– В нашем договоре, – перебила я, сжимая трубку до боли в пальцах, – ни слова нет про то, сколько детей я должна тебе родить и уж тем более про супружеский долг! Ты сам составлял его, сам просчитался, так что отвали, моя черешня!

– Это подразумевалось! – прошипел он сквозь зубы.

– Подай на меня в суд, Саша! Представь, какой будет фурор: уважаемый судья высшего арбитражного суда судится с собственной женой за право залезть к ней в постель! – я нервно рассмеялась. – Пресса будет в восторге!

Он шумно выдохнул, и я поняла, что зашла слишком далеко.

– Ты очень пожалеешь, Оля, – тихо проговорил он. – Очень сильно пожалеешь, если сбежишь.

– А я никуда не сбегаю, – упрямо сказала я, чувствуя, как от напряжения дрожит голос.

– Мне надо отвезти сына на тренировку. Всё. Адьес!

Я сбросила звонок и резко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

Мой разговор с Сашей давно перешёл все разумные границы, но что делать, если по-хорошему он не понимает? Я прекрасно осознавала, что нахожусь на грани, и Чернов не раз доказывал, что может в любой момент уничтожить меня. Но я устала бояться. Чёрт возьми, я просто устала.

Выскочив на улицу, я вдруг ощутила странное беспокойство. Огляделась, сердце неприятно кольнуло. Матвея нигде не было.

– Матвей! Матюш! – позвала я, пытаясь подавить тревогу. Сын не отзывался, площадка была пуста, и паника мгновенно захлестнула меня с головой.

– Матвей! – я металась из стороны в сторону, заглядывая за деревья, лавочки, под машины, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.

Уже схватившись за телефон, чтобы набрать номер полиции, я вдруг услышала звонкий детский голосок:

– Мам! Мам, смотри, кто у нас!

Резко развернувшись, я увидела сына. Он стоял в нескольких метрах от меня и радостно улыбался. Рядом с ним был большой красивый пёс и…

Я застыла на месте, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Это был он. Руслан. Мужчина, которого я не видела шесть лет и которого отчаянно старалась забыть, был здесь и смотрел прямо на меня, буравя тяжёлым, пронзительным взглядом.

– Мам, это Тор! Он меня спас! У дяди Руслана самая классная собака на свете! – восторженно заявил Матвей, и у меня сдавило в груди от того, как легко и непринуждённо звучало имя Руслана в его устах.

– Здравствуй, Оля, – произнёс Руслан. Его голос был чуть хриплым, низким, таким знакомым и чужим одновременно.

– Руслан, – холодно ответила я, отчаянно борясь с эмоциями, захлестнувшими меня с головой.

Он чуть усмехнулся, внимательно посмотрел на Матвея, а потом перевёл взгляд на меня, на мою руку с кольцом, и язвительно произнёс:

– Поздравляю, Оль. Вижу, ты наконец нашла того, с кем захотела связать свою жизнь. Счастлива?

Я стиснула зубы, чувствуя, как в груди закипает злость.

– Не твоё дело, – бросила я.

Матвей снова отвлёк нас, повернувшись ко мне и умоляюще спросив:

– Мам, а давай мы тоже собаку заведём?

– Нет, Матвей, мы это уже обсуждали… И вообще, нам пора, мы уже опаздываем, – резко ответила я, маня сына за собой и собираясь пройти мимо Руслана.

Но тот оказался быстрее и схватил меня за локоть, заставив остановиться.

– Ничего не хочешь мне сказать? – тихо и напряжённо спросил он.

– Это я должна что-то сказать?! – вспыхнула я.

– Совсем обнаглел, Абрамов?!

– И что тут происходит? – вдруг холодно спросил чей-то знакомый и до боли неприятный голос у меня за спиной.

– Ой… привет, пап.

Всё внутри меня похолодело.

И вот как теперь объяснить психопату-ревнивцу, что тут ничего не произошло?!

Глава 10

Руслан

– Так это и есть твой муж, Оля? – вырвалось у меня прежде, чем успел сдержаться. Голос прозвучал тихо, спокойно, но внутри всё кипело.

Я отпустил её локоть, отступил на шаг и скользнул взглядом по мужчине, который только что подошёл. Высокий, уверенный в себе, с той особенной холодной надменностью, которая всегда выдает людей, уверенных, что мир принадлежит им. Я видел таких сотни. И все до единого вызывали у меня стойкую изжогу…

Он стоял слишком близко.

Слишком демонстративно… Будто нарочно метил территорию.

– А вы, простите, кто? – произнёс он, оценивающе глядя на меня, потом на Торa. В его голосе слышалось не любопытство, а предупреждение.

– Сосед, – коротко ответил я, чуть приподняв уголок губ.

– Ваш сын познакомился с моим псом. Тор помог ему… разобраться с неприятностями.

Мужчина прищурился, не скрывая раздражения.

– Неприятности?

– Три бездомных пса, – уточнил я спокойно, не сводя с него взгляда. – Парень держался достойно.

Мальчишка – Матвей – стоял позади Оли, прижимаясь к ней плечом. Его ладошка судорожно сжимала край её пальто. Я заметил, как он чуть втянул голову в плечи, едва его отец подошёл ближе. Тор рядом со мной тихо зарычал – негромко, но с таким мрачным предупреждением, что мужик машинально отступил на полшага.

– Тихо, Тор, – сказал я, не глядя на собаку, и тот сразу замолчал, но продолжал следить за мужчиной внимательными янтарными глазами.

Саша выдавил сухую усмешку, явно пытаясь вернуть себе уверенность.

– У вас хорошо выдрессированная собака. Не каждый день встретишь такую дисциплину.

– Мы похожи, – ответил я. – Я не люблю, когда лают без причины.

Мгновение тишины. Его взгляд скользнул по Оле, потом снова ко мне.

– Давно знакомы?

Я поймал вопрос в его интонации и едва заметно усмехнулся.

– Давненько, – ответил я спокойно. – Можно сказать, раньше мы были близки.

Он напрягся. Совсем чуть-чуть – но я увидел, как на скулах дернулась мышца.

Оля вздрогнула, будто от удара, и тут же отвернулась. Её пальцы побелели, когда она крепче сжала руку сына. Я отметил: она не спорит, не поправляет, не говорит ничего.

Боится? Или просто не видит смысла?

Матвей при этом совсем съёжился. Отца он не смотрел – глаза потухли, плечи прижаты к телу, будто готовится к подзатыльнику.

Что-то с ними не так. Совсем не так.

Я уже молчу о том, что малец на отца похож примерно также, как я на балерину…

– Случайная встреча, – сказал я, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

– Тор спас вашего сына, мы разговорились.

Я посмотрел прямо на мужа Оли, позволив себе едва заметную усмешку.

– Хороший мальчик. Воспитанный. Сразу видно – мать много сил в него вкладывает.

Он понял. О, он прекрасно понял мой намёк. Глаза сузились, в них мелькнула злость, мгновенно спрятанная за холодной вежливостью.

– У нас в семье всё в порядке, – произнёс он ровно.

– И о воспитании моего сына можете не беспокоиться.

– Ни секунды не сомневаюсь, – ответил я мягко, но не отвёл взгляда.

Тор снова глухо зарычал, на этот раз чуть громче, и я заметил, как шерсть у него на холке встала дыбом. Даже псу этот выхухоль был не по душе…

– Тихо, дружище, – я опустил руку, коснувшись его шеи. Он сразу притих, но глаза не отвёл.

Я снова посмотрел на Олю. Она стояла чуть в стороне, лицо бледное, губы сжаты. Даже держалась иначе – сжато, настороженно, как человек, который живёт в постоянном ожидании удара.

Шесть лет назад она умела смеяться. По-настоящему. А сейчас – будто выжжена изнутри.

– Ещё раз спасибо, что помогли, – произнесла она наконец, глядя куда угодно, только не на меня. – Мы пойдём.

– Конечно, – ответил я спокойно.

– Но, если Матвей снова решит прогуляться, пусть не стесняется постучать. Мы с Тором теперь ваши соседи.

Матвей поднял голову, глаза у него загорелись.

– Правда, можно?

Я улыбнулся, впервые по-настоящему тепло.

– Конечно, парень. Тор рад новым друзьям.

– Всё, Матвей, пора, – резко сказала Оля и потянула сына за руку.

Они прошли мимо, и я почувствовал, как внутри что-то болезненно дернулось. Я не удержался, посмотрел ей вслед. Шаг быстрый, плечи напряжённые. Сын идёт рядом, всё время озираясь – то на пса, то на меня.

Где-то внутри шевельнулось что-то первобытное… словно… я упускал из рук… свое? Что за черт…

Мужик задержался. Глянул на меня с той снисходительной ухмылкой, от которой внутри мгновенно вскипает ярость.

– Рад знакомству, сосед, – произнёс он с нажимом.

– Надеюсь, больше вы не будете пересекаться с моей семьёй.

Я чуть склонил голову, изображая вежливость.

– Сомневаюсь, – ответил я. – Мир тесен. Особенно если живёшь в одном доме…

Он хмыкнул, но в глазах мелькнула досада. Развернулся и пошёл вслед за Олей.

Я стоял, пока их фигуры не скрылись за углом. Тор тихо фыркнул, будто комментируя увиденное, и я кивнул:

– Знаю, дружище. Мне он тоже не нравится.

Мы двинулись к подъезду. Холодный воздух слегка остудил мысли, но сердце колотилось как бешеное.

Я видел всё, что хотел скрыть этот выскочка. Видел, как при нём ребёнок съёживается, а Оля будто замирает от страха. И если я прав…

Я провёл ладонью по лицу, тяжело выдыхая.

– Если он хоть раз поднимал на них руку, – сказал я тихо, и Тор поднял на меня глаза, будто понимая каждое слово, – мы ему откусим что-то ненужное, да, Тор?

Мы шли дальше. Тор шёл рядом, уверенно и спокойно, но у меня внутри уже не было покоя.

      Спустя шесть лет я снова видел женщину, которую любил.

      И, чёрт побери, кажется меня снова заклинило…

Глава 11

Оля

– Мам, ты не забыла бутылку с водой? – голос Матвея выдернул меня из мыслей.

      Я вздрогнула, будто вернулась из другого мира, и кивнула, выуживая из сумки пластиковую бутылку.

– Вот, держи. Только не разлей, – улыбнулась я, хотя губы не слушались.

Он нахлобучил шапку и помахал мне на прощание, а я проводила его взглядом до самого входа в спортивный центр и лишь потом позволила себе выдохнуть.

Когда стеклянные двери закрылись за сыном, я наконец села в машину. Руки все еще дрожали. Я опустила голову на руль и прикрыла глаза.

      Перед глазами вспыхнуло лицо Руслана – тот взгляд, который прожигает насквозь, будто время между нами не прошло вовсе. Шесть лет… шесть лет тишины, и одно короткое мгновение снова перевернуло всё внутри.

Я не хотела помнить, но память упрямая тварь.

      Его голос, хрипловатый, будто шершавый. Его руки – сильные, уверенные. И то, как я всегда ощущала себя рядом с ним живой. Настоящей.

      А рядом с Черновым – просто существую. Дышу, двигаюсь, улыбаюсь по расписанию.

Я заставила себя выдохнуть и ударила ладонью по рулю.

      Нет. Хватит. Руслан был ошибкой. Прекрасной, разрушительной ошибкой, за которую я до сих пор плачу. Он предал. Он разрушил то, что казалось вечным.

«Ты зверь, Абрамов!» – всплыло в голове чужое, женское, и сердце болезненно сжалось.

      Я откинулась на спинку кресла, зажмурилась, но от себя ведь не убежишь. От того, как сердце все равно вздрагивает, стоит только вспомнить его взгляд, тоже.

Чернов.

      Господи, что я ему скажу?

      Он же прекрасно знает про Руслана… Я, конечно, ему мало что рассказывала, но теперь… Саша явно наведет справки… И тогда я не уверена, что смогу снова выдержать его вспышку ревности.

Я опустила окно, чтобы глотнуть холодного воздуха. Машину слегка качнуло от ветра, и я вдруг заметила, как на стекле отражаются мои глаза. Потухшие. Уставшие. Совсем не те, что когда-то смотрели на Руслана с верой и любовью.

Через полтора часа дверь спортзала распахнулась, и Матвей, разрумянившийся, довольный, выбежал ко мне.

– Мам, представляешь, я сегодня два раза подряд выбил мешок! – радостно сообщил он, застёгивая куртку.

      Я улыбнулась, погладила по макушке.

– Умничка. Мамина гордость.

– А можно, я потом покажу это дяде Руслану? – выпалил он вдруг, и я застыла.

      Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание сбилось.

– Что? – я попыталась изобразить спокойствие.

– С чего ты взял, что ему это интересно?