Дух исчез, а взгляд упал на напиток, который стоял на столе. Частично способ согреться. Но часто его использовать нельзя. Пока выхода нет – сила требует жертв. Но в будущем придется что-то придумать. Обязательно.

* * *

Знать собиралась во дворце по случаю начала весны. Не знаю, о каком начале шла речь: вокруг лежал снег, искрящийся под тусклым солнцем, и стояла страшная холодина, пробирающая до костей. Из обогревателей в этом мире существовали лишь нагретые камни, жаровни или горячая вода в лохани. Вещи, разумеется, архиполезные, если не планируешь отходить от очага дальше трех шагов. А с собой их не потаскаешь.

Заключив вчера договор с призраком (который сегодня был при мне), я продрогла до костей – такое ощущение, будто в меня залили жидкий азот. Нужно скорее искать, чем это компенсировать, долго я так не протяну.

Магов, подобных мне, в мире практически не было. Обычно проводился ритуал, и шаманы платили за услугу духа своей силой – элегантный, можно сказать, безналичный расчет. Я же платила жизненным теплом. С одной стороны – быстрая и удобная, с другой – сомнительная привилегия.

Порывшись в памяти Аши, я выяснила, что, служа шаману вроде меня, призраки, пожелавшие остаться в мире живых, берут часть моего тепла и чувствуют себя хотя бы отчасти живыми. За это они готовы на все. О перспективах, которые это открывало, я планировала подумать позже. Сейчас в моей судьбе слишком много неопределенности, и пока она не решится, не до того. Приоритеты важно расставлять правильно.

К дворцу, сложенному из бежевого камня, с самого утра стекалось множество народа. Это напоминало шествие во время парада, но не стройное, а скорее хаотичное. Благородные господа в роскошных, но явно не рассчитанных на такой холод одеждах; простые люди, облаченные более практично, в шерсть и мех. Сегодня им можно будет посмотреть на выступление императорской четы и узнать свежие новости – все обсуждения проходят открыто. А еще обещали бесплатные угощения и развлечения.

За всем этим я наблюдала из крытой повозки, подсматривая сквозь расшитый серебром занавес паланкина цвета слоновой кости. Отец и охрана ехали рядом, на лошадях. Мы с родителем не обменялись ни словом с утра – прекрасные родственные отношения и полное взаимопонимание. Его спина, прямая как штык, кричала о презрении и страхе ко мне, а я лишь медово улыбалась и ядовито шипела по любому поводу.

Дворец императорской семьи находился в центре города и был построен на горе, вокруг которой и раскинулась столица, обивающая возвышавшиеся камни полукругом. Крыша дворца, как и дерево, которым он был отделан, была красной – яркой и сразу бросающейся в глаза. В сочетании с бежевым цветом камня выходило жутко, но красиво. Над каждым входом висел герб императорской семьи – какой-то хищный зверь, терзающий солнце. Очень жизнеутверждающе.

Вокруг дворца уже шли различные развлечения для народа и гостей империи: слышался гул толпы, звяканье музыкальных инструментов, и по всей округе разносился запах разных яств, приманивая все больше людей.

Два раза в год простым смертным дозволялось приближаться к императорской резиденции: в начале весны и в конце осени. Именно в это время устраивались самые пышные и громкие праздники – видимо, чтобы народ, позабыв о лишениях, стойко переносил их весь оставшийся год.

Дворяне останавливались у крутых, отполированных тысячами ног ступеней и, оставив слуг дрожать у подножия со лошадьми, начинали неспешный, важный подъем, к большому плато на возвышении перед дворцом. Внутрь дворца посторонние не допускались. Входить дозволялось лишь избранным. Вся работа, совещания и собрания, проходили в зданиях, входивших в дворцовый комплекс.

На плато уже собралось приличное количество чиновников и дворян. Они стояли на пронизывающем ветру, который гулял по открытой площадке, и жались друг к другу, стараясь спрятаться за чужими спинами. Господа и дамы в расшитых одеждах походили на напыщенных индюков. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

Я же пребывала в отчаянии. Мысли о том, что я не один час буду стоять на этом проклятом ветру, пробуждали желание сбежать. Просто бросить все, и гори оно все огнем. Обреченно посмотрев на отца – который уже раскусил мою проблему (ибо мои щеки и нос наверняка были белы, как снег), и лишь злорадно хмыкнул в свою седую бороду, – я закуталась плотнее в тонкий, но очень красивый плащ, стараясь отогнать мысль столкнуть этого старого интригана со ступенек. Но сейчас было не время для решительных действий – только для вымученного ожидания.

Народу внизу собиралось все больше, было здесь и немало призраков, и пока взгляд бесцельно блуждал по толпе, в голове мелькнула догадка: мероприятие будет публичным, вот почему князь не смог отказаться от невесты. Время жениться подошло, но ни один род не спешил отдать за него свою дочь, несмотря на статус непобедимого воина и наследника престола. Слишком уж горячо было место рядом с троном, вернее, слишком вероятно было сгореть. Слишком много слухов бродило вокруг темного князя. Что и заставило заговорщиков планировать восстание, саботируя брак наследника. Сейчас императорская семья ослабла как никогда, и это был прекрасный шанс.

Взгляд снова пробежал по собравшимся на плато, и еще одно открытие: присутствовавшие здесь мужчины пришли либо в одиночестве, либо с женами. Свободной девицей была лишь я. Прелестно…

Вскоре пестроту одежд знати разбавили красный, черный и золотой – цвета императорской семьи, которая присоединилась к начавшемуся празднику. Эти цвета более никто не мог носить под страхом страшной кары.

Императорская чета была примечательна. Высокий, хмурый и решительный император с темными, почти черными глазами, в которых не было ни искры тепла. Его голову и темные волосы венчала тяжелая золотая корона, а тонкие губы были крепко поджаты. Белая кожа отливала серостью. Его величество владел тьмой – и, если верить данным из книги, именно она давала такой эффект. Значит, император не так давно пользовался своей магией.

Рядом находилась его супруга. Высокая красивая женщина с темными, убранными в сложную прическу волосами. В отличие от мужа в черных, расшитых золотом одеждах, она предпочла пламя – красное платье, на которое был накинут золотой плащ.

В книге было написано, что императрица красива, но своенравна – возможно, из-за того, что обладала огненным даром, – и они с мужем терпеть друг друга не могли, хотя и являлись крепкими союзниками. Союз их, трезвый и расчетливый, образовался после кровавого восстания пару десятилетий назад. Тогда наследнику и нанесли эту самую рану на лице – знак от дворянских родов, что его не признают.

Темный князь, как его прозвали в народе за силу темного огня – наследство от отца и матери, – стоял рядом с императором, чуть сзади и левее. Высокий, темноволосый, красивый, но жесткой, высеченной красотой…

Небольшой шрам на скуле совсем его не портил, а лишь, на мой вкус, добавлял прелести. Золотой огненный взгляд, скользнувший по застывшей толпе, так и вовсе делал этого мужчину роковым. Шикарный был бы муж, если бы не был таким холодным, расчетливым и непредсказуемым. Князь был властью воплоти, живым оружием империи.

Едва не лишившись в детстве жизни, его высочество быстро понял, что в этом мире кто сильнее, тот и прав, и строго контролировал свою магию, как и эмоции, используя их довольно расчетливо. Только вот в книге говорилось, что контроль наследника не так идеален, как хочет показать императорская семья, и трещит по швам. Если присмотреться, в позе мужчины улавливалось напряжение и всепоглощающая концентрация. Но нельзя вечно держать в себе огонь и не давать ему выхода.

В книге… Когда князь сорвется, ближе к концу истории, мало никому не покажется. А как будет сейчас – посмотрим.

И если все пойдет по плану этих интриганов в пестрых одеждах, то именно с этим красивым, непредсказуемым и взрывоопасным мужчиной мне и предстоит брачная ночь. Подобное казалось настолько нереальным, что я не могла относиться к происходящему серьезно и просто наблюдала за всем со стороны, как зритель. Придет момент – и я вступлю в игру, у меня тоже есть туз в рукаве.

Императорскую речь я прослушала вполуха, стараясь унять ледяную дрожь, которую становилось все труднее сдерживать. Я мерзла даже несмотря на плащ, который не очень-то добавлял тепла. Каждое слово императора казалось промедлением. Неужели нельзя побыстрее? Краткость – сестра таланта, в конце концов.

Внизу шумел народ: слушал, наблюдал, ожидал, что же будет дальше. Их лица сливались в пестрое пятно, а от этого гула у меня начинала болеть голова. На плато витало почти осязаемое напряжение, которое, казалось, ощущали все, но притворялись, что все нормально. Вот-вот должна была наступить развязка. И она наступила.

Один из главных заговорщиков – толстый, самодовольный вельможа с глазами-щелочками (его многие не любили, в том числе и мой отец, хотя общее дело всех сплотило) – начал с поздравления. Его голос, размеренный и льстивый, резал слух.

– Грядет весна, новый год, новое начало для империи, и я рад сообщить народу, что знать готова предложить императорскому дому невесту. Князь еще не женат, а уже давно пора бы. Это порождает беспокойство в наших рядах. Мы проявляем заботу о народе и империи и просим принять девушку из самого древнего рода.

Императорская чета спала с лиц, когда осмотрела знать и заметила меня – почти синюю от холода в уголке, мрачную и молчаливую. Сразу видно, счастливая невеста. Император и императрица бегло меня оглядели, перевели взгляд на отца, осознали, что им стараются подсунуть хилую девицу, которая, по проверенным данным, не в своем уме, и очень «обрадовались» этой перспективе. Они поняли, что задумали благородные доны, и перед народом, которого внизу собралась огромная неспокойная толпа, они не могли позволить себе неверных шагов. Сейчас люди колеблются, и в этот день им предстояло определиться, на чью сторону встать.

Наследник же, судя по виду, и бровью не повел – на его лице оставалась маска невозмутимости. Будто я его совсем не интересовала, возможно, так оно и было.

По сюжету, сегодня Ашу жуткими слухами о женихе должен был накручивать отец всю дорогу до дворца, и в этот момент девушке предполагалось пребывать в истерическом состоянии. Она должна была быть запугана и доведена до отчаяния.

Однако в этот раз отцу мотала нервы всю дорогу именно я, язвительно комментируя каждую кочку, погоду и общую несправедливость мира. И доведен до белого каления был именно он. Я же была спокойна и зла, заледенев от холода и мысленно проклиная всех этих надутых интриганов в их шелках.

– Благодарю за заботу. Рад принять в жены выбранную девушку из древнего рода, – резкий, чуть хрипловатый голос князя разнесся над площадью, пока его родители все еще молчали, лишь пальцы императрицы судорожно сжали рукав платья.

Наследник вышел вперед, и, трясясь от холода, который теперь смешивался с напряжением решающего момента, к нему направилась и я. Каждый шаг приближал меня к цели.

Мой наряд, в который облачили меня, был выбран отцом как оружие провокации. Дорогая ткань, серебристо-голубая, она переливалась на свету и притягивала взгляд. А если добавить к этому мои золотистые, слегка искрящиеся, волосы – и я приковывала взгляд и была заметна, как маков цвет на снегу.

– Приданое? – проскрежетал император, и в его вопросе повисла недобрая пауза.

Он был недоволен. В романе за Ашей не дали ничего – это была пощечина императорскому дому, которую те вынуждены были проглотить. Сейчас все ждали того же, даже мой жених, который стоял рядом, вместе со мной перед народом, смотря прямо перед собой и меня не замечая. Мне же было не до его холодности, у меня имелся план.