчаялся и решил, что толку от моего обучения никакого.

Потом волшебник опустил глаза.

– Я вообще не уверен, что этот заговор был, – признался он совсем тихо.

– То есть как? – я совершенно растерялся. – Человека обвинили в заговоре и казнили без суда и следствия, так, что ли?

– Министр юстиции Сакернавен признал Кэреда виновным, – ответил маг, все еще избегая встречаться со мной глазами. – Эридан подписал приговор.

У меня в горле засел ком и упорно не желал оттуда уходить. Я встал и налил себе стакан воды, выпил залпом.

– За что? – только и спросил, вернув себе голос. Мэл посмотрел на меня, не понимая, и мне пришлось уточнить: – За что они избавились от обоих Гердеров? – Нужно было бы быть круглым идиотом, чтобы не установить связь между этими событиями.

Маг снова смутился, повисло молчание, и я уже хотел повторить свой вопрос, но он заговорил первым:

– Кэред был близким другом короля Лергиуса. Когда с королем случилось несчастье, он старался оберегать Эридана, защищать от министров. Вот те от него и избавились. А Рэйнел… Они росли с принцем вместе, хотя Рэй и старше на несколько лет. Естественно, он тоже оказывал на Эридана влияние, тем более как сын своего отца.

Если до этого мне было жутко, то теперь стало просто тошно. Эридан подписал бумаги, обрекающие на верную смерть не просто какого-то подданного, он подписал приговор другу! И плевать, что на него давили министры, пусть хоть вагон давит. Как он мог?

Волшебник смотрел на меня и молчал.

Я с грохотом поставил стакан на стол. Лицо горело от праведного гнева. Хотелось выйти и поубивать министров к чертовой матери. А еще – придушить Эридана. Если раньше я жалел своего двойника, то сейчас не испытывал к нему ничего, кроме отвращения.

Я встретился с магом взглядом.

– Одного не понимаю, вы так рьяно запрещали мне спорить с министрами, а сейчас сами говорите мне пойти и помешать им. Почему?

Мельвидор молчал не меньше минуты, прежде чем ответить.

– Потому что именно я посоветовал Эридану год назад подписать приказ, подготовленный министрами, и не спорить с ними, – сказал он, а потом резко встал и покинул покои принца, а я так и остался стоять, смотря на захлопнувшуюся дверь.

***

Когда слуга объявил о моем появлении в Зале Советов, и я вошел, на лицах министров застыло удивление. Кажется, им неплохо жилось и без принца, и его болезнь их вполне устраивала.

Поприветствовал их коротким кивком и прошел к месту во главе стола. Во мне все еще клокотала злоба, но я крепко сцепил зубы и держал себя в руках.

– Ваше высочество! – первым не удержался Сакернавен, теперь я знал, министр юстиции. – Вы излечились!

– И чувствую себя превосходно. – Моя ответная улыбка полоснула его, как ножом, и министр нахмурился, но я не унялся: – Давайте опустим разговоры о моем здоровье, я и так много пропустил за эти дни. Что на повестке дня сегодняшнего Совета?

Министры переглянулись, на их лицах отразилось разочарование, и я понял, что правильно предполагал: они надеялись, что Эридан отлежится и снова станет послушным, как лось на привязи.

– Прибыло посольство Рэйнела Гердера, – наконец соблаговолил ответить Ренкель, министр иностранных дел, именно его ведомство отвечало за переговоры с Чадатеей и их исход.

– И где они сейчас? – равнодушно спросил я, стараясь не выдать своего интереса к этому делу раньше времени.

– По приезду отправились к семьям, – ответил министр, – но я уже распорядился, через час всех их доставят в замок.

Я еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Значит, Мэл был прав, во всем прав…

– И зачем же, можно поинтересоваться?

Я позволил себе побарабанить пальцами по столу в ожидании ответа. Ренкель с достоинством выдержал мой пристальный взгляд.

– Для допроса. – На его лице появилась хищная улыбка, и он передал мне по цепочке лист бумаги. – Вот приказ о том, чтобы взять их под стражу и допросить.

Я принял бумагу, в которой значилось, что я, наследный принц Эридан Дайон, распоряжаюсь «схватить прибывших и допросить со всеми необходимыми средствами в целях выявления измены». Так, значит?

Я оторвал глаза от листка и обвел взглядом министров. Спокойные, довольные, уверенные. Конечно же, они не сомневались, что несчастные признаются в измене, как только поближе пообщаются с палачом. «Допросить со всеми необходимыми средствами» – какой милый оборот, который можно заменить всего одним словом: «пытать».

Медленно, тщательно взвешивая каждое свое движение, я принялся отрывать от бумаги полоску за полоской, пока полностью не разорвал приказ. Стоит ли говорить, что у министров отвисли челюсти?

– Ваше высочество?! – Ренкель даже привстал со своего места. Еще бы, наверное, всю ночь писал.

– Я поговорю с послами сам, – мило улыбнулся я ему, – без «необходимых средств».

– Но ваше высочество! – вступил в спор Холдер, министр внутренних дел. – Они могут быть опасны!

Я чуть склонил голову набок.

– Для вас?

– Для Карадены!

– Очень сомневаюсь.

– А Гердер? – Ренкелю, видимо, уж очень хотелось с кем-нибудь поквитаться за зря написанный приказ. – Мы должны удостовериться, что он не имеет отношения к заговору отца!

– Нам доложили, что он отправился на кладбище, едва узнал о том, что случилось с Кэредом, – вставил Корвиц. – Невиновный плюнул бы на могилу изменника, а не пошел его оплакивать.

– А как насчет того, что во время заговора Рэйнел Гердер был в Чадатее? – ледяным голосом напомнил я, но с тем же успехом можно было разговаривать с глухими.

– Но он же Гердер! – ответили мне. – Если отец – предатель, то и сын тоже!

– К тому же заговор мог планироваться годами, – не преминул напомнить мне вездесущий Сакернавен.

Я положил руки на столешницу и чуть подался вперед.

– Тогда скажите мне, как вы могли пропустить заговор, который готовился годами? – мой голос больше походил на шипение, во мне клокотало такое бешенство, что сдержаться и не продолжить мне удалось с большим трудом.

Министры переглянулись.

– Ваше высочество, вы побледнели, вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

– Как никогда, – заверил я.

***

В тот день я все же встретился с послами. Не то чтобы мне этого хотелось. Скорее, наоборот: лучше бы зарылся в какую-нибудь глубокую нору и не вылезал оттуда, чтобы не смотреть в глаза людям, которые считают меня Эриданом, подло бросившим их, даже не попытавшись помочь.

И все же мне показалось правильным встретиться с ними. Иначе это выглядело бы так, будто я от них прячусь. Наверное, Эридан бы и прятался…

А еще мне почему-то очень хотелось увидеть Гердера. Не знаю даже почему, но он меня заинтересовал. Но, увы, Гердер был единственным, кто не появился.

Пришедшие же вели себя не так враждебно, как я думал. Судя по всему, люди были прекрасно осведомлены о том, кто на самом деле управляет Караденой. И, насколько я понял, гнев и обида несчастных послов были направлены не на меня, а на министров. Хотя лично я считал, что вина Эридана, наоборот, куда больше, чем их, потому что это он поставил под приказом свое имя, приказом, который без этой подписи не имел бы никакой силы. И то, что Мельвидор взял на себя часть вины, ничего не меняло: кто бы что ни советовал, Эридан принимал решение сам.