– Конечно можете, ваше высочество. – Стражник красноречиво положил руку на дверной косяк. – Но господа министры крайне обеспокоены вашим здоровьем и попросили нас проследить за тем, чтобы вы как следует отдохнули. О том же просил и господин Мельвидор.

Ясно… Министры контролируют Эридана, а волшебник меня, в итоге из комнаты меня без скандала не выпустят. Ладно, обидно, конечно, но, если начну протестовать, четвертования избежать вряд ли удастся.

Я выдавил из себя улыбку.

– Обязательно передам министрам и господину Мельвидору, что вы великолепно справляетесь со своими обязанностями. – И хлопнул дверью.

Все становилось интереснее и интереснее. Ясно, что Эридана найдут не скоро, я на его месте уж точно позаботился бы о том, чтобы меня долго искали…

Не желая сдаваться, подошел к окну и распахнул ставни. Настроение было дурацкое, и я был готов на всякие глупости из чистого упрямства, например, выбраться из этой комнаты через окно. Только вот опять мои планы рухнули – на окне стояли решетки. Если бы я вел дневник, этот день стоило бы назвать «День Обломов», именно так – с большой буквы.

Потайных дверей в комнате не обнаружилось, никаких люков в полу или на потолке… Пришлось смириться с тем, что придется остаться здесь и ждать утра. Обидно, ясное дело, но я все-таки обещал Мельвидору и Леонеру помочь и пробыть здесь эти злополучные три дня.

Вздохнул, еще раз посмотрел на зарешеченное окно и с досадой захлопнул ставни.

Глава 3

Совершенно не помню, как уснул. Наверное, за этот бесконечный день я все-таки устал, потому что повалился в сон, даже не потрудившись раздеться. Помню, как еще долго бродил по комнате, потом сидел на кровати и размышлял над тем, какая разная жизнь досталась нам с двойником. Затем пытался представить себе Эридана, понять, как вышло так, что из наследника престола он позволил превратить себя в ширму, потом… А потом, видимо, навалилась усталость, и я уснул.

Разбудил меня слуга, как и было обещано, принес новую одежду. И я выпроводил его вон, как велели.

Ненавижу подчиняться. Не люблю, когда мной командуют и решают за меня. И мне было необычайно трудно заставить себя слушаться мага и монаха. Недаром же и учителя, и собственная мать считали меня совершенно неуправляемым. Вот и сейчас мне больше всего хотелось возмутиться и начать качать свои права. Хотелось, но и головой я понимал, что Мельвидор и Леонер правы: я здесь никто, и все друзья и враги в этом мире вовсе не мои, а принца Эридана, а стало быть, совершенно глупо и бессмысленно пытаться показывать характер. Мои проводники в Карадену, может, и командовали мной, но так они лишь пытались меня защитить, и, по сути, будем смотреть правде в глаза, между мной и четвертованием стояли только Мэл и Леонер.

Но, несмотря на все понимание ситуации, смириться с положением безвольного телка было тяжело. И куда подевался этот дурацкий принц? Ну не мог же он просто взять и испариться, как капля воды?

Я принялся одеваться в принесенный наряд. Этот костюм был точной копией моего вчерашнего, но не похоронно-черным, а темно-синим. Мельвидор успел объяснить, что синий с серебром – родовые цвета Дайонов, правящей династии Карадены. В повседневной жизни принц носил черное, а в синее облачался только по торжественным случаям, и сегодня был один из них – Большой Совет.

Хотя цвет камзола и был очень темным и глубоким, по сравнению с черным, он мне понравился. У меня даже глаза стали казаться голубоватыми на его фоне.

Я покрутился перед зеркалом в человеческий рост, гадая, сколько раз Эридан собирался на Совет в этой самой комнате перед этим самым зеркалом. И сколько ни думал и ни пытался понять, мне упорно лезло в голову, что принца не похитили, а он сам сбежал. Один ужин с министрами ясно показал мне, как нелегко приходилось Эридану жить в этом замке, и в этом я вполне его понимал, мне самому очень хотелось сбежать и спрятаться под пристальными холодными взглядами министров и их домочадцев. Не понимал другого: как человек, которого с детства должны были готовить к трону, мог так безответственно все бросить?

– Эридан, куда же ты подевался? – пробормотал я, пялясь на себя в зеркало. Отражение молчало, мой двойник был далеко отсюда, а мне предстояло сегодня отдуваться за него.

В дверь постучали.

– Кто там? – спросил я, точно галчонок из «Простоквашино».

– Это я, ваше высочество, – ответил мне голос Мельвидора. – Вы готовы?

– Конечно. – Я распахнул дверь, и маг быстро скользнул по мне взглядом, проверяя, все ли в порядке с моим внешним видом. Проведя краткий осмотр и не найдя никаких отклонений, он поманил меня за собой.

– Пойдемте, принц.

– Вы всегда так обращаетесь к Эридану? – спросил я.

– Принц… – начал было маг, но я перебил его:

– Знаю, знаю, здесь и у стен есть уши, но ответьте мне на вопрос, потому что я ровным счетом ничего не понимаю. По-моему, вы один любите принца, и вы же один разговариваете с ним так официально, что тошно становится. Почему?

– Я подчиняюсь традиции, – сдержанно ответил Мельвидор и поторопил меня.

Я мысленно выругался и последовал за ним. Все! Я пас! Черт голову сломит в их взаимоотношениях, а мне моя голова еще пригодится.

***

Наместники провинций Карадены были разного возраста, разной комплекции и с разным цветом кожи. Я приветливо кивал каждому, улыбался и принимал привезенные ими дары. Даже Леонер был мной доволен, потому что я вел себя, как самый тихий и культурный человек на свете – решил вести себя как положено, чтобы удалиться из этого мира с чистой совестью.

Однако Совет оказался далеко не таким скучным мероприятием, как ожидалось. Каждый из восьми наместников рассказывал о достижениях своей провинции за последний год, о нововведениях, об отмене старых, изживших себя законов… Мельвидор сказал мне только делать вид, что слушаю, но я был на самом деле внимателен. Наместники рассказывали обо всем с гордостью, но нужно было быть круглым идиотом, чтобы не понять, что дела Карадены не так хороши, как им хочется показать. Например, интересы трех провинций столкнулись с интересами соседних государств, и было очевидно, что назревают сразу несколько военных конфликтов. Однако министры по этому поводу опасений не выказали, молчал и я, хотя высказаться мне хотелось.

Да как эти люди вообще могут управлять королевством при таком равнодушном отношении к нему? На месте Эридана, я бы давно уже разогнал весь этот балаган и нашел людей, которым действительно не безразлична судьба Карадены.

Впрочем, на место принца Эридана мне совсем не хотелось.

Совет закончился только тогда, когда на улице совершенно стемнело и все окончательно выбились из сил. У меня адски болела спина, потому что я целый день был вынужден держать ее так прямо, будто проглотил швабру. Вернусь домой, непременно куплю себе корсет для осанки, как-то неприятно чувствовать себя горбатым.

– Ты молодец, – шепнул мне Мельвидор, когда я проходил мимо.

Его похвала меня не обрадовала, на душе было скверно. Не произнеся за целый день ни одного путного слова, кроме приветствий, я чувствовал себя так, будто предал свои принципы.

– Принца не нашли? – так же, почти беззвучно, спросил я.

В ответ маг покачал головой.

Чертовщина какая-то. Исчез он с лица земли, что ли, что его даже маги не в силах найти? Только пусть не надеются, что я останусь здесь до тех пор, пока продлятся поиски. Потому что, задержавшись тут еще ненадолго, непременно сорвусь и выскажу все, что думаю о правлении Карадены, и тогда четвертования не избежать.

– При-и-и-нц! – вдруг позвал меня необычно слащавый голос Леонера. – Я думаю, не стоит откладывать до завтра Святой Час Благословения.

«Какой час?» – чуть было не спросил я, но вовремя прикусил язык.

– Конечно, ваше святейшество, – ответил благоразумно, проглотив все готовые сорваться с языка вопросы и лишь едва заметно нахмурившись. – Вы правы, откладывать не стоит.

Хотелось бы мне знать, на что я только что подписался. Министры были спокойны, наместники тоже вели себя так, будто им прекрасно известно, о чем говорил церковник.

У меня появилось нехорошее предчувствие. Почему Мельвидор подробно рассказал обо всем, что ждет меня в эти дни, и ни словом не обмолвился об этом загадочном Святом Часе Благословления? Я перебрал в голове все возможные причины и пришел к единственному возможному выводу: он побоялся того, что я откажусь. Что же это за штука такая?..

– Пойдемте, принц! – Леонер подхватил меня под руку и потащил впереди всей процессии.

– Какого лешего? – прошипел я.

– Понимаешь… – Монах скосил глаза и удостоверился, что мы прилично обогнали остальных. – Эридан – неофициальный глава государства, он всего лишь принц. Пока король Лергиус жив, он является истинным правителем, а значит, наместники должны делать отчеты перед ним.

– Тогда на черта они полдня распинались передо мной?

– Потому что… – Он запнулся. Странно, все время нашего знакомства Леонер был резок на язык и за словом в карман не лез, а сейчас, казалось, ему трудно подобрать слова. – Потому что традиционно принято считать, что если знает принц, то знает и его отец.

– Это каким же образом? – буркнул я.

– Я прочту молитву, когда ты… – Леонер снова сглотнул и закончил: – Когда ты встанешь на колени перед кроватью короля и возьмешь его за руку.

У меня сердце ухнуло и скатилось куда-то к пяткам. Если бы монах не держал меня под руку, я, наверное, встал бы на месте и не сделал бы ни шага. Так же только замедлил шаг.

– Леонер, я не могу, – чуть ли не взвыл я.

– Целая Карадена или твоя детская слабость, – ответил он и распахнул передо мной огромную дубовую дверь. Я даже не заметил, когда мы успели к ней подойти.

Вот почему они не говорили мне об этой традиции заранее. Конечно, я бы отказался, я же не мазохист. Соглашаясь сыграть Эридана, я понимал, что где-то в замке находится двойник моего отца, но даже подумать не смел, что мне придется его увидеть.

Но уже нельзя было повернуть назад. За мной стояли правящие круги Карадены, можно даже сказать, дышали в спину.

«Хочу домой», – мысленно простонал я, помедлил в дверях, но все же заставил себя войти в большую светлую комнату.

Помещение действительно было большим. А еще большой была кровать, на которой лежал мой отец… двойник моего отца. У него было совершенно безмятежное выражение лица, будто он уснул только что, а не десять лет назад. Простыни, одеяло и подушка были вышиты золотом, позолоченные шторы на окнах, золотые подсвечники, золотые чаши – все это великолепие казалось таким фальшивым здесь, в комнате, где умирал человек.

Леонер прошел и встал у изголовья кровати короля.

– Подойдите, ваше высочество, – поторопил он меня.

Я приблизился на ватных ногах, не в силах отвести взгляд от человека, лежащего на кровати. А я-то думал, что забыл его лицо. Думал, что все забыл. А они заставляют меня переживать все сначала.

«Никогда вам этого не прощу», – думал я, опускаясь на колено перед королевской кроватью.

Рука короля была сухой, но мягкой и теплой и, вопреки моим страхам, ничем не напоминала руку мертвеца.

Слова читаемой молитвы звенели где-то над головой, но я их не слышал, проваливаясь в прошлое.

Равнодушные люди заполнили помещение и наблюдали за всем с плохо скрытой скукой.

«Не мудрено, что король не поправляется столько лет, – зло думал я. – В такой атмосфере умереть гораздо желаннее, чем жить…»

Леонер замолчал.

Я поднялся с колен и быстро вышел из комнаты. Пошли они со своим церемониалом. Я сделал все, что было в моих силах, остальное – за гранью. В конце концов, сами ясно дали понять, что Эридану плевать на дела Карадены – вот пришел на Совет, посидел, не отсвечивая, а потом сошел со сцены, так что никто его уходу не удивится.