В её голосе послышалась привычная нотка оправдания, и я ощутила, как больно защемило в груди.

За эти годы ничего не изменилось. Мама всегда оправдывала его. Сколько раз я прибегала в полицию, умоляя о помощи, когда он бил её так, чтобы никто не видел синяков. Сколько раз полицейские приезжали и уходили ни с чем, потому что мама говорила, что я фантазирую, просто пытаюсь привлечь внимание. А однажды пожилой дежурный полицейский даже ухмыльнулся мне в лицо: «Нравится тебе мамин ухажёр? Не морочь голову взрослым дядям, иди лучше книжки почитай». После этого по городу разлетелись слухи, будто я, подросток, влюблена в отчима. Я была готова тогда сквозь землю провалиться от стыда и унижения, а он, мамин муж, этим наслаждался. С улыбкой смотрел на меня, ловя мои полные слёз глаза и боль, спрятанную внутри.

Знал, гад, что я ничего сделать не могу… Кто мне поверит?! Мама уговаривала меня потерпеть, что это скоро закончится… Брала удар на себя, прятала меня у соседки, умоляла никому не сообщать, потому что нам было некуда идти, а я… я готова была идти хоть на теплотрассу, лишь бы не этим уродом в одном доме!

Но, ничего не заканчивалось… Из раза в раз все повторялось по одному и тому же сценарию, а я была бессильна. Когда я заикнулась маме о том, что хочу уехать, она поддержала меня так рьяно, что было даже слегка страшно. Она, как мать, пыталась меня уберечь… Заняла денег, откладывала то, что могла, но отправила меня в Москву с хоть каким-то запасом средств…

Я поклялась себе, что вернусь в свой город только затем, чтобы забрать маму из этого ада, но… Сложилось все через одно место!

– Оля, ты меня слышишь? – голос мамы вывел меня из тяжёлых воспоминаний.

– Да, слышу, мам. Ладно, я иду…

– Умница моя, всё будет хорошо. Утром увидимся, – сказала мама и отключилась.

Я судорожно вдохнула холодный ночной воздух, толкнула тяжёлую дверь подъезда и вошла в затхлый полумрак. Пахло сыростью, дешёвым алкоголем и табачным дымом, как и год назад. Даже надписи на стенах остались прежними: «Витёк – козёл» и «Ленка, я тебя люблю».

Остановилась на секунду перед дверью квартиры, сглатывая горький ком в горле, и осторожно нажала звонок.

Дверь распахнулась почти сразу, и меня ударил знакомый запах перегара и грязного тела. Передо мной стоял Дмитрий – опухший, небритый, в засаленной майке-алкоголичке с отвисшими коленками и застарелыми пятнами. Он посмотрел на меня мутными глазами, из которых медленно вытекало узнавание и злость.

– Явилась… – процедил он с отвращением, окинув меня презрительным взглядом.

– Шлюха нагулялась и обратно на мою шею приползла?

Меня передёрнуло от мерзости и злости одновременно. Я отчаянно пожалела, что не нашла другого выхода и приехала сюда. Грудь сдавило от страха и ненависти, которые я испытывала к этому человеку.

– Я к маме приехала, тебя это не касается, – старалась я говорить спокойно, но голос дрожал.

Он шагнул вперёд, от него воняло перегаром и потом так, что меня замутило.

– Ко мне ты приехала, сучка неблагодарная! – прошипел он, уткнувшись лицом почти в мое лицо.

– На мою шею снова сядешь, как и мамашка твоя. Обе одинаковые твари. И где только вас таких берут…

Я попыталась отступить, но он схватил меня за локоть, впиваясь пальцами до боли. Я вскрикнула, пытаясь вырваться.

– Отпусти меня, не смей прикасаться! – крикнула я, резко дернув руку и отступив назад.

– Ты пьяный, ложись спать!

Он усмехнулся, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

– Ого, какая борзая стала, а? Раньше тебя не смущало, когда за мной бегала, полицию приводила? Тогда прикидывалась овечкой невинной, а сама глазки строила мужикам взрослым, а теперь что, выросла? Или больше никто не ведётся на твоё невинное личико, а?

Всё внутри меня сжалось от боли и ярости. Он опять выставлял меня виноватой, выворачивал реальность наизнанку, наслаждаясь моей беспомощностью и болью. Он всегда так делал. Всегда.

– Заткнись! – закричала я, чувствуя, как слёзы снова застилают глаза.

– Просто замолчи! Ты прекрасно знаешь, как все было на самом деле! Урод моральный…

Дмитрий замер, а потом лицо его исказилось от бешенства.

Я не успела даже осознать, что произошло. Он замахнулся и со всей силы ударил меня по лицу раскрытой ладонью.

Щеку пронзила резкая, оглушающая боль, мир вокруг мгновенно стал расплывчатым, и я услышала лишь громкий звон в ушах…

Глава 4

Оля

Удар был такой силы, что я едва не потеряла равновесие. В ушах зазвенело, мир качнулся, а правая щека вспыхнула огнём. Я пошатнулась, но удержалась, хватаясь за стену. Перед глазами на секунду потемнело, а во рту появился металлический привкус крови.

– Теперь, тварь, твоя очередь! – заорал Дмитрий, хватая меня за ворот пальто и грубо затягивая в квартиру.

– Думаешь, можешь являться, когда вздумается? Жить за мой счёт, жрать за мой счёт, а потом делать вид, что я для тебя никто?!

Он швырнул меня внутрь, дверь с грохотом захлопнулась, отрезая путь к спасению. Сердце рванулось к горлу. Пространство вокруг будто сузилось. Квартира, пропитанная запахом перегара и старого жира, вдруг стала клеткой. Воздух густой, вязкий. Дышать было невозможно.

– Дима, хватит, – хрипло выдавила я, пытаясь сделать шаг назад. – Я просто пришла к маме, я не собираюсь у тебя ничего просить. Успокойся.

Я прекрасно понимала, что выяснять отношения с пьяным мужиком не имеет смысла… Еще с детства я привыкла, что в такие моменты надо просто пятиться и, либо молчать, либо во всем соглашаться, правда… Внутри кипела ярость, которую я никак не могла остановить. Все произошедшее со мной за последние сутки добивало окончательно…

– Ах, не собираешься? – Он рявкнул, приближаясь, лицо перекосилось от ненависти.

– Так значит, я зря вас кормил, поил? Мамашка твоя вечно жаловалась, что денег мало, а ты… Ты, сука, неблагодарная! – он ткнул пальцем мне в грудь, так, что я едва не отшатнулась.

– За каждую копейку теперь ответишь! За всё!

Я пятясь, задела плечом стену, а потом табуретку. Голова гудела, сердце бешено стучало. Не могла ни закричать, ни позвать на помощь – будто голос отняло.

– Не смей ко мне прикасаться! – прохрипела я, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха. – Не смей!

Но он уже не слышал. Его мутный взгляд скользнул по мне сверху вниз, полный ненависти, презрения и… какой-то жуткой, звериной похоти. Я видела этот взгляд раньше. В четырнадцать лет. В тот самый день, когда впервые поняла, что от него нужно бежать.

Тогда мама ушла на вечернюю смену.

      Я делала домашку на кухне, когда он вошёл – точно в таком же состоянии, но тихий, странно спокойный. Помню, как бросил ключи на стол и долго смотрел, как я пишу. Его взгляд лип к моим рукам, к лицу, к коленям. А потом…

      Потом я почувствовала, как он подошёл слишком близко. Как его ладонь легла мне на плечо. Я дёрнулась, но он сжал сильнее.

– Красивая становишься, – сказал тогда он, шепотом, от которого меня вывернуло. – Вся в мать.

      Я вскочила, опрокинув стул. Помню, как он засмеялся – глухо, мерзко. Я бросилась в комнату и захлопнула дверь, но он всё равно вошёл. Схватил меня за волосы, швырнул на кровать, не отпуская, пока я не закричала так, что охрипла.

      Он не сделал ничего… не успел, но ударил… Сильно, да по лицу… и не раз!

      А когда приехала мама, я дрожала вся, сидя на полу, и умоляла её поверить мне.

      А мама верила, только вот сделать ничего не могла. Бесконечная череда кредитов, долгов и проблем, с которыми якобы помогал справляться мой отчим, душила в зародыше любую попытку брыкаться…

Я моргнула, прогоняя воспоминание. Сейчас – всё повторяется. Тот же запах перегара, та же звериная злоба в глазах.

      Нет.

      Я больше не та девочка. Я не позволю ему снова меня сломать.

– Отвали! – выкрикнула я, чувствуя, как внутри всё кипит от ужаса и ярости.

Я рванулась в сторону, но он схватил меня за волосы и дёрнул так, что слёзы брызнули из глаз. Боль пронзила череп, а по коже побежали мурашки от животного ужаса.

– Думаешь, можешь теперь командовать? – прошипел он, держа меня за волосы.

– Да я тебе сейчас покажу, кто здесь хозяин!

– Пусти! – закричала я, вырываясь. – Ты ненормальный!

Он снова замахнулся, но я успела схватить его за руку. Вся сила отчаяния, страх за ребёнка, злость за прошлое – всё сплелось в одно. Я толкнула его изо всех сил, сама не понимая, откуда во мне столько силы.

Он пошатнулся. Сделал шаг назад, зацепился за табурет и… рухнул.

      Глухой удар.

      Мир замер.

– Дима?.. – выдохнула я, глядя, как он лежит на полу, нелепо вывернув руку. – Вставай.

Молчание.

      Я шагнула ближе. Сердце билось где-то в горле.

– Эй… хватит притворяться. – Голос дрожал, как лист. – Вставай, я не хотела…

Он не двигался.

      Меня затрясло. Руки стали ледяными. Воздух сжался в груди, дыхание сорвалось.

– Господи… – прошептала я. – Нет… нет, пожалуйста…

Я опустилась на колени рядом, трясущимися пальцами дотронулась до его плеча.

– Дима, очнись… слышишь?..

Но он не реагировал…

Глава 5

Оля

Меня затрясло так, будто по телу пустили электрический ток. Руки ледяные, словно у мертвеца, и я с трудом заставила себя дышать. В голове царила паника, мысли путались, одна страшнее другой. Но я резко взяла себя в руки, вспоминая занятия по оказанию первой помощи, которые проводили нам еще в институте.

«Пульс… Надо проверить пульс!» – мелькнуло в голове.

Я опустилась на колени рядом с отчимом, дрожащими пальцами дотронулась до его шеи, затаив дыхание и молясь, чтобы хоть что-то почувствовать. Пару секунд тишины, вечность, за которую я успела сойти с ума от ужаса. И вдруг под пальцами едва ощутимо толкнулась вена.

Жив… Он был жив!

– Господи…– выдохнула я, а потом резко вскочила, словно меня подбросило.

Надо вызывать скорую! Немедленно!

Пальцы не слушались, когда я пыталась достать телефон из кармана. Он выпал, я со слезами подобрала его и набрала три заветные цифры.

– Служба скорой помощи, слушаю, – голос диспетчера прозвучал ровно и спокойно.

– Алло! У меня… отчим… он лежит на полу без сознания, не двигается, я не знаю, что с ним! Помогите! – мой голос дрожал так сильно, что слова едва удавалось произнести.

– Успокойтесь, назовите адрес, пожалуйста, и подробно расскажите, что произошло, – мягко, но четко произнесла женщина.

Я назвала адрес, глотая воздух, стараясь успокоиться.

– Я… Он упал, ударился головой, потерял сознание… Я не сразу поняла, он не реагировал, но сейчас я проверила, пульс есть, очень слабый! Пожалуйста, приезжайте быстрее!

– Скорая уже едет, не волнуйтесь, – заверила меня диспетчер. – Вы можете сказать точно, он дышит?

– Я… кажется, да… грудная клетка чуть-чуть поднимается… но очень слабо…

– Хорошо. Ни в коем случае его не трогайте. Если перестанет дышать, немедленно перезвоните. Держитесь, скорая будет через пару минут!

Я отключилась и стала ждать, прислушиваясь к каждому вздоху отчима. Время словно остановилось, каждую секунду я проживала в страхе, что он сейчас перестанет дышать.

Когда дверь распахнулась, и в квартиру вошли фельдшеры, у меня подкосились ноги. Меня аккуратно отодвинули в сторону, и я оперлась о стену, наблюдая, как двое мужчин в униформе быстро осматривают Дмитрия.

– Дыхание поверхностное, пульс нитевидный. Похоже на черепно-мозговую, везем немедленно! – резко бросил один другому. – Тут есть кто-то еще в квартире?

– Н-нет, – заякаясь ответила я.

– Тогда вам необходимо поехать с нами, – кивнул фельдшер, а я, словно на поводке, двинулась к выходу.