Развод. Игра в правду (страница 2)
Денис переключает слайд. Там ещё одна распечатка. Фейковая платёжка за аренду студии. Сумма завышена втрое. Моя подпись внизу. Она очень похожа на мою. Но я этого не подписывала.
– Вероника Андреевна систематически завышала расходы, – продолжает Денис. – Разница оседала на её личных счетах.
Я изумлённо смотрю на него и не верю своим глазам. Это тот самый человек, который неделю назад говорил о любви. Держал меня за руку перед камерами. Неделю назад он мне клялся в вечной верности!
– Денис! – в этот раз говорю громче. – Что ты творишь? Занимаешься подлогом? Ты знаешь, что это неправда.
Он смотрит на меня холодно. В его глазах нет ни капли сожаления.
– К сожалению, это правда, – в его голосе ни капли сожаления. – У меня на руках все доказательства.
Он кивает своему юристу. Та включает аудиозапись. Из динамиков раздаётся искажённый голос, очень похожий на мой. Но произносит он ужасные вещи.
– Я выжму из этой станции все деньги, – вещает голос. – А потом пошлю всех к чёрту! Они доверчивые идиоты.
Вскакиваю с места. Сердце бешено колотится.
– Это смонтированная фальшивка! – я почти кричу. – Не мой голос!
– У нас на руках заключение независимой экспертизы, – парирует юрист. Она кладёт на стол несколько бумаг. – Записи подлинные.
Я смотрю на лица акционеров. Вижу сомнение в их глазах. Разочарование. Даже страх.
– Послушайте меня, – пытаюсь говорить спокойно. Но у меня не получается. – Денис завёл любовницу! Он решил со мной развестись. И хочет забрать себе радиостанцию. Всё его факты хорошо отрепетированный спектакль.
– У вас есть доказательства? – спрашивает один из акционеров. Пожилой мужчина. Я всегда считала его другом.
Я встаю.
– Есть фотография, – отвечаю, шаря в сумке в поисках смартфона. – Он со своей любовницей.
– Ревность – плохой советчик, Вероника, – качает головой другой акционер. – Мы должны руководствоваться фактами. Даже если у вашего мужа есть женщина. Все факты против вас.
Денис смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Он знает, что побеждает. Знает, что ему поверят.
– Предлагаю провести голосование, – говорит он, с усмешкой взирая на мои потуги донести свою правду. – Вопрос об отстранении Вероники Орловой с поста генерального директора.
Ноги подкашиваются. Падаю назад в кресло. Смотрю, как поднимаются руки. Одна. Вторая. Третья. Закрываю глаза. Я не хочу этого видеть.
– Решение принято, – слышу я голос Дениса. – Вероника Андреевна, вы больше не являетесь руководителем радиостанции.
В зале наступает тишина. Я открываю глаза. Все смотрят на меня. С жалостью. С осуждением. С облегчением.
– Пожалуйста, освободите кабинет, – подытоживает Денис. Он говорит это так буднично. Как будто просит передать соль за обедом.
Я медленно встаю. Ноги почти не слушаются. Иду к выходу. Не смотрю ни на кого. Открываю дверь и выхожу наружу.
Иду по знакомому коридору. Стены украшены фотографиями. Наши лучшие эфиры. Наши награды. Вот я получаю премию как лучший ведущий. Вот мы празднуем юбилей станции. Вот наш дружный коллектив. Все улыбаются. Все счастливы.
Подхожу к своему кабинету. Табличка с моим именем уже скручена с двери. Внутри кто-то хозяйничает. На столе лежат чужие вещи. Семейные фотографии исчезли.
Открываю нижний ящик. Достаю свою кружку. Подарок от слушателей. Кладу её в сумку. Больше мне здесь ничего не принадлежит.
Выхожу из кабинета в последний раз. Я не оглядываюсь. Спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу.
Иду домой пешком. Тот же маршрут, что и всегда. Но сегодня всё по-другому. Больше я не ведущая утреннего шоу. Отныне я обыкновенная женщина. Даже не так. Я – растоптанная, униженная жена! Без работы. Без репутации. Без мужа.
Подхожу к нашему дому. Тоже не так. Теперь только к его дому. Квартира оформлена на него до брака. Он говорил, что так надёжнее. Я, влюблённая до безумия дурочка, верила ему.
Поднимаюсь на лифте. Вхожу внутрь. В квартире тихо и пусто. Захожу в гостиную. Сажусь на пол посреди комнаты.
Смотрю на наши вещи. Нашу мебель. Наши книги. Наши воспоминания. Всё это теперь не моё. Всё это теперь чужое.
Я потеряла работу. Репутацию. Мужа. Теряю веру в людей. Теряю всё, что ещё вчера было важно. Всё, что составляло мою жизнь.
Сижу на холодном полу. Но не плачу, а снова смотрю в пустоту. Внутри меня тоже пустота. Полная и абсолютная…
В квартире становится совсем темно. Не включаю свет. Не двигаюсь. В голове пульсирует одна мысль, я – ничто.
Глава 3
Просыпаюсь. Я всегда просыпаюсь в шесть утра. Организм помнит эфиры. Мозг отказывается принимать, что их больше нет. Лежу и смотрю в потолок на трещину. Изучаю её каждый день. Замечаю, что она становится немного длиннее.
Встаю с дивана. Я сплю в гостиной у тёти Иры. Не у родной тёти, а у дальней родственницы. Она взяла меня к себе жить из жалости. Напоминает об этом мне каждое утро.
Комната насквозь пропахла лекарствами и старостью. Тётя Ира больна и редко выходит из своей комнаты. Она включает по утрам телевизор, слушает голоса. Они скрашивают её одиночество. Теперь и моё.
Иду на кухню. Ставлю чайник. Смотрю на календарь на стене. Прошло полгода. Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней. Я не считаю дни. Они сами считают себя.
У меня почти не осталось денег. Пришлось заплатить долги. Денис вывел деньги радиостанции на подставные счета. Пыталась оспорить. Юристы сказали – под документами моя подпись. Пришлось продать машину, отдать сбережения. Теперь у меня только эта комната. И тишина.
Открываю холодильник. Он почти пустой. Там лежит сыр, хлеб, молоко. Делаю себе завтрак. Я ем не потому, что хочу, а потому, что надо.
Тётя Ира выходит из комнаты. Недовольно смотрит на меня поверх очков.
– Опять сидишь как привидение, – бурчит она. – Надо найти работу. Любую! Кассиром. Уборщицей.