Темный князь (страница 7)
Дух, с которым мы договорились ночью, сдавил шею отца – краем глаза я отчетливо это видела: невидимые пальцы впились в родителя, заставив того покраснеть. Отец бросил на меня взгляд, полный бешеной ярости и лютой ненависти, и просипел, задыхаясь:
– В приданое идут земли у Роковых гор, прилегающие к императорским.
В этот момент на меня посмотрели все. Заговорщики, у которых все пошло не по плану – на их сытых лицах застыла сначала неловкая растерянность, а затем черная, неподдельная злоба. Жених, не понимающий, что мы задумали – его каменная маска дрогнула, брови чуть сошлись, в огненных глазах мелькнула искра интереса.
Императорская чета… Ее величество замерла, будто затаив дыхание, в ее взгляде вспыхнул внезапный, жадный азарт. Император улыбнулся, быстро переоценивая ситуацию. Союз уже не был для них таким неприятным.
Эти земли были слабым местом рода, желанной территорией, отчасти именно из-за них заговорщики привлекли отца на свою сторону. Из-за них император когда-то хотел жениться на моей матери, но посчитал другой союз более выгодным. Теперь земли перейдут императорскому дому через меня. И именно этот факт подписал мне смертный приговор.
– Принимается. Помолвка считается заключенной, – провозгласил император, и его голос звучал властно и твердо. С моим сумасшествием он разберется позже – этот маленький недостаток был уже простителен для невестки.
И никто не мог заметить духа, который отпустил моего отца. Мысленно я его отпустила, посчитав нашу сделку завершенной. На службе у императора не было шамана – из-за обстановки в стране здесь работал боевой маг, чья сила была велика в физическом смысле, но нечувствительна к тонким материям.
– Тогда мы просим заключить полный союз, – осклабился главный заговорщик, пытаясь вернуть инициативу, но его улыбка была уже напряженной, натянутой. – По счастью, в столице гостит приезжий шаман.
В книге союз Аши и князя не должен был быть полным, и теперь нужно было обдумать новую реальность. В подобном объединении сливаются магические каналы. Если умрет один супруг, за ним последует и другой. В империи с повышенной смертностью такие обряды почти не проводились. Меняя сюжет, я не понимала, что, решая одни проблемы, могу получить новые, которых раньше не было.
– Хорошо, – коротко, без интонации, согласился наследный князь, и его взгляд скользнул по мне.
Народ же ждал моих действий. Продолжения представления.
В этот момент в романе Аша заплакала и упала на камни, прося пощады. Это было очень плохо для союза и ее отношений с супругом. Зато хорошо для будущего переворота, который не входил в мои планы. Поэтому, собрав остатки воли в кулак, я широко улыбнулась и помахала людям.
– Я рада поддержке нашего союза со стороны народа. Каждый из вас важен для империи!
Услышав столь приятные и громкие слова, толпа одобрительно взревела, и этот рокот покатился по площади, смывая гнетущую тишину. Пока я махала, чувствуя, как онемевшие пальцы еще больше коченеют от холода, люди скандировали имя императорской семьи. Но знать и мою будущую семью сейчас интересовало не это, их мучил вопрос: сумасшедшая я или нет? Мои слова, мой жест, прямая спина – все это были речи и поступки вполне вменяемой, даже расчетливой девушки.
Именно в этот момент заговорщики окончательно поняли: что-то пошло не так. Их перешептывания стали резче, позы – скованнее, а взгляды, которые они бросали на меня и моего отца, – откровенно враждебными.
А императорская чета, уловив эту перемену, подошла ко мне, стоявшую рядом с их сыном и единым фронтом оттеснив других, тоже помахала народу с наигранной, но убедительной улыбкой и не позволила никому приблизиться ко мне. Для них я в мгновение ока стала ценной и желанной добычей, которая не только принесла в семью драгоценные, лакомые земли, но и вела себя не как жертва, а как союзница. Пусть пока непонятная, но уже полезная.
Отец хотел было ко мне подступиться – лицо его было злым и растерянным, – но Темный князь решительным, властным движением взял меня за локоть (его пальцы обхватили его твердо, словно тиски) и повлек вглубь императорского дворца. В этом мире помолвка – это практически свадьба. Как только заключается сговор, его уже практически невозможно расторгнуть, и девушка переходит в семью мужа. Поэтому меня забирали во дворец, давая тем самым понять, что теперь я часть императорского дома.
Оглянувшись на отца в последний миг, я увидела, как к нему подходят двое стражников в темных одеждах и, вежливо, но неумолимо, начинают постепенно оттеснять от кучки остальных дворян, изолируя. Родитель смотрел на меня через толпу, и в его глазах горел такой чистый, неразбавленный гнев, что по спине пробежал холодок. Не так он рассчитывал завершить этот день. Изначально он рассчитывал на униженную дочь и торжество над императором, а получил дочь-предательницу и опалу. Еще едва жизни из-за призрака не лишился.
Народу вынесли еще угощения, и они, легко позабыв о подковерной борьбе, праздновали хорошие новости для страны. Дворянам же просто намекнули, что им пора, – давая тем самым изящную, унизительную пощечину, которую не удалось нанести им самим. Сейчас преимущество было у императорской четы, и они этим наслаждались.
А у меня… пока все шло по плану. В голове звенела напряженная, уставшая пустота. Но едва тяжелые, резные двери с глухим стуком закрылись за моей спиной, отсекая шум толпы, я почувствовала, как колени слегка подкашиваются. Я растерялась.
Предстоял новый раунд сражений, и каким он будет, предсказать нельзя. Благодаря моим усилиям сюжет изменился, и теперь я не знала, что ждет меня в ближайшем будущем в этих неприступных стенах дворца.
Императорская чета повернулась ко мне в тишине пустого зала и осмотрела с головы до ног, но как-то по-новому – пристально, без спешки. Император – испытующе, оценивающе. Императрица – с живым, неподдельным любопытством и тенью улыбки в уголках губ. Мой будущий муж… Его взгляд был пристальным, изучающим и проницательным. Он смотрел так, будто пытался разгадать загадку.
«Хороший будет император», – пронеслось у меня в голове. – «Лучше, чем его родители».
Человек, с детства познавший горечь власти, будет с ней особенно аккуратен и нежен. Его жадность будет мягкой, обволакивающей. И сейчас он неспешно прикидывал, где же мое место в этом новом уравнении, какую пользу или угрозу я представляю.
Я же стояла в этой давящей тишине и, молча сохраняя на лице легкую, вежливую, почти дежурную улыбку, рассматривала всех в ответ, не опуская глаз. Эта немая игра в гляделки была еще одним маленьким испытанием. И через несколько минут напряженного молчания, которое показалось вечностью, императрица наконец сказала:
– Вас проводят в комнаты, которые будут закреплены за вами и после завершения брачного союза. Вы, верно, устали и замерзли? Идите, отдохните. Ваши вещи вам принесут. А потом мы все пообедаем и познакомимся. Свадьба будет завтра, – ее голос прозвучал удивительно мягко, почти тепло.
– Пусть столь радостное событие свершится побыстрее, – добавил император, и в этих словах прозвучал ледяной намек.
Пока меня не убили. Если заговорщики успеют до завтрашнего обряда, который уже нельзя будет расторгнуть, для них это будет наилучшим выходом – выждать, изменить планы и нанести удар снова, уже без такой неудобной помехи, как я. Если не успеют, то убить меня станет сложнее, а вместе со мной погибнет и будущий супруг, – а это совершенно другой расклад и общественный резонанс.
Мой жених не сказал ничего, лишь продолжал смотреть своим тяжелым, огненным взглядом, который казался мне почти физическим прикосновением.
– Благодарю, – учтиво склонила я голову и двинулась вслед за молчаливой служанкой, появившейся словно из ниоткуда.